Не опять, а снова

Вернувшись из очередной командировки, где он четыре дня глотал пыль в мексиканской полупустыне, долго лазил по крутому каньону, под конец свалился в речку и за все это время почти не поспал, Скуало проклинал единственного в природе сицилийца, который мало того, что не заплатил не тем людям, так еще отверг оплоты цивилизации, такие как Чикаго, Лос-Анжелес или Нью-Йорк, и устроил базу для своих грязных делишек в глуши, куда не суются даже американские пограничники. Негодяй, разумеется, отправился к праотцам, если те тоже увлекались производством наркоты, ну или просто в преисподнюю, если были порядочными людьми, но Скуало с удовольствием воскресил бы его и настрогал тонкими ломтиками уже не по заданию, а от широты душевной. Слишком уж много усилий потребовалось, чтобы выловить эту вошь, и слишком большой осадочек остался от поездки. Хоть он и привел себя в порядок, прежде чем сесть в самолет, песок продолжал сыпаться отовсюду. Чтобы не находить его следующие несколько дней в постели, ящике с чистым бельем и даже утреннем кофе, Скуало разделся прямо в прачечной, помылся в душевой для сотрудников и уже оттуда, обернувшись полотенцем, направился к себе. Пока сушил и расчесывал волосы, из спутавшихся прядей высыпалось еще немного, Скуало вытряс шевелюру над умывальником и понадеялся, что на этом все. В конце концов у него было не так много свободного времени, чтобы тратить его на бытовые мелочи. Зудящую несколько дней спустя кожу на голове он списывал на позаимствованный у прачки шампунь – наверняка самый дешевый и потому вызывающий аллергию!, вездесущий песок – царапается же!, и даже нервы – с его работой еще и не то зачешется! Точку в его отговорках поставил Луссурия, который одним прекрасным утром увидел, как Скуало задумчиво чешет висок, не отрываясь от кофе и новостной ленты в смартфоне, и жалобным голосом воскликнул: – Только не опять! Дело было в одиннадцать утра на общей кухне, и эти два замечательных офицера были не одни. От своих дел подняли головы Леви-а-Тан и Бельфегор и тоже уставились на своего почесывающегося капитана. – Проблемы? – невозмутимо спросил Скуало, не прекращая своего занятия. Коллеги переглянулись, и через полсекунды ему в горло уперся с одной стороны нож, с другой зонтик, а над макушкой навис Луссурия, который сразу приступил к делу, напоминая деятельную разноцветную обезьянку. – Капитан, да ты просто магнит для живности, – сообщил Бельфегор, который стоял гораздо ближе, чем Леви-а-Тан, и потому лучше видел, что происходило. С расстояния длины зонтика можно было разглядеть разве что стремительно мрачнеющее лицо Луссурии. – А я-то думал, с чего чешусь? – пробормотал Скуало, позволяя тому перебирать густые пряди. – Учитывая опыт, мог бы давно провериться, а теперь ты опять это запустил, – сообщил Луссурия. – Что на этот раз? Грязная речка, маскировка под бездомного, ночевка посреди стада верблюдов? – Ой, ну подумаешь, окунулся разок в Рио-Гранде. – И-ши-ши, а как думаете, вши оттуда мексиканские или американские? Леви-а-Тан угрюмо посмотрел на длинную белую гриву. – Я думаю, в этих волосах спасибо, что несколько мексиканцев не спрятались, в них контрабанду возить можно. Луссурия, не трать время, у тебя же есть машинка? Ответом ему послужили сразу два гневных взгляда, а потом Луссурия сказал: – Есть, но это МОЯ машинка. Я после такого ею пользоваться не смогу, вдруг эта гадость забралась внутрь и спряталась. Опыт у них уже есть. – Эй, никто не будет стричь мне волосы! – Не стричь, а брить, – мягко поправил его Луссурия. – Честно говоря, в предложении Леви есть смысл. У тебя белые очень густые и длинные волосы. Ты понимаешь, как тяжело найти в них что-то белое и вычесать? – Соглашайся, капитан, а то босс если узнает, взбесится и будет, как в прошлый раз. – Я не виноват, что его дурацкий енотовый хвост это натуральная блохоловка, – проворчал Скуало. – Ладно, я знаю того, кто ради денег пойдет почти на все.