Действительно ли они живые?

Майский ветер блуждал по улицам, поднимая в небо лепестки отцветшей черёмухи, надоедливую пыль и запах белоснежной яблони. На конец месяца снова выпали знойные дни. Они оборвали бесконечную пелену дождей и, наконец, порадовали весь город долгожданным теплом. Взрослые вяло плелись на работу или с работы, студенты суетились перед экзаменами. И только совсем младшие классы уже закончили учебный год. — Дочь, на дачу завтра поедем?  — Да, я очень туда хочу! А что мы будем сажать? — В этот раз ничего, просто поотдыхаем. Мужчина добродушно улыбнулся, ведя дочь за руку по оживлённым улицам такого большого города. — Тётя Женя предложила всем вместе съездить на дачу, она и Фиску с собой возьмёт. Вам там вдвоём точно скучно не будет. — Фиса приедет!?  Девочка тут же радостно запрыгала, её две косички забавно заметались по сторонам. — Приедет, она же тоже второй класс уже закончила. Как тебе в новой школе? — Мне нравится, здесь все хорошие! А ещё Варвара Владимировна очень добрая, она нам подарила открытки сегодня, очень красивые. И сказала, что очень нас любит. — Ну вот, видишь, а ты переживала.  Облегчённо выдохнув, он почувствовал, как с его плеч упал камень. В прошлой школе, где Даша отучилась всего один класс, одноклассники ей попались совершенно нелюдимые. Узнав о её положении в семье, тут же начались сомнительные, порой совсем грубые шутки. Да и своим чересчур активным и жизнерадостным характером она сильно отличалась от доброй половины класса. А учительнице и дела до этого не было.  И отец действительно обрадовался, когда понял, что перевод в другую школу вполне очевидно решил проблему. Больше никаких подобных историй он от дочери не слышал. — Ты помнишь, что тебе сегодня ещё в музыкальную школу идти? — Пап…а можно я больше не буду туда ходить?  — Почему? — Я поняла, что это мне тоже не нравится.. — Ну…хорошо, не нравится, значит, не нравится.  — Я уже столько перепробовала, но не знаю, чем мне заниматься…Я тоже хочу, чтобы у меня было своё дело! — Ну…подумай ещё раз, чем ты хочешь заниматься. В мире много занятий, точно найдём что-нибудь.  — Я не знаю…Рисовать мне не нравится, играть на скрипке не нравится, танцы и коньки тоже.  — Ничего страшного, бывает. Тебе всего восьмой год, вся жизнь ещё впереди! — У меня одноклассницы уже с четырёх лет гимнастикой занимаются и в соревнованиях участвуют…А мне даже рассказать им совсем нечего. — Справимся, найдём тебе твоё дело. Вообще не расстраивайся, каникулы же начались! Всё лето — сплошной отдых. — А ты тоже будешь отдыхать? Девочка встрепенулась, пара красно-синих глаз вонзилась в голубые глаза отца. Тот лишь вздохнул, натягивая улыбку. — Доча, ну…ты же знаешь, что взрослые летом не отдыхают. Конечно, я не буду работать каждый день, но и на каникулы, как у тебя, не уйду. Мне работа не позволит. Тимур Александрович считался очень даже толковым специалистом в области стоматологии. И сдавать позиции точно был на намерен, ведь он — единственное, что осталось у его ребёнка. После смерти жены мужчина делал всё, чтобы Даша ни в чём не нуждалась и могла жить также, как остальные её сверстники. Но он понимал, что дочери грустно и скучно оставаться дома одной, когда папа уходит на работу во время её каникул. И старался не давать ей скучать — отправлял в гости к своей сестре Евгении, иногда к бабушке, даже разрешил привести с улицы белую кошку Муню. Он, кончено, понял, что она расстроилась, когда лицо девочки потеряло весь радостный пыл. И это очевидно — сидеть в четырёх стенах, либо выйти погулять одной совершенно не приносит никакого удовольствия, особенно тогда, когда у остальных детей родителей двое, и гулять они могли практически каждый день. Но, кажется, что она это понимает. Понимает трудность его положения, несмотря на возраст.  А ещё понимает, что папа всё ещё не может забыть то, что случилось с мамой. На его удивление, дочь приняла её смерть быстрее, возможно, в силу тогда ещё совсем маленького возраста. Она даже толком не помнила, как та выглядела. Но видела, как отец иногда сидит на кухне в тишине, сверля взглядом одну точку. — Ничего, летом всё равно сходим хоть куда, как захочешь. Я постараюсь не сильно долго пропадать на работе, хорошо? — Хорошо…

