Император-злодей решил измениться!?

-Великий наставник и в этом году будет присутствовать на празднике? Высокий мужчина с чёрными волосами и в серого цвета одеждах с белоснежными вышивками и украшениями, распахнул широкий веер с замысловатыми узорами, спрашивая это у своего "соседа", что сидел напротив него за столом, элегантно попивая вино. -он никогда не пропускает это мероприятие. А вот третий и шестой принцы на празднике — это поистине чудо! Никак иначе! Отложив чашу, что была уже полностью опустошена, мужчина ухмыльнулся, а после гордо вздернул голову, мол я-то знаю! Непримечательной наружности работник данного заведения принёс наконец еду и разложив на столе, низко поклонился господам, игриво, немного растягивая буквы пожелал тем. -приятного аппетита, господа! После же он немного улыбнулся, хотя улыбка больше походила на ухмылку и быстро удалился прочь, сразу снимая маску вежливости и возвращая лицу вид отвращения к своей работе. Стоило юноше удалиться, как размахивая веером и тем самым прикрывая половину лица своего, мужчина в серых одеждах произнёс. -ха! Шестой принц хотя бы не посещает празднества из-за состояния здоровья своего! А что этот Ливэй Ванг!? Бездельник и только! Вечно бродяжничает по землям, вместо того, чтобы совершенствоваться! Такой человек как он...! Не успел мужчина договорить, откладывая уже сложенный веер в сторону, как ему поспешно закрыл рот собеседник, тихо на него шикая и смотря по сторонам, кабы никто не слышал. -тише! Дурень! Третий принц любимец императора! Если кто услышит тебя - не видать головы на плечах тебе более! Немного поморгав, мужчина вздохнул, а после веером, который так и остался у него в руках (не успел положить на стол), отодвинул от своего лица руку того, что сидел напротив и озирался по сторонам. -тц... Любимец, тоже мне! В углу заведения посиживал юноша лет 17-18, в полном одиночестве, попивая вполне себе спокойно простой чай. Лица юноши видно не было, ведь носил он не только серебристую маску на пол лица, но и мантию, чей капюшон бросал тень на явно изящные черты лица. И все же, даже при таком раскладе, были ясно видны его губы, что расплывались все сильнее и сильнее в ехидной ухмылке, а голова была повернута в сторону тех двоих мужчин, что вели столь "светские" беседы. «так вот что думают о моем высочестве эти поданные! Хах! Смело-смело!» Пиала с чаем была опустошена. Сплетни услышаны. Осталось с этими мыслями только переспать. Хотя... А зачем это делать? Мнение остальных не особо Ванг Ливэя и волновали. Ему, если можно так выразиться и вовсе было плевать с высокой горы на них и на их мнение. Вряд-ли что-то изменится, если какой-то возомнивший себя пупом мира мелкий чиновник скажет про него гадость - другую. Верно. Это ни на что не повлияет. Однако несмотря на все это, в его мыслях поселился один человек и теперь он никак не мог понять, что же с ним не так. -Великий наставник?.. Почему же у меня ощущение, будто бы я его знаю? «от чего же это тревожно чувство, словно я забыл что-то... Что-то очень важное для меня» Ещё долго эти размышления мучали бедного принца, после того как он покинул данное заведение и неведомо куда двинулся прогулочные шагом, однако вскоре он услышал довольно нежную, невероятно красивую мелодию, которую извлекали из струн гуциня. Музыка отвлекла Ванг Ливэя от мыслей и тот осмотревшись, понял что ушёл довольно далеко от города. Вокруг него была лишь бамбуковая роща, а впереди огромный пруд, на котором красовались распустившиеся лотосы бархатно-розового цвета. Мелодия шла откуда-то издали, но в то же время казалась очень близкой, а потому, устремив взор на источник, он заметил по другую сторону большого пруда деревянный домик в два этажа. На втором этаже была небольшая терраса, откуда похоже и шла музыка. Не желая отвлекать музыканта, третий принц молча и тихо обошёл весь пруд, а после устроился рядом с колонной прямо под террасой, где восседал музыкант. Мелодия продолжала литься подобно весеннему кристально-чистому горному ручью, завораживая своей неизведанной магией. Она была неописуемо красива, но почему-то в какой-то миг эти звуки отдались сильной болью в голове, заставляя принца схватиться за голову, нещадно сжимая свои опрятно сложенные в причёску волосы. Перед янтарными глазами проплывали обрывками множество картин, смысла которых он совсем не понимал. ***** Лёгкий ветерок играл в волосах цвета девственного снега, заставляя их танцевать в унисон с черной лентой, которой были собраны эти волосы. В контраст белым волосам, чёрные великолепные одежды с красными незамысловатыми узорами, ровно так же танцевали на ветру, а длинные и широкие рукава ханьфу трепыхались, плавно следуя движениям рук хозяина. Мужчина изящными, несвойственными сильному полу пальцами, перебирал струны, извлекая из них мелодию. Посмотри издали и ты точно увидишь фею, что была невероятно красива, но отчего-то неимоверно печальна. Пальцы без остановки перебирали струны, уже стираясь в кровь, но почему-то, не обращая ни на алую жидкость, что уже размазалась и по струнам и по корпусу гуциня, они продолжали играть. Мелодия несильно исказилась. Порвалась одна из струн. Руки на миг замерли, но тут же продолжили играть на оставшихся струнах. От чего-то музыка от потери струны на инструменте хуже не стала. Под сильным напором порвались ещё две струны и мелодия в конец прекратилась. Пальцы крепко вцепились