Полтора года

Злость и ярость постепенно покидают его. Кажется. Кларк смотрит на полупрозрачные фигуры матери и отца и всё ещё не верит своим ушам. Он должен был узнать об этом раньше. Он должен был больше интересоваться историей своего народа, их культурой и традициями. Почему он не задумался об этом раньше? – То есть... – Кларк смотрит сквозь лица голограмм родителей на стену за ними, не желая переводить взгляд. – То есть я не могу встречаться с кем хочу и любить кого хочу? Я должен ждать какого-то... – дальше слов не нашлось. – Конечно нет, милый, – голос матери мягок и спокоен, можно даже решить, что он общается с понимающим реальным человеком, а не с компьютерной моделью, информационным отпечатком когда-то жившей личности. – Ты можешь встречаться с кем хочешь, влюбляться, но по-настоящему счастлив ты будешь только с одним человеком. – Это не просто обычаи или традиции нашего народа, Кал-Эл, – строго добавляет отец. – Это – наша природа. Мы такими созданы. У тебя есть партнёр, который полностью подходит тебе: твоему характеру, взглядам, стилю жизни, биоритмам, потребностям – всему. Этот партнёр выбран для тебя Великим Рао, и не имеет значения кто он. Рао не ошибается. В земном языке нет таких слов, которые могли бы донести до тебя тот смысл, который мы вкладываем в это. Максимально похожее слово – судьба. Прими свою судьбу, сын. – Ты обязательно полюбишь его, Кал-Эл. Как мы с твоим отцом полюбили друг друга. – Я люблю Лану! – в отчаянии кричит Кларк. – Что знает ваш Рао о Земле? О людях, что живут здесь? Наш мир погиб! Рао ошибся! Или вы не считаете это ошибкой? Почему я должен ждать того, кого возможно даже не существует? Кто скорее всего умер вместе с вами? – Если имя появилось, – значит партнёр жив и встреча возможна. К тому же, слово «Бэтмен» не соответствует семантике Криптона. Это... – Я знаю, – глухо перебивает Кларк. Его всё ещё трясёт. То ли от страха, то ли от возмущения и злости, то ли от всего сразу. У него есть духовный супруг, выбранный для него Великим Рао. Его имя въелось в кожу. И Кларк узнал об этом, когда собрался сделать предложение милой соседке Лане Лэнг, с которой они встречаются вот уже два года. Он думал, что любит её, что она – его идеал. Оказалось – нет. Оказалось, что он вообще любит мужчин, судя по всему. Кларк никогда не смотрел на парней как на возможных... любовников. Любимых. Они – друзья. Друзья, которые поддержат, подставят плечо. Но не обнимут мягко и нежно. Их не нужно защищать, оберегать и лелеять, а Кларку нравилось защищать и оберегать. Лана казалась ему такой хрупкой. И Кларку нравилось быть сильным рядом с ней. А теперь его привычный мир разрушен уже во второй раз. Кларк со злостью смотрит на запястье, где чернеет ничем не примечательное, даже какое-то скучное «Бэтмен». Надо прикрывать. Что это вообще за имя такое? Это вообще имя? Кто так называет ребёнка? Родители его недолюбливают? Может прозвище? Мышечеловек, что за бред? Его пара – какой-то монстр? Вопросов множество, но ответов пока нет. – Кент! – Перри никогда не отличался тихим нравом, а потому его крики всегда слышал весь этаж. – Ты что, газеты не читаешь, в интернет не заходишь?! Твоему Ужасу Готэма уже давно дали имя, исправь! – На стол перед ним с размаху падает «Готэм Газетт». – Ещё раз увижу такой косяк в статье – станешь корректором! Будешь за Лейн опечатки исправлять, – бушует Перри уже у лифта. – Совсем работать разучились! Нужно всегда... – двери лифта закрываются, отрезая конец фразы. Кларк ещё несколько секунд тупо пялится на двери лифта, за которыми скрылся Перри, не желая двигаться с места и даже поворачивать голову. Сегодня Супермена разбудил вулкан. Рядом с небольшой деревушкой на юге Африки раньше названного сейсмологами срока началось извержение. Там, пытаясь уменьшить ущерб, он попал под мощную ударную волну, а потом, уже порядочно оглушенный, был накрыт несущимся потоком лавы. Даже для него силы природы были опасны. Да, они не могли его убить – скорее всего – но нанести ощутимый вред были вполне способны. И сейчас его кости ломило, мышцы не желали слушаться и постоянно ныли, да и в общем он ужасно устал. Когда Кларк наконец отрывает взгляд от стены и смотрит на первую полосу «Готэм Газетт», его сердце ухает и внезапно оказывается где-то в районе желудка, забившись там в рваном ритме. Огромный готический текст заголовка гласит «Бэтмен – друг или враг Готэма?». Все неудачи сегодняшнего дня становятся абсолютно