Преданный

─ Я так хочу растлить тебя.       Вэй Ин не мог поверить, что это говорил Цзян Чэн. Кто-то его голосом, его губами с его лицом, но не Цзян Чэн, никак не он.  ─ Цзян Чэн… Ты…       Вэй Ин не успел договорить, как его силой повалили на каменный стол, раскидав в сторону вещи заклинателя. Кисти, пергамент, недоделанные талисманы ─ всё оказалось на полу в одночасье. Цзян Чэн не позволил Вэй Усяню вставить и слово, заткнув рот названного брата поцелуем. Глаза Вэй Ина были готовы вылететь из орбит, когда почувствовал, как в его рту скользит горячий влажный язык, а перед глазами лицо. Столь родное и любимое, но сейчас такое незнакомое и отталкивающее. Цзян Ваньинь завел руки заклинателя вверх, сомкнув их в замок своими, не давая Вэй Усяню возможности вырваться или воспользоваться талисманами или Чэньцин, вообще не позволил ему сопротивляться. Если бы мог ещё и обездвижил, чтобы Вэй Ин не брыкался под ним и лежал спокойно. Однако, это не так уж и сильно беспокоило, Цзян Чэн по определению был его сильнее.        Преимуществом ему служило золотое ядро, которого Вэй Ин лишился, став таким слабым, что на нём с большим трудом заживали даже самые мелкие ранки, тело всё чаще подвергалось переохлаждению, с трудом сохраняло тепло, поэтому Вэй Усянь начал отпускать волосы. Тёплых одежд было недостаточно, потому накидка из его собственных волос была не такой уж и плохой идеей.        Он хотел казаться по-прежнему неуязвимым. Делал вид, что со всем справится, но вот он результат. Его дорогой шиди прижал его к холодному камню и не прикладывая особых усилий, удерживал под собой, а Вэй Ин был даже не в силах пошевелиться, не то что скинуть с себя Цзян Чэна. Вдобавок ко всему тот ещё и вносил в разум смуту, делая поцелуй всё глубже, резче и наглее. Словно это было для него нормально, словно между ним и Вэй Усянем такое было в порядке вещей. Не было и быть не могло, Вэй Ин отказывался верить в то, что это происходит на самом деле.        Наконец Ваньинь ослабил поцелуй, давая себе и Вэй Ину отдышаться, но не ослабил хватку, с которой держал заведёные над головой Вэй Ина его же руки. Напротив, он сжал запястья тёмного заклинателя сильнее, причиняя ему боль. ─ Цзян Чэн! Пожалуйста! Мне больно!       Вэй Ину казалось, что ещё чуть-чуть и его запястья сломаются. Он зажмурил глаза, не давая выступить накатившимся слезам. Он не видел лица Цзян Чэна в этот момент, но чувствовал, как шиди скользит по нему взглядом.        Вэй Ин почувствовал чужие руки под своим ханьфу у груди. Холодные пальцы прошлись по ключице, спускаясь ниже к прессу и задержались на символе клана Вэнь, который успел затянуться и уже не болел, но остался, как и говорил Вэнь Чжао, на всю жизнь.       Но не старые раны сейчас беспокоили Вэй Усяня, а его шиди, который делал это с ним против его воли. Трудно было разобраться, что больше всего ощущаешь в такие моменты, когда самые близкие люди делают что-то, чего от них не ожидаешь. Иногда ты настолько обескуражен, что не можешь подобрать слов. Иногда ты напуган, тебе страшно и хочется сбежать, тогда уже не до объяснений, просто хочется спрятаться. А иногда у тебя просто не остаётся слов. Ты всю жизнь знал его, вы росли в одном доме, под одним небом, у вас была общая сестра, которая любила обоих одинаково, вы были готовы ради него на всё. И вот он прижимает вас к каменному постаменту и страстно целует, словно голодный зверь, дорвавшийся до еды.       