* * *

Солнечный луч колко скользнул прямиком по лицу, заставляя проснуться. Подпрыгнув с кровати вместе с плюшевым зайцем в руках, девочка побежала в комнату к папе. Тот ещё спал. — Папа, вставай! Нам пора на электричку! — Дочь…время хоть сколько..? — А-а…  Она мотнула головой в сторону настенных часов, пару секунд разбираясь в положении стрелок. — Пять десять.  — А наша электричка только в семь десять. Иди лучше поспи еще полчасика. — Не хочу… — Тогда подожди пару минут, я встану. Убежав на кухню, девочка села за стол, посадив рядом зайца. Так уж вышло, что она очень редко с ним расставалась. В рядом находившемся окне шевелился внизу просыпающийся город. Волосы под солнечным светом поблескивали ало-красным и ярко-голубыми, вместо привычных тёмных цветов. Болтая ногами, Даша вслушивалась в гул машин и рёв редких автобусов, стук чьих-то каблуков и приглушённый лай собаки.  После жизни в совершенно крошечном Искитиме, что на фоне Новосибирска казался безликой точкой на карте, вся эта суета казалось необычайно интересной. И разглядывать её было, естественно, весьма занимательно. Спустя час вся городская жизнь уже была не за окном, а прямо перед лицом. Забавный рюкзак в виде коровы болтался за спиной, подскакивая от каждого прыжка. Утреннее солнце поднималось всё выше, расплываясь по величественно у бледно-зелёному вокзалу. Правда, с начавшейся в этом году постройкой нового пригородного вокзала, часть величия он утратил. Стройка никогда не добавляла какой-то привлекательности — вовсе наоборот. У вокзала сразу же бросались в глаза два знакомых силуэта — девушка среднего роста и девочка, обе с ярко-красными волосами. Евгения с дочкой Анфисой. Две сестры виделись довольно часто, ведь их родители, будучи родными братом с сестрой, всегда поддерживали связь. А вторая и вовсе старалась не дать Тимуру погрязнуть в горе от потери жены. Да и они с детства мечтали, что в далёком будущем их дети будут дружить.