в оставшиеся струны и вскоре лопнуло ещё несколько. Осталось всего две, окрашенные в алый цвет струны. Остальные нещадно было разорваны. Мужчина осторожно поднял руки, смотря на то, как капли крови падают на корпус любимого музыкального инструмента, а следом упала и солёная, прозрачная жидкость именуемая слезами. Позади послышались грубые, но в то же время тихие шаги, которые остановились, когда настигли сидящего на полу мужчину. Холодные, грубые ладони накрыли запястья израненных рук и больно сжали, а следом прозвучал тихий, немного охрипший, но властный голос. —Чжэн Сю! Мы* же говорили тебе, чтобы ты не ранил себя! Сколько повторять!? (после просмотра многих фильмов, прочтения новелл, я узнала, что в деревне Китае члены императорской семьи говорили о себе во множественном числе, тем самым показывая свое величие и могущество, власть над остальными людьми. Только им дозволялось такое обращение, в то время как остальные говорили о себе только в третьем лице. Так что "мы говорили" и дальнейшее использование этим персонажем множественного числа не воспринимайте как упоминание сразу множества людей. Он говорит о себе) Один миг и бедный музыкальный инструмент, который и так не хило пострадал, после "игры" на ней, был отброшен куда-то в даль. Гуцинь ударилась о большой камень и поцарапав корпус, с грохотом упала на землю, ослабив оставшиеся две несчастные струны. Мужчина, кого именовали Чжэн Сю внезапно оказался крепко прижат к полу без возможности двигаться, а сверху навис другой, сжимая запястья до боли, от чего невольно думалось о синяках, что останутся после. Золотое ханьфу укрыло лежащего под своим хозяином мужчину, на чьём лице не было и капли радости от такой "заботы". —ты принадлежишь НАМ, слышишь!? Ты НАШ! Пока одна рука крепко держала запястья, прижимая их к холодному каменному полу, вторая же с болью обхватив подбородок мужчины, повернули его голову, дабы тот смотрел прямо в янтарные глаза. В ответ на эти грубые, двусмысленные слова послышался лишь сдавленный стон боли, а следом почти безразличный голос. -император... чего ваше величество хочет от меня? Доселе пока ещё не сильно разозленное выражение лица императора резко сменилось гневным, а руки отпустив подбородок и запястья Чжэн Сю, опустились до шеи, сдавливая её, до тех пор, пока мужчина под ним не стал задыхаться, слабо быркаясь всем телом и дрожа от боли. Руки, что ещё бы чуть-чуть и превратились в кровавое месиво, схватились за запястья властных чужих, впиваясь короткими ногтями в чужую кожу и пытаясь хоть немного ослабить эту стальную хватку. -Чжэн Сю!! Ты!.. Хватка не то что не ослабла, а скорее наоборот стала только сильнее, словно бы их обладатель действительно хотел убить свою жертву. -тебя подвергли пыткам, пытались убить! Тебе причиняли много боли! Даже сейчас, твой собственный инструмент подобно лезвию резал твою плоть, а ты не обращал внимания! Чжэн Сю... Ты... Он сделал короткую паузу, слегка ослабив хватку, дабы услышать вместо болезненных хрипов ответ на свой вопрос. —Ты всегда был так холоден! Твоё сердце из льда сделано!? Такой вопрос явно выбил Сю из колеи и тот начал было что-то мямлить, однако ответа так и не последовало, а вот тело окутанное в чёрные одежды начало обмякать прямо под чужим крепким телом. -Чжэн Сю... Было видно, что беловолосый мужчина уже терял сознание, однако он остро ощущал горячее дыхание, которое внезапно стало опалять шею и ухо. -знаешь, из всех наложников, для этого величества ты самый ненавистный! ****** Веки резко распахнулись, обнажая недоуменный взор янтарных глаз, в которых читался явный страх. Тяжёлое сбитое дыхание так же подтверждало неважно состояние юноши, а оголенные участки кожи были покрыты холодным потом. «Что за... Что это только что было?.. Ха... Кхс... Неужто у меня какие-то проблемы с головой начались!?» Из мыслей и тяжёлого состояния парня вырвала вновь та же мелодия, которая начала заканчиваться. На сей раз, утихая, вместо боли она подарила умиротворение. Поняв, что музыкант заканчивает свою игру, принц решил как можно скорее уйти прочь, дабы его не заметили. Уйти заметным ему удалось и вскоре он вновь бродил по городу, погруженный в собственные мысли. Забредя на рынок, юноша отбросил все мысли куда подальше, показав напоследок им средний палец, а после вновь задорно улыбнулся, начиная закупаться всякими вкусностями на различных лавках. Вскоре держа в руке небольшую корзину фруктов, парень поедал кисло-сладкое яблоко с алого цвета кожурой и двигался в сторону императорского двора. Прогулка прогулкой, но возвращаться надо было, ибо день подходил уже постепенно к концу. — вот ведь! Хм... Может быть завтра вновь навестить того музыканта? ~ Игривый голос юноши протянул данные слова, а после следом раздался звонкий, но тихий смех и тот вновь вернулся к яблоку, сделав ещё один надкус. -ха, этот музыкант отлично играет. Интересно было бы посмотреть на личико его! Ха-ха. Третий принц посмеивался, а после внезапно словил себя на мысли, что представил музыканта в образе прекрасной юной девушки, на которой красовались нежного цвета одежды, а стройные пальцы её перебирали струны гуциня. «если это действительно так, я сделаю её своей наложницей, ха-ха!!» С этими бодрыми и весёлыми мыслями парень почему-то напрочь забыл о том болезненном чувстве и о странных, даже наверное страшных ведениях, что вызвали сильную тревогу и панику ранее.