ничтожными. Кларк не ищет встречи с Бэтменом. Он не хочет. И если раньше его решение основывалось лишь на юношеской упёртости и злости, то сейчас это переросло в обдуманное и взвешенное заключение о Бэтмене как о личности. Кларк не хочет лично знакомиться со своей судьбой. Потому что его судьба, мягко говоря, не самый приятный из людей. Когда он видит, как назвали Готэмского Линчевателя, у него уже есть мнение на его счёт. Но он идёт дальше. Кларк читает и изучает всё, что находит: статьи в газетах, блоги в интернете, чаты, слухи, видео и фото – всю доступную информацию. Пытается отделить крохи истины от огромного потока лжи, выдумок и элементарного бреда. Выводы получаются неутешительные – почти никто не говорит о Бэтмене как о ком-то хорошем. Максимум, что позволяли себе очевидно очень лояльные к нему люди: «соответствующий городу», «допустимый в сложившихся условиях», редко – «необходимый». В основном же всё пестрит такими эпитетами как «сумасшедший», «бешеный», «беспощадный», «жуткий», «пугающий» и тому подобными. Это похоже на злую шутку. Очень злую шутку. Может, он будет не единственным, кто будет носить это имя? Может, у него появятся подражатели, как и у Супермена? Может, будет целая команда? Может и сейчас их целая команда? Ну не может же один человек быть способен на все эти вещи? Почему он? Кларк мечется и накручивает себя. Кларк не верит и утешает себя как только может. Злится. А потом просто устаёт. Ему не хочется найти человека, или нечеловека, ведь человек не может такое вытворять, с безумными глазами и жаждой власти, ужасного и тёмного. Пугающего. И осознать, что вот он – его идеал. Его партнёр. Поэтому Кларк самоустраняется, отогнав мысль, да в принципе и саму идею, о встрече, в очень далёкий угол сознания, всеми силами пытаясь никак её не касаться и обходить стороной. Очень далекой и абсолютно сторонней стороной. Знает, что однажды это его настигнет. Знает, что ему придётся столкнуться со своими демонами, но малодушно оттягивает этот момент, стараясь даже не смотреть на противоположный берег. Когда Кларк узнал, что на его планете каждому была дана истинная пара, и смирился с этим, он изучил всё, что хоть как-то связано с этой темой: от криптонских записей до земной литературы. Из земной литературы он узнал мало, – здесь были сказки о подобном, какие-то легенды и мифы, но ни один человек никогда не был действительно связан с кем-то. По крайней мере он не нашёл этому подтверждения. Некоторые люди верили в любовь и родственные души, искали их, но не более того. В криптонских источниках же информации было много. И её всю Кларку кратко и структурировано предоставили в самом начале. У каждого криптонца был так называемый духовный супруг. Как и каким образом он определялся никому не было известно, но однажды его имя появлялось на руке. Считалось, что именно с ним ты познаешь истинное счастье и твоя душа обретёт покой. Обычно, найдя друг друга и преодолев все разногласия, супруги отходили от дел и уступали место новому поколению, наслаждаясь обществом друг друга и оставшейся жизнью. Также Кларк нашёл небольшие сводки о криптонцах по каким-то причинам отказавшимся от жизни с теми, кто был им предназначен. И судя по тому, что он смог перевести, они считались нездоровыми. Максимально приближённым земным вариантом болезней были депрессия, иногда осложненная кардиомиопатией или подобными физическими недугами. Однако, насколько понял Кларк, они начинали проявляться только при разрыве уже сложившихся отношений, а не при отказе от них вовсе. Пару раз ему попадалась информация о тех, чьи имена не совпадали, но её было слишком мало, и всё, что он понял – эти случаи были очень редки и заканчивались очень плачевно. Поэтому Кларк не хотел искать ещё сильнее. Ещё одним важным доводом в пользу девиза «чем дальше – тем лучше» стало то, что у него уже был человек, с которым ему было хорошо. Да, они не были близки настолько, насколько ему, возможно, хотелось, но сейчас это было именно то, что ему было нужно. Никаких сложностей, никаких тяжёлых разговоров и судьбоносных решений. Просто обычные отношения двух людей. Лёгкие, спокойные, радостные и, возможно, даже счастливые. Кларк не хотел их портить. Лоис нравилась ему. Очень нравилась. Она не была Ланой, которая нуждалась в защите. Скорее её противоположностью – самодостаточная, своевольная, дерзкая, иногда даже грубая, умеющая за себя постоять и абсолютно независимая. С ней всегда было интересно, весело