Вэй Ин испытал все эти чувства разом. Настолько ярко воображение ему ещё не рисовало осознание того, что с ним происходит. И настолько непредсказуемо и страшно было ожидать к чему же всё это приведёт. Тёмный заклинатель не оставлял попыток вырваться, но Цзян Чэн всякий раз с большей силой придавливал его собственным телом.       Из глаз лились слёзы. Вэй Ин не понимал, что происходит, но он точно знал, что хочет, чтобы это поскорее закончилось.        Холодные пальцы, которые гуляли под красно-чёрным ханьфу накалились, вновь задержавшись на метке Вэй Ина.       Цзян Чэн наконец-то заговорил: ─ Они сделали это с тобой…       Голос холодный, чужой, словно звук металла. Резало слух. Внушало ужас. Это говорил не Цзян Чэн. Вэй Ин отказывался верить, что и правда он. Нечто подобное он уже испытывал пару лет назад, когда Ваньинь оплакивал родителей и всю Пристань лотоса. Тогда Вэй Усянь был готов к тому, что шиди убьёт его. Задушит голыми руками. Он не мог забыть, как тогда налились кровью и слезами его глаза. Как похолодел голос. Как набухли вены. Это была не злость и даже не ярость. Это было куда хуже. Отчаяние. Глубокое и всепоглощающее. Отчаяние, которое съедало его изнутри. Так выглядела агония.       Сейчас же на лице Цзян Чэна была лишь ярость, но глаза столь жалостливо смотрели на шрам, а пальцы были столь нежны, что у Вэй Ина перевернулось сердце. Таким Вэй Ин его ещё не видел. ─ Они сделали это с тобой, ─ вновь повторил Цзян Чэн. ─ А ты вступился за них?!       Секундное наваждение прошло. Вновь осталась одна лишь ярость и страх. Цзян Чэн кричал и не мог остановиться, у Вэй Ина звенело в ушах, он вновь попытался вырваться, но его вновь прижали к каменной плите, на этот раз вновь поцелуем.       Если бы он мог только позвать на помощь всё бы закончилось. Но момент был упущен, Вэй Ин помедлил, потому что его сбила секундная нежность Цзян Чэна, этот взгляд, этот сочувственный взгляд светлых глаз. Но это было лишь обманом. По-настоящему Цзян Чэн рвал и метал и не мог остановиться.       Хотел бы Вэй Усянь сейчас понять, что творится у него в голове, но он не оставлял попыток вырваться даже когда не осталось сил. Тогда он решил вновь надавить на жалость Ваньиня, начав скулить, пока Цзян Чэн оприходовал его рот своим языком. ─ Хватит скулить! ─ рявкнул тот и вновь заткнул заклинателя ещё более глубоким поцелуем.       Глаза Вэй Ина начала застилать пелена, он уже мало чего понимал. Горячий язык и безумный взгляд Цзян Чэна заставляли потеряться в пространстве. Он переставал понимать, что это всё ещё реально, и он, и Цзян Чэн прижимающий его к камню.       Разум прояснился, когда Вэй Ин ощутил, что шиди начал разводить его ноги и втискиваться между них. Мозг словно дал предупреждающий сигнал, заставивший тело наполниться энергией и пускай её было мало, вырваться можно было и хитростью.       Вэй Ин прикусил нахальный язык Цзян Чэна, да так сильно, что рот мгновенно наполнился свежей кровью, и глава ордена Цзян ослабил хватку и скатился вниз с постамента, прижимаясь от боли к земле.       У Вэй Ина появилась возможность бежать, и он без промедления ей воспользовался. Сил не было, но шок вбросил в кровь дозу адреналина, и на чистом страхе вновь оказаться там, где и минуту назад, Вэй Ин молнией вылетел из пещеры, оставив скорчившегося от боли шиди одного.       В одно мгновение два юньмэнских героя, два брата, две надежды ордена Цзян стали друг другу абсолютно чужими.