* * *

Желающих сесть в утреннюю Каргатскую в последние дни мая всегда было много. Дачный сезон пылал в самом разгаре, пестря зеленью молодой рассады, баулами и сумками-тележками.  У окон, естественно, сели девочки, ведь детскому любопытству никогда не было границ. Вагон довольно быстро заполнился сонными людьми и их вещами. — Фиса, смотри! Там утки! Папа, тётя Женя! Вон они плавают! Даша, прислонившись к окну, указывала пальцем на еле заметных птиц, плавающих в Оби. С такого высокого моста, да ещё и на скорости, их было трудно разглядеть. — Я вижу! — Анфиса тоже охотнее уставилась на реку, переливающуюся в солнечных лучах. Людей становилось всё больше и больше, электричка продолжала подбирать дачников уже в городе. Ехали и такие же маленькие дети, и собаки с кошками, которые всю дорогу не могли усидеть на месте. Листья деревьев вставали дыбом, когда состав с грохотом пролетал мимо них, беспокоя певчих птиц. Небо было ясным, от чего пассажиры то и дело жмурились от заливавших их лица света, что перепрыгивал из одного конца вагона в другой. Бабульки что-то оживлённо обсуждали, охали и ахали. Ничего не менялось по майским утрам на Западном направлении.  На станции тоже всё осталось прежним — те же кусты черёмухи и сирени около вокзальчика, местные бабушки, торгующие молочкой, пристанционный магазин, в который сразу же хлынула добрая часть пассажиров. Гудела подстанция в деревенской тишине. — Девочки, вы идите пока откройте сарайку, а мы откроем дом с дядей Тимуром. — Хорошо, мам. А нам оттуда надо что-то? — Пока нет, мы же не работать приехали.  — Даша, пойдём к сарайке! — Сейчас, подожди. Сбросив рюкзак на лавочку возле дома, девочка побежала за сестрой. Они обе уже намочили кроссовки вместе с носками в утренней росе. Ещё и от комаров нужно успеть отмахиваться. За зиму в небольшой сарайке ничего не изменилось, разве что, паутины стало побольше. Да и духота внутри была страшная. Где-то за углом проскакивало пугающее жужжание какого-то насекомого. Как и всегда всё начиналось с обеда после электрички. И во всех случаях это было что-то примитивное, чтоб не стоять у слабенькой плиты подолгу. Какие-то печенья, купленные в местном магазине-вагончике, мороженое оттуда же, лимонад или сок.  Единственная работа, хоть и сложно её таковой назвать — пособирать одуванчиков для варенья. Анфиса его очень любила. Было важно познакомить двоюродную сестру и с местными жителями, чем и занялась Даша. Миша и Софа, жившие на Лесной Поляне круглый год, быстро подружились с ещё одной "городской", а вот Саши и Ани сегодня не было, они в эти выходные, видимо, остались в городе. Очередная прогулка по дачному сообществу, перекидка парой фраз со знакомыми соседями, игры с вечно радостной Мухой, которая, почему-то, сначала напугала Фиску. Часа через два Мишку забрала бабушка на рыбалку, а ещё чуть позже и Софу позвали в дом. Две сестры остались вдвоём, потому решили достать с чердака старенький, но ещё живой велосипед.  На чердак залезть было трудно, потому эта задача выпала на долю родителей. Точнее, Дашиного папы.  В принципе чердак не был жилым, использовался лишь для складирования вещей не первой необходимости.  — А далеко вы собрались кататься-то? — Нет, мы пару кругов навернём по деревне и домой. Честно! — Ну смотрите мне, чтоб через час точно уже вернулись. Хорошо? — Хорошо, пап. Велосипед успешно вывели в переулок, где стояла следующая важная задача — решить, кто поедет впереди. Ссориться девочки не любили, потому решили меняться каждый круг. И на первом впереди сидела Анфиса. Трава порой щекотала ноги, плотно закрытые тканью штанов и носков во избежание укусов клещей. Деревенские собаки лаяли, когда слышали слабенький скрип от прокручивания переднего колеса, а курицы с петухами отбегали в стороны. Самым приятным и весёлым всегда было проехаться по лужам, что, собственно, они успешно выполнили. Деревня была внушительней дачной части, потому и посмотреть там было на что. — Фиса, а ты занимаешься чем-нибудь? — Да, я на хоккей хожу. Правда, ещё только учусь долго кататься и стоять на коньках. — Правда хоккеем? Повезло.. — Да, мне там нравится! Хочу там остаться. А ты куда ходишь? — Никуда, — за спиной послышался недовольный вздох, — Я ушла из музыкалки, мне опять не понравилось! Я уже всё перепробовала, но мне ничего не нравится.  — А на хоккей пробовала ходить? — Нет, но я туда не хочу…я вообще на коньках кататься не умею. И драться на поле не хочу. — Какая же ты скучная! Вообще-то, никто у нас не дерётся! У меня даже подружки там есть. — А в классе есть? — Есть конечно, целых три — Лиза, Лера и Саша. А у тебя? — Я перешла в другую школу на второй класс, поэтому успела подружиться только с одной девочкой. Её зовут Руслана, мы с ней за одной партой сидим. — Ого, какое имя! Так необычно.. — Как будто тебе про нашу фамилию ничего такого не говорили. Даша фыркнула, повернув голову к полю, которое обрывалось берёзовым лесом. В поле паслись коровы, спрятав головы в зарослях свежей травы. В небе кружили коршуны, наворачивая круг за кругом. — А что не так? У нас крутая фамилия, вообще-то! Меллер Дарья Тимуровна и Меллер Анфиса Антоновна! Чем не круто звучит? — Не знаю, прошлой школе меня за неё дразнили. У тебя такого не было? — Не-а, не было. У меня в классе мальчик с фамилией Пурга, на него больше внимания обращают. — Понятно…Слушай, как ты думаешь, я ещё смогу найти себе то, что станет моим любимым занятием на всю жизнь? Все вокруг уже чем-то занимаются, а я нет. — Пфф, найдёшь. Тебе вот что больше всего нравится? — Ну-у…даже не знаю…лето, дача, животные, море, гулять с папой. А, ещё на качеле качаться!  — А что-то посерьёзнее? В голове тут же появилось что-то грохочущее, стальное, мощное и быстрое. Переплетения проводов, отблеск двух нитей, необычные люди, странной формы "столбы" и зелёный цвет.  — Не знаю…не могу точно сказать. — Оттуда и все проблемы! 