и легко. С ней Кларк не хотел задумываться ни о чём сложном, Лоис полностью завоёвывала его внимание. И он притворяется, что надписи на руке нет вовсе. Иногда Кларк не понимает, как ему удаётся справляться. Этот мир, который он пытается всеми силами защищать, – давит со всех сторон. Суды, на которые он должен явиться; памятники, которые они пытаются изуродовать; протесты, которые всегда ему слышны; дебаты, не сходящие с экранов телевизоров. Ничто не бьёт напрямик, но укладывает на лопатки. Для Лоис он готовит тёплую улыбку, скромный букет и утешающие слова. Для себя у него пара-тройка фраз-пустышек, которые давно пора обновлять, потому что уже не работают. Очередной утренний новостной блок о Бэтмене вырывает его из сонного состояния. «Пытки… заклеймён… метка летучей мыши в тюрьме – это практически смертельный приговор». Взгляд невольно упирается в буквы на руке. Не то чтобы Кларку был смысл опасаться чьих-то кулаков, но по телу всё же бегут мурашки. Он упрямо говорит с Перри о Бэтмене. Он вкладывает в свои слова всё, что у него есть к этому человеку – презрение, осуждение, злобу. Перри не слушает. Кларк давит, ему хочется, чтобы каждый знал, что он, Кларк Кент, ненавидит Бэтмена и его методы. Он хочет хоть какой-то справедливости. Не только для кого-то далекого, чужого и незнакомого, а для себя. Сейчас – для себя. Если не в понимании людей к Супермену, то хотя бы в этом. Кларк не понимает причин, по которым Бэтмен выбран его идеальным партнёром. Кларк не понимает, что в нём могло опустить его до уровня этого преступника. Он ненавидит имя на руке. Знает, что никакие ухищрения не помогут избавиться от него – уже пытался, давно, бесполезно. Имя не сводится, не выжигается, он не может набить сверху татуировку. С ним можно только смириться. Проживать каждый день полный ненависти и презрения, прикрывая руки длинными рукавами рубашек в клетку или сине-красного костюма. Но даже сквозь них, Кларк знает, помнит, буквы чернеют на коже постоянным душащим напоминанием. Что если он такой же? Преступник, без суда расправляющийся с людьми, не видящий жутких последствий своих собственных поступков. Или идёт в этом направлении, оставляя без внимания все попытки людей достучаться до него. Он ведь лишь беженец на этой планете, однажды приютившей его. Говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И, возможно, если он будет действовать верно, чёрные буквы однажды просто выцветут? Брюс Уэйн – заносчивый и надменный. Кларк надеется найти поддержку, думает, что Уэйн отрицательно настроен к Бэтмену, ведь тот наверняка мешал ему и его бизнесу, но находит типичного богатого мудака, лояльного к Готэмскому Линчевателю. Кларк не понимает, почему только его заботит самосуд Бэтмена. Кларк упрямо обвиняет, хотя уже знает, что и эта битва проиграна. Уэйн с лёгкостью отбивает этот мячик, остро улыбаясь – не трогай, мальчик-журналист, порежешься. Воздух вокруг становится свежее, ему чуть легче дышать – во всяком случае он пытался. Разговор с Уэйном, последняя бессильная попытка что-то изменить без красного плаща, будто даёт толчок. И вот с яркой осознанностью Кларк понимает – в Бэтмене нет ничего особенного. Увидев Супермена он удивлен, испуган – сердце стучит часто. Свежо словно холодной зимой. Наслаждаясь своим триумфом Супермен хоронит Бэтмена, снисходительно даруя тому жизнь. – Какого цвета твоя кровь? Нет, это не испуг, удивление – да, но не испуг, сердце уже стучит ровно. Супермен оборачивается, обескураженный. На него впервые смотрят как на человека. Не как на мессию или дьявола. Как на врага, сильного, но не более. Бэтмен стоит перед ним, обычный мужчина, из плоти и крови. Для Супермена – бумажная фигурка, неосторожно шевельни пальцем и порвётся. Кларк наконец понимает, почему человека в костюме летучей мыши боятся как огня. Расставание с Лоис уже затеряно в прошлом, но она всё ещё его друг. Кларк по-настоящему благодарен ей за это. За поддержку, веру и понимание. Он говорит с ней, но не слышит нужных слов. Возможно, их просто не существует. Возможно, не существует и надежды, потому что происходящее похоже на конец всего. Локальный апокалипсис Кларка Кента. Время безвозвратно уходит, а Бэтмен, – Брюс Уэйн, Кларк даже не успевает это осознать, – не желает его слушать. Убить Бэтмена не сложно, но он не хочет. Всё в нём противится этому, и он ищет другой выход. Криптонит не пахнет ничем. Только несёт боль и слабость. Супермен с удивлением осознаёт, что