Туман луизианских болот...

Леди и джентльмены, слышите... Тсс... Прислушайтесь... Услышьте медовые нотки джаза и бой ритуальных барабанов, почувствуйте запах джамбалайи , пончиков и свежей крови, коснитесь подушечками пальцев тряпичной куклы-вольта с изящно вставленной иголкой... Слышите?! Это Новый Орлеан! Город чёрных и белых, богатых и бедных, город вкусной еды, яркой музыки и древней магии, берущей своё начало на далеком африканском континенте, где кровь стоит дешевле воды... Город , где причудливо сочетаются роскошные здания и бедные хижины, зануды и чудаки, лукавство и нежность, о Луизиана... Шелест прибоя Миссисипи, и шум города, звуки музыки, и звон стаканов... Кстати о стаканах. Все начнётся как раз в одном баре, самом популярном во Французском квартале, «У мамы Бриджит»... Среди темнокожих парней и знойных креолок- самое популярное местечко, да и не только у них... Зеленоватый свет заливает грязноватое темное помещение, но это не мешает здесь тусоваться самым разношерстным личностям... Тут парень шепчет пошлости девушке на ушко, тут развеселые команды друзей режутся в карты и кости, тут пьют до дна, а вот тут кому-то плохо, лучше отойти...И команда бравых музыкантов играет джаз... И конечно, никто не замечает мужчину, вкрадчиво подходящего к барной стойке. Довольно молодой мулат с темными глазами, высокий, грузный, неплохо сложенный но очень уж полноватый, с простыми чертами лица и обаятельнейшей белозубой улыбкой, неплохо одетый в темные брюки, белую рубашку, оранжевый жилет, и лиловую шляпу-котелок, он присаживается на скрипнувший высокий стул и напряжённо кого-то ждёт... Вдруг дверь с чёрного хода еле приоткрывается и на пороге возникает девушка. Тоже мулатка, невысокая и тощая как рельса, своей статью и движениями напоминающая гремучую змею, она легко вливается в толпу, и можно лишь заметить блеск ее странных оранжевых глаз... Она щёлкает пальцами, и вдруг ее тень отделяется от тела девушки, и услужливо прокладывает ей дорогу сквозь толпу. Она быстро подходит к барной стойке, неслышно подкрадывается к нашему знакомому, нежно-нежно обнимает и шепчет: - Рене, mon ami, я так скучала... - Джанет!!!- вскрикивает он, солнечно и ласково улыбаясь, и заключает ее в тёплые и такие уютные объятия... - Сколько зим, сколько лет! Все опять ворожишь? - Не опять, а снова, друг мой музыкальный- хитро смеётся девушка, и вальяжно плюхается на соседний стул. Затем наклоняется и ласково шепчет: - Как ты, котёночек ? - Да вот, работаем, живём... - А мы вот живем и не работаем! Шучу, конечно, тьфу-тьфу-тьфу! Бизнес идёт отлаженно, вновь дьявол как по нотам ведёт игру свою, клиенты , естественно, заходят! - Шикуешь?- посмеивается Рене. - Ну, на хлеб с маслом хватает и ладно... Да что мы все обо мне! Как там твои песни, пончик мой? - О! Кстати! Тут на днях хитяру сочинил, послушаешь! - А то! Маэстро, музыку! Наш музыкант, достаёт старую, но все ещё очень хорошую и верную гитару, начинает играть и запевает глубоким, приятным, мелодичным голосом: - Я опять не сплю ночами - Поздней осени ключами Сны о странном открываю Для себя одного. Мне во сне, видать, неймется: Отражение смеется - Я ловлю луну в колодце, Поджидая того, Кто проходит тенью грозной Там, где зубы перекрестков Сгрызли напрочь доли мозга, Дверь открыли в ночи; Где осыпалась известка, Где свеча рыдает воском - На лице дороги плоском След его разыщи! Я тону в пыли дорожной - Слабый и неосторожный, Вновь черчу кресты и петли Пальцем, содранным в кровь; Мысли плачут, будто птицы, В сердце спит стальная спица, А в дыму мелькают лица То друзей, то врагов... В звуках дьявольской трещотки, В очертаниях нечетких Он идет хромой походкой И зовет за собой; Невидимкой бродит рядом - Он напитан лунным ядом, Он почти что стал мне братом