* * *

Вечером девочки уснули моментально — столь активный и весёлый день дал о себе знать. Даже размышлять перед сном сил не осталось, всё ушло на сон. Более того, летучие мыши под крышей остались совершенно незамеченными. Завтрашний день они пообещали провести у себя на даче вместе с родными, что и произошло. Обливания из шланга, побег от шмеля, шашлык и высунувшийся из леса ёжик.  Болтливые соседи перебрасывались парой фраз из-за забора, после чего возвращались к дачной работе, нередко сопровождающейся какой-то попсой с магнитофона.  Иногда забегал Мишка, иногда Софка, так, от скуки. Всё равно дома все на виду, почему не зайти? Да и никто не против, все друг друга знают. Даже палящее солнце здесь ощущалось по-другому, менее противно, что ли. Вовсе не хотелось спрятаться в доме и не выходить, пока хотя бы не настанет вечер. А он и так настанет. Сборы домой, прощание со всеми местными друзьями и двадцатиминутная дорога до платформы. Солнечные лучи из агрессивных становились более ласковыми и расслабленными, жар спал, даже ветерок задул. Раздражали по-прежнему только комары и мошки. А ещё и запах рефтамида, который, вообще-то, должен отталкивать приставучих насекомых.  Народу было достаточно, воскресенье, всё-таки. Электричка шла добротно заполненной дачниками, прибавляя пассажиров на каждой остановке. Даша и Анфиса всё также не отлипали от окна, даже когда состав переступил городскую черту. Невероятно приятно ощущалось стоять на лавочке разутым, ловить лицом ветер и пошатываться от высокой скорости, которая заставляла вагон ходить ходуном.  Внимание привлекло что-то новое, доселе не замечаемое. — Папа, а что они соревнуются? Возле одноименной платформы располагался ипподром, а прям за забором и жиденькой лесопосадкой проскакивало его беговое кольцо. Лошади неслись, поднимая вихри песка и пыли своими копытами, а наездники туго держали их за уздечки. Шли они друг за другом, все-все разные! И белые, и чёрные, и коричневые, даже пятнистые лошади летели стрелой друг за другом, не давая прохода соперникам. С трибун доносился голос диктора, озвучивающий причудливые клички животных и их позиции на забеге. — Конечно, это же ипподром. Они каждые выходные теперь катаются, лето ведь наступило. Красиво, да? — Да! А можно мы туда сходим? — Сходим обязательно на следующих выходных. Вы, кстати, с нами не хотите? — Мужчина явно обратился к своей сестре. — Если работать не буду, то можно. Анфис, мы пойдём на лошадок смотреть? — Да! Очень хочу, мам! — Ну, вот и решили. Даже подстраиваться не пришлось. Лошади в самом деле завораживали. Несущиеся, сильные, грациозные и наверняка очень добрые. Что, если это намного лучше, чем что-то стальное, грохочущее и мощное? Что-то более интересное, чем паутины из непонятных проводов и железные лабиринты на вокзале? Дома после ужина она решила рассказать то, о чём думала с самой остановки на платформе. То, что не покидало детскую голову уже пару часов. — Пап, а что если я пойду заниматься на ипподром? Так можно? — Вроде, можно. Надо только узнать, проходишь ли ты по возрасту. А что, правда так хочешь? — Хочу! Может быть, это и есть моё? Лошади выглядят такими красивыми! И бегают они быстро… — Будет тебе ипподром. Только сначала про всё-всё узнаем. Обещаю, без дела ты не останешься. И заниматься будешь только тем, что тебе понравится. Засмеявшись и запрыгав от счастья, девочка крепко обняла отца. — Ты лучший, папа! Он понял — это точно от мамы. Ещё не довелось встретить кого-то с таким же рвением найти то, что будет смыслом жизни, что будет приносить в неё желание восхищаться и любить. И это радовало. Радовало, что частичка покойной матери осталась жить дальше, но уже в её дочери.