проигрывает. Кларк в детстве часто просил просто быть человеком. Правду говорят: бойтесь своих желаний. Лёгкие полны криптонитовой пыли, ему тяжело дышать. Всё тело болит: пульсируют огнём ушибы, в груди крутит, перед глазами плывёт. Возможно, у него даже сломаны несколько костей. Кларк чувствует кровь на щеке. Она красная, обычная, человеческая. Тогда он пытается ещё раз. Хотя нет, не пытается, просто молит, отчаянно и безнадёжно. О том, с какой лёгкостью он доверяет жизнь своей матери Бэтмену, Кларк даже не задумывается. Это… естественно. В нём нет ни малейшего намёка на страх или неуверенность, когда Лютор отвечает на звонок. Совместная работа с Бэтменом тоже кажется абсолютно логичным исходом. Ничего не корёжится и не ломается, не взрывается от этого мир. Кларк не смотрит за спину, не опасается удара сзади. Это легко, будто они знакомы уже вечность, будто стоят плечом к плечу уже века. Он благодарен Бэтмену, он доверяет ему, он не сомневается в его решениях. Возможно… – думает Кларк перед смертью. Возрождение… Тогда он был скорее животным, чем человеком. В нём существовали лишь инстинкты. Непонимание. Изумление. Любопытство. Замешательство. Опасность. Злость. И, наконец, ненависть, взорвавшаяся как только он увидел человека в чёрном. Она затопила его – яркая, огромная, сметающая всё на своём пути. Этот человек когда-то разрушил что-то очень хорошее. Этот человек был его обузой, камнем на шее, тащившим на дно, мешавшим спокойно жить. Его пытались остановить; кажется, они знали его; а он с лёгкостью расшвыривал защитников как насекомых, чтобы увидеть в глазах напротив… Что? Он не понимал. Боль? Страх? Сожаление? Желание? Эмоции, горячие словно раскалённая плазма, хлестали, заполняли его изнутри. Мысли путались, хотя скорее даже не существовали, не успевали формироваться. Действия повиновались инстинктам. Человек в чёрном был повержен. Побеждён. Это – чего он хотел? Человек в чёрном что-то говорил. Что-то о том, что он нужен? Людям? Здесь пришла боль. Злость в последний раз взметнулась алым лучом в глазах и иссякла. Девушка выбежала вперёд вместе с охватившей его печалью. Утрата. Он потерял что-то важное. Незаменимое. Девушка говорила, но он не слышал. Она обняла, и её объятия оказались чем-то уютным, хорошим, почти спасительным. Ему так отчаянно захотелось скрыться, спрятаться от этой невосполнимой утраты. Именно это Кларк тогда и сделал. В полёте пришли некоторые воспоминания. Хотя скорее тоже эмоции, но уже более осознанные. Дом. Лоис. Имя. Последнее наиболее отчётливо и ярко. Здесь таилось что-то важное. Пока Лоис искала рубашку, он рассматривал посеревшие, почти слившиеся с кожей буквы. Со временем они вновь почернеют, он знал. Это имя не могло не почернеть. Владелец бы не понял. Улыбка тронула его губы, Лоис поняла это по-своему. Заговорила немного громче, увереннее. Рассказала о его матери. И когда закончила, – Кларк уже всё помнил. Мать, дом, отца. Не всю жизнь, нет. Моменты. Чувства в этих моментах. Чувства к людям в этих моментах. Он ещё не совсем понимал как это называть или как выражать всё в слова, как вообще выражать слова, но воспоминания напоминали чистую лёгкую вязь – потяни за нить, и она поддастся, наполнит. Нити плелись узором его жизни, сливались одна с другой. И ему было так хорошо. Осознавать эту жизнь, чувствовать её, вспоминать. Когда он обнимал маму, – он уже помнил всё. Знал. Хотя, наверное, не все его ориентиры и блоки тогда пришли в норму, ведь Кларку показалось очень правильным выбрать именно чёрный костюм. Вновь Лига собирается, когда на каждого из них неожиданно вместе нападают старые противники. Кларк осторожно следит за Бэтменом. Как и о чём он говорит, что делает, как ведёт бой и движется, на что не обращает внимания, где чертит границы. Кларка всё ещё немного удивляет, что под маской обычный человек. Кларк честно признаёт, что заинтересован. Но их взаимодействие – тонкий лёд в оправе неловкостей. Поэтому он следит издалека. Пытается понять каково это – не быть врагами. Наблюдает, как каждый из Лиги чувствует себя в обществе Брюса. Диана – боевой друг и напарник, компаньон, к мнению которого Брюс прислушивается; Барри – словно ребёнок, встретивший своего кумира, вечно голодный и всегда находящий у Брюса в пещере то пиццу, то сэндвичи, то ещё что-нибудь; Артур, узнавший в Брюсе человека, способного переплюнуть его собственные сумасшедшие выходки; с Виктором сложно, но и он очевидно уважителен. Кларк с журналистским