Опасное хобби Гокудеры

— Мы не встречаемся, — ледяным голосом обрубил весь спор Хибари, запрыгнув в окно комнаты Савады. Крики отсюда были слышны даже с улицы, по которой он проезжал на мотоцикле. — Вранье, — отчеканил Гокудера, стоя у доски с начерченной на ней диаграммой взаимоотношений Хибари с другими людьми, которая и показала в итоге, что Мукуро — его любовник. — Поднимите руку те, кто считает, что они встречаются. — И самый первый вскинул ее вверх. Те, кто не особо боялся Хибари, последовали его примеру. К слову, кроме самого Савады, никто не удивился его внезапному появлению. — Мукуро, опусти руку, — процедил Кея. — Почему? — весьма наигранно возмутился тот. — Я не любитель тайных отношений. — У нас нет никаких отношений. — Мои расчеты всегда правдивы! — закричал Гокудера. — Если поставить под сомнение ваши любовные отношения, то и предыдущие расчеты могут оказаться не верными. — Например, то, что Ламбо послан нам из ада, — указал на исписанный листок, валяющийся на полу, Реборн, переодетый в платье и рыжий парик. — Слушай леди, Хибари, она дельные вещи говорит, — кивнул Ямамото. — Но это же Реборн, — прошептал Тсуна. — А еще, что Шитт П — инопланетянка, присланная захватить планету, но получившая убойную дозу радиации, — поддакнул Гокудера. — Именно поэтому у нее с головой не все в порядке. — Может быть, ты тоже получил дозу радиации? — с интересом поинтересовался Бельфегор, оккупировавший кровать Тсуны вместе с Маммоном, чинно восседавшим на его коленях. Савада ойкнул и скукожился под острым взглядом Хибари, который явно не прельстился точными расчетами Гокудеры, нарушавшими его личное пространство. — Вы тут собрались и нарушаете дисциплину для того, чтобы обсуждать ерунду? — Нет, у меня просто вечеринка. Только дневная, — поспешно ответил Савада и погрустнел. — И запланированная без учета моего мнения… — Мы говорили о том, кто должен будет занять пост главы CEDEF, когда отца Тсунаеши-куна убьют, — деловито пояснил Бьякуран. — Почему ты думаешь, что его именно убьют?! — И, как выяснилось, лучше Гокудеры никто этой должности не соответствует, — проигнорировал он испуганный возглас Тсуны, явно веселясь со всего этого шума. — Ну не ты же! Ты по расчетам в следующем году апокалипсис устроишь! — накинулся на него Гокудера. — Как и в других мирах! — Именно поэтому мне по душе твои расчеты. По ним и Шо-тян имеет сильное женское начало, а значит, у нас с ним есть шанс. — Это все бред! — открестился от такой идеи Ирие.— Все эти расчеты антинаучны! — Это говорит в тебе женское начало, — успокаивающе накрыл его ладонь своей Бьякуран. — Причем тут это вообще?! Хибари взял со стола лист А4 с расчетами продолжительности лет Савады. В итоге всех исчислений ему оставалось жить 964 года. Тогда как Мукуро разглядывал бумажку с представленным на ней итогом в три года, которые осталось доживать ему. — Несправедливость, — улыбнулся он, заметив, как Кея фыркнул, сравнив результаты. — Я заслуживаю жизни куда больше, чем Савада Тсунаеши. Я хотя бы делаю что-то полезное. — Но ты убийца! — возмутился Тсуна. — Я уничтожаю мафию, а в конституции написано, что можно убивать людей, если они этого заслуживают. — Нет там такого! — А ты читал конституцию в оригинале? — Эээ… Нет, но… — Вот и незачем спорить. — Даже если и так — хотя это не так — ты убиваешь и невинных людей тоже! — И что? У тебя тоже есть недостатки. Ты неуклюжий! Тсуна не нашелся, что ответить на это. — Зря ты так, — укорил Дино Мукуро вместо него. — У вас очень добрый босс. Тсуна бы ради тебя даже умер. — Не впечатляет. Он умрет ради кого угодно. Кея обратил внимание на Скуало, который недовольно постукивал по своей руке свернутым в трубочку листом бумаги. Рядом с ним хихикали Бельфегор и Маммон. — Расчеты верны, хотя их делал не мой гениальный ум, — вкрадчиво, как обычно, сказал Бел. — Ты проспорил. — Клянусь, это единственная диаграмма, которая оказалась верной, — недовольно рявкнул Скуало, разрывая листок пополам, где был указан уровень шума его голоса в децибелах и как он соотносился с ростом его волос. — Уговор дороже денег, — важно заявил Маммон, — а ты прекрасно знаешь, чего стоит услышать от меня что-то