тщанием подмечает и самого Брюса. Тот умён, всегда собран, лаконичен. Вот и часть большого секрета – тщательная подготовка и острый интеллект. И деньги. Кларк с радостью понимает, что ошибался. Бэтмен – не просто набор мышц, кевлара и оружия; Брюс – не заносчивый мудак, прожигающий жизнь и кошелёк. Прежние штампы не работают. Он хочет узнать больше. Когда он понимает, что не отрывает взгляда от чёрной маски уже больше десяти минут, провалившись в свои мысли, Кларку хочется дать себе подзатыльник. Это плохо. Чертовски плохо. Супермен не должен влюбляться в Бэтмена. Бэтмен не должен знать, что у Супермена есть тайна пострашнее его второй личности. Реакция Бэтмена будет однозначной и точной. Разве что... Нет, у людей нет меток и духовных супругов. У Бэтмена на предплечье не выведено чёрным «Супермен», «Кларк Кент» или «Кал-Эл». И красно-синим не выведено. Никак. Он это точно знает, потому что уже видел голые руки Брюса, когда тот чинил что-то в Бэтмобиле, одетый в заляпанную маслом и бензином футболку. Его руки, кое-где рассечённые шрамами, в остальном чисты. Впервые эта мысль вызывает глухое огорчение. Следующие несколько месяцев проходят вполне сносно. Супермен спасает людей и получает благодарности, Кларк пишет статьи и попадает под дружеские нападки Лоис. Правда, пустая квартира теперь неожиданно тяготит его, но решение приходит внезапно, – с расследования по контрабандной торговле экзотическими животными Лоис притаскивает «глянь, какой милый пупсик, Кларк, очень на тебя похож» щенка чёрного лабрадора. Тот, абсолютно счастливый от такого количества внимания, сначала переходит из рук в руки и облизывает, кажется, каждого в издательстве, а потом, уставший, засыпает у Кларка под столом. Перри, увидев щенка, закатывает глаза, ворчит себе под нос что-то похожее на «совсем стыд потеряли» и уходит в свой кабинет. Через несколько минут возвращается, под удивлённые взгляды устраивает под столом у Кларка непонятно откуда взятый плед и, сказав Кларку «чтобы завтра его здесь не было», опять удаляется в свой кабинет. Так у Кларка в квартире появляется будильник, ребёнок и куча проблем в одном лице. Морде. Эта самая морда однажды и приводит его, отчаянно зевающего, в ближайший парк. Лёгкий туман клубится в зарослях кустарников и кронах деревьев в прохладе весеннего утра. Ветер гоняет по земле редкую зелёную листву. Привычно отстегнув поводок у уже порядком подросшего Крипто, Кларк абсолютно бездумно падает на ближайшую скамейку. Адски хочется спать. Чёртовы террористы на другом конце света – в Испании. Чтоб им тоже так спать мешали. Однако, отдохнуть не удаётся. Тишину утра рвёт отчаянный лай, и вскинувшийся Кларк провожает взглядом нёсшееся за белкой в сторону дороги чёрное пятно. Среагировать моментально не получается. И вот Кларк с Крипто на руках пытается как можно легче упасть на капот экстренно тормозящего такси. Водитель выскакивает из машины быстро даже по его собственным меркам. Его лицо – смесь страха и удивления. – Вы откуда взялись? – Сипит он. – Я Вас не видел. Вас не было! Собака выбежала, я затормозил, но Вас не было! – Голос постепенно набирает громкость и панические нотки. – Вы же видели, его не было? – Оборачивается, видимо, к пассажиру. У Кларка нет на это ни сил, ни времени. Он молча опускает неожиданного притихшего Крипто на землю, пристёгивает поводок и приподнимает руку, пытаясь остановить сбивчивый поток речи таксиста. – Со мной всё в порядке, не переживайте. Ваша машина тоже не пострадала, видите? – Кларк указывает рукой на абсолютно неповреждённый капот. – Давайте просто разойдёмся по своим делам? Водитель удивленно моргая переводит взгляд с машины на незнакомца, собаку, и так по кругу. – Кларк, с тобой точно всё в порядке? – У открытой двери пассажирского сидения стоит Хэнк и с вечным близоруким прищуром осматривает Кларка. – Нужно позвонить 911, у тебя могут быть внутренние травмы, – вот тёплые пальцы уже осторожно касаются шейных позвонков и бегут по ним вниз, в поисках повреждений. – Я в порядке, честно. Ты же помнишь – мне везёт в таких ситуациях. Рад тебя видеть, кстати. Хэнк улыбается, но своего обычного изучающего врачебного взгляда не отводит. – Я тоже рад. Надо же было приехать в Метрополис на конференцию и в первый же день сбить тебя. Ты уверен, что не о чем беспокоиться? Хотя удара я и не ощутил, но видел, как ты падал. – Удачно сгруппировался, – отмахивается Кларк. – Ладно, я вообще-то хочу ещё отоспаться перед работой, так что пойду. Был рад встрече. – Ага, – Хэнк наконец смотрит Кларку в лицо. – Слушай, у тебя номер тот же? Не против, я наберу сегодня вечером? – Тот же, – он улыбается Хэнку, потом кивает молча уставившемуся на эту сцену и всё ещё пребывающему в шоке таксисту. – Хорошего дня. Затеплившаяся надежда на то, что всё вернется на круги своя или хотя бы станет чуть менее паскудным, внезапно разрушается этой встречей. Хэнк был его соседом по комнате в унивеситете. А ещё первым парнем, в которого влюбился Кларк. И он тогда был очень удивлен, узнав, что Хэнк – гей. Зеленоглазый, черноволосый, высокий, с умопомрачительной улыбкой – он просто своим присутствием кружил головы девушкам. А в сочетании с острым умом, харизмой и манерами аристократа – просто сводил их с ума. Кларк тогда тоже не устоял. А потом их дороги разошлись. Кларк стал журналистом, а Хэнк – хирургом. Они почти перестали общаться, обмениваясь лишь открытками на большие праздники. Первая неделя пролетает быстро и просто замечательно. Они с Хэнком встречаются и болтают почти весь вечер, обсуждая всё то, что случилось за это время. Кларк с удовольствием отмечает, что Хэнк почти не изменился, разве что стал спокойнее и взрослее. Но когда Хэнк привычным и даже родным движением тянет его за галстук, целуя, он с удивлением понимает, что не чувствует ничего. Никакого прежнего будоражащего возбуждения или желания. Никакой радости. Ничего. Это даже как-то... неприятно, будто неправильно. Хэнк чужой. Тогда всё и становится хуже. Извинившись перед Хэнком и почти ничего ему не объясняя, Кларк всю оставшуюся ночь проводит в Андах, яростно круша ни в чём неповинные горные обрывы. Вернувшись домой с рассветом, он находит огромную лужу на полу и обиженный взгляд Крипто, который даже не подходит к нему, чтобы поприветствовать, а только вяло виляет хвостом с дивана. Убрав беспорядок, Кларк пишет смс Лоис с просьбой прикрыть его сегодня на работе и без сил падает на кровать. Он знает, чего хочет. И знает, что это бессмысленно. Когда они встречаются в следующий раз, Кларк уже на грани того, чтобы заявиться в Готэм и летать там, сканируя всех любыми доступными ему способами, пока не найдёт грёбанного Бэтмена. Останавливает его только то, что дальнейшего плана у него нет. Спросить как дела, сделав вид, что он тут простомимопролетал? Предложить помощь? Пригласить поужинать? Обнять, поцеловать и игнорировать любые попытки сопротивления? И вот теперь в мыслях витает глухая благодарность к Амэйзо, который вырвался из заключения в желании отомстить. Лига собирается очень быстро. И, да, слава Великому Рао, здесь Бэтмен. Точнее, он в любом случае был бы здесь – Амэйзо почему-то направился именно в Готэм, а Бэтмен не доверил бы свой город никому. Кларк внутренне одергивает себя, – это ненормально, радоваться нападению на какой-либо город. Пусть даже это и решает некоторые его проблемы. Всё проходит достаточно легко. Всё же шестеро на одного – неравный бой. Они легко переносят битву за черту города. И Кларк рад, очень рад, что всё в итоге заканчивается так быстро, ведь ему самому нельзя попадаться в руки Амэйзо. Ведь с Амэйзо у них теряется преимущество. Ведь у Бэтмена уже к его прибытию сломана рука, несколько очевидных трещин в рёбрах, бесчисленное количество ушибов и неглубоких рваных порезов. Когда всё закончено Бэтмен пытается привычным образом быстро и незаметно исчезнуть, но Бэтмобиль покорёжен и похож скорее на… Да ни на что не похож, просто куча помятого металла со стеклом – Амэйзо использовал машину как таран. Прежде чем он успевает подумать, Кларк предлагает свою помощь. Он понимает, что сейчас Бэтмен просто не может отказаться. Воздух свежей волной наполняет лёгкие на судорожном вздохе, пока Кларк ждёт. Бэтмен сухо кивает в ответ. Так всё в общем и начинается. По-настоящему. Бэтмен при необходимости обращается к Супермену за помощью. Редко. Не часто. Не так часто, как хотелось бы Кларку. Но всё же обращается, а Кларк с радостью помогает. Сначала понемногу, а потом всё чаще и дольше задерживается у Бэтмена в пещере. По работе. Чтобы помочь. Со временем Кларк начинает появляться и наверху. Он рассматривает небольшой дом в несколько комнат с огромными панорамными окнами и дверьми, рассматривает гораздо внимательнее, чем в тот раз, когда был здесь впервые, восхищается лаконичностью обстановки. Удивляется, что такой закрытый человек как Брюс выбрал именно такой вид своего жилища. Не толстые