подобное. — Чего надо, говорите быстрее, пока я добрый. — Поцелуй первого, кто к тебе прикоснется. — Ага, да щас прям! Я на такое дерьмо не подписывался, — заорал Скуало и резко обернулся, когда на его плечо легла легкая рука. Порыв накричать на храбреца исчез, когда он наткнулся на широкую улыбку Ямамото. — С другой стороны, правила есть правила… — Он быстро нагнулся и поцеловал обескураженного парнишку в щеку. — Так чего подошел? — Не дав никаких ответов на вопросительный взгляд Ямамото, грубо спросил он, кашлянув в кулак. Бел и Маммон умирали со смеху под боком. — Я хотел сказать, что по расчетам Гокудеры в моих клетках есть генетический код Варии… — Какая ересь! Мы же не из одной пробирки! Хибари настолько устал от криков и мельтешения перед глазами, что вынул тонфа, дабы быстренько убрать раздражающие элементы. Но к нему снова обратился Мукуро с противной лисьей ухмылочкой на губах. — Подыграй мне. — Нет. — Ты даже не узнал, в чем именно. — В чем? — Обмануть Гокудеру, притворившись, что его диаграмма, касающаяся наших отношений, верна. — Нет, — не моргнув и глазом, повторил Кея и хмыкнул. — И стоило тратить время на разъяснения? — Аргументируй отказ. — Мне это неинтересно. — Я предвидел этот ответ. Это все потому что ты скучный. Они были готовы в очередной раз наброситься друг на друга с оружием наперевес, как в этот момент в комнату ворвался Рехей. — Тсуна! На центральной площади взорвали монумент и требуют, чтобы босс Вонголы показался. — Не знаю, кто этот босс Вонголы, но пойдем вместе ЭКСТРИМально надирать задницы хулиганам! — Это какой раз уже? — схватился за голову Савада, содрогаясь от предстоящих ужасов. — Что мне сделать, чтобы это не повторялось? Пойти и найти цветок Эдельвейса? Станцевать в полнолуние в одном исподнем? Отрезать себе ухо? — Каким бы ни был эффект, тебе стоит сделать это все, Тсунаеши-кун, — восхищенно щелкнул языком Бьякуран. — Ну почему я? — продолжал сокрушаться Тсуна и обвиняющие ткнул пальцем в невинного Мукуро, проверявшего пальцем остроту своего трезубца. — Ты кого-то убил?! Признавайся! — Нет. Но еще не вечер, я все же надеюсь восполнить пробел между убийствами. — Глупый Тсуна, ошибки подчиненных — ошибки босса. Ты должен пойти и понести ответственность за действия своих хранителей. Даже если тебе придется принести себя в жертву, — назидательно произнес Реборн. — Умереть?! — Когда-нибудь это должно случиться. — Но я не хочу сейчас! — И не забывай, что ты еще должен уговорить Мукуро и Хибари работать вместе над делом Гриссини. — Значит, на этой неделе у меня только пытки… Посетовав еще немного, Тсуна, волоча ноги, поплелся на центральную площадь, подгоняемый Реборном. С ними идти вызвались не все: кто-то пожелал ему сдохнуть поскорее и освободить место босса, кому-то было лень, а кому-то расчеты Гокудеры обещали смерть в этом бою, и они, сославшись на это, остались дальше тусить в его комнате. — И почему я должен тебя терпеть? — не скрывая своего отвращения, проворчал Хибари, косясь в сторону Мукуро. Тот развернул прихваченный с пробковой доски Гокудеры листок с расчетами. — Помимо твоей «влюбленности в меня, жажды страстного совокупления и единения душ» — чтобы страдать. — торжественно прочитал и резюмировал он. — Я страдаю от одного разговора с тобой, — мрачно отозвался Кея. — Эта осминожья голова меня раздражает. — Как и всех в этом мире. Не считай себя особенным. — Заткнись. Хибари, решив, что центральная площадь — не школа, и ею можно пожертвовать во имя сохранения своих нервов, отделился от банды, чтобы вернуться домой. Конечно, было бы интересно избить на площади всех присутствующих без разбору, уделив особое внимание Саваде и его компании, но это можно было сделать в любой момент. Ветер бросил ему под ноги листок, исчерканный синей ручкой: он поднял его и прочитал: «Вероятность нападения сегодня Хибари Кеи на Десятого — 0%». Идти домой перехотелось. Нужно было не дать сбыться хоть одному расчету Гокудеры, ведь тогда оставалась вероятность правильности и других. А быть с Мукуро Кее не улыбалось. В этот день на площади Савада встретил самого жуткого своего противника, которого обеспечил ему его же собственная правая рука.