бронированные стены с глухими стальными дверями, а полностью открытое пространство. Кларк ещё сильнее убеждается, что Брюс – тысяча тайн с миллионами уловок. И ему это нравится. Иногда Кларк болтает с Альфредом. Тот немного приподнимает завесу личности Мастера Уэйна. Не сильно, совсем чуть-чуть. Немного о родителях, немного о Робинах, немного о привычках, немного о бизнесе, немного о работе, немного о прошлом и настоящем. Кларк запоминает все детали, косвенно или прямо упоминаемые Альфредом в их в основном пустой болтовне. Но в основном он старается общаться, конечно, с Брюсом. Иногда даже получается о личном. И всё чаще – по-дружески. Они наконец не враги или просто коллеги. Однако, со временем и этого становится мало. Он скучает. Кларк словно дышит рядом с Брюсом каким-то иным воздухом. И этот воздух свежее, лучше, чище. Счастливее. Кларк порывается пригласить Брюса на ужин. Дважды. Но выговорить – не получается. Он уже множество раз видел предплечья Брюса, от запястья и до локтя. Там, где у криптонцев чёрные буквы имени, кожа Брюса чиста. За исключением разве что пары мелких шрамов от ожогов, – теперь он знает, что это свидетельство давней встречи с Ядовитым Плющом. И он не может. Физически. Знает, что у Брюса были какие-то давние интрижки с мужчинами. Но знает и о слухах о длительном романе Бэтмена с Женщиной-Кошкой. Потому молчит. Перри – почёт ему и уважение – ставит перед ним с Лоис задачу взять интервью у Брюса Уэйна. Тот строит для Лиги Сторожевую Башню – космическую базу. И общественность должна знать об этом подробности. Что, как, за что и почему. В общем – всё. Лоис целый день не разговаривает с ним, когда узнает, что у Кента на следующей неделе встреча с Уэйном. Три её недавние попытки затащить Брюса на интервью не увенчались ничем, кроме шикарного букета, присланного с курьером. – Мистер Уэйн, очевидно, не жалеет денег и любит пускать пыль в глаза, – чуть ядовито говорит она, всё же забирая букет. Кларк с минуту размышляет над тем, что бы она сказала, узнав, что он ни разу не заговорил с Брюсом об этом. Тот сам назначил встречу, видимо, решив выбрать из нескольких зол меньшее: кто-то узнал о том, что неизвестный, спонсирующий постройку – Брюс Уэйн, и теперь эта новость обсасывалась со всех сторон каждым изданием. Кларк готовится ко встрече десять минут – слишком много для того, чья скорость сравнима со скоростью Флэша. Ему очень редко удаётся встречать Брюса в образе Кента, и он не хочет ударить в грязь лицом. Насколько это возможно. Он заранее знает, что проиграл эту маленькую битву, но всё равно не может отвести восторженного взгляда. На Брюсе тёмно-синие брюки и жилет, рубашка, расстёгнутая у воротника. На Кларке – восхищение и влюблённость. Они почти два часа – один час пятьдесят шесть минут и тридцать одну секунду – сидят в небольшом уютном кафе и разговаривают. Ни о чём и обо всём одновременно. Флиртуют. Кларк понимает это, видит, чувствует. Ощущает как накаляется воздух. Замечает короткие, невидимые обычному человеку, но явные для него вспышки эмоций: прищур глаз, с лучиками морщинок; слегка приподнятые в намёке на улыбку губы; дёрнувшуюся без причины руку. В конце вечера Брюс упоминает, что отправил все необходимые материалы и заметки с комментариями по Башне Кларку на почту. Оплачивает счёт, оставляя щедрые чаевые официанту, и, попрощавшись, уходит. Кларк осознаёт себя только дома. Осознаёт не стоящим на полу, а парящим в нескольких сантиметрах над ним. Считает нечаянные касания, перебирает в уме улыбки. Как-то ошалело размышляет о том, что в Брюсе нет ничего нечаянного. Ему очень-очень хорошо, настолько хорошо, что тело переполняет лёгкость, ему почти сложно держать образ ссутулившегося, прибитого к земле журналиста. Крипто рвётся гулять, и воздух в ночном парке так одуряюще свеж. До этого движущиеся очень медленно события теперь несутся вперёд со скоростью неведомой криптонцу. Жизнь утаскивает Кларка в свою невероятную круговерть. Брюс потрясающий. Кларк тонет в нём полностью и не понимает, как жил до этого и как мог сомневаться в Великом Рао. Впервые они целуются почти взахлёб. Точнее, Кларк целует Брюса почти взахлёб. Они, как всегда после миссии, в медотсеке, но в этот раз на твёрдой койке Супермен, а не Бэтмен, – Лютор использовал криптонит. И, перед тем как поцеловать, Кларк думает, что в худшем случае он свалит всё на ранение. Прикинется тапком, а потом разобьёт к чертям голову о какой-нибудь ледник далеко на Северном полюсе. Но ничего бить не нужно, ведь Брюс отвечает на поцелуй. Смело, прямо и, неожиданно, мягко. Сердце Кларка взрывается, потом к нему присоединяются голова и, почему-то, желудок. Теперь удержать образ ссутулившегося журналиста почти невозможно, – Кларка буквально тянет вверх от того, что его родственная душа, нет, что Брюс отвечает ему взаимностью. Что их отношения,.. Великий Рао, что у них – отношения. Что однажды всё так прекрасно сложилось. Что они из врагов стали сначала коллегами, потом – друзьями, а сейчас – любовниками. Кларк дышит этим миром и не может надышаться – воздух вокруг восхитителен и сладок. Их отношения похожи на торнадо. Они просто сметают всё на своём пути, так кажется Кларку. Он счастлив. Оказывается, это просто. Просто человек рядом. Часто угрюмый и мрачный, иногда одержимый и параноидальный, постоянно занятой и уставший, но всегда любимый. Кларк понимает это однажды, сидя на диване. Брюс рядом листает какие-то документы и слушает новостную сводку. Кларк вообще пишет статью, но у него уже минут десять на экране всё те же строки, а взгляд прикован к сосредоточенному профилю рядом. Он любит Брюса. Не потому что метка, а потому что человек. Он не думает о нём как о наборе каких-то качеств или достоинств. Нет. Он просто человек, и Кларк этого человека любит. Он сообщает об этом сразу, прямо и просто. Его счастье длится почти полтора года. Брюс давно знает про метку. Кларк в общих чертах обрисовал всё ещё после первой ночи, когда в смутном мареве утра Брюс в изумлении поднял брови, уставившись на чёрные буквы. В общих чертах – чтобы не ставить и не становится в совсем уж неловкое положение. Обязывающее. Кларк понимает, что Брюс не тот человек, который смутится подобным, смутится вообще чем-нибудь, но всё же рассказывает кратко и в максимально общих чертах. Брюс не знает того, о чём в общем-то забыл и сам Кларк. Точнее не понял, не придал значения двусмысленности слов, отнёс всё на погрешности перевода. Однако, смысл был. Супермен стал терять свои сверхсилы. Сначала совсем понемногу, незаметно, но всё нарастая, прогрессировало то ли проклятье, то ли дар. Чтобы иметь возможность уйти в тень и дать путь молодым. Чтобы быть счастливым. Чтобы познать себя. Объяснений была масса, суть – одна. Сблизившись со своим партнёром криптонец становился обычным человеком, и никакое Солнце на это никак не влияло. Все в Лиге видели, что Супермен стал слабее. Брюс провёл множество тестов и выкачал из Кларка половину крови, – со временем даже не понадобились криптонитовые иглы, просто усиленные стальные с алмазным напылением. Тогда Кларк понял, что теперь Брюс действительно напуган. Бэтмен ясно помнил и понимал, что значит не иметь возможности противопоставить опасному врагу Супермена. Это понимали все. Диана, Артур и Барри также пытались помочь найти причину, в своих мирах ища разгадку, и, как и Брюс, потерпели неудачу. Потом потерпел неудачу и Лекс Лютор, в очередной раз противопоставивший Супермену криптонит, и с удивлением обнаруживший слишком незначительное его воздействие. И слишком незначительное воздействие Супермена на свою броню. После этого Брюс пропал на несколько недель. Он искал кого-то кто поможет решить эту загадку, Кларк знал это, и знал, что Брюс найдёт. Марсианский Охотник и Бэтмен появляются на пороге вместе с громким лаем Крипто. Охотнику требуется всего минута, чтобы всё понять и попросить показать руки. Его речь мягка и спокойна, но оттого кажется Кларку ещё более ужасной. Охотник говорит об этом как о благе, Кларк видит как перед ним раскрывает свои объятия ад. На лице без чёрной маски мелькают микроскопические и почти невидимые уже его глазу эмоции. Кларк понимает всё ещё до того как слова произнесены – происходит это через день – Супермен важнее. Кларку хочется, чтобы он был важнее, но Супермен непобедим. Даже для Кларка Кента. Воздух уже не отличается ни сладостью, ни даже свежестью. Воздухом этой планеты вообще теперь нельзя нормально дышать без примитивного респиратора, но Супермену ни по чём подобные мелочи. Супермен парит над облаками, щурясь в лучах яркого жгущего солнца и слушает. Знакомый ритм сердцебиения, уникальный словно отпечаток пальца. Красно-синий костюм с витой S на груди теперь скорее жёсткая усмешка, чем знак надежды. Плащ же Бэтмена уже не матово-чёрный, а пыльно-коричневый, в пользу пейзажа. На мгновение воздух вновь становится свеж, и это тоже скорее жёсткая усмешка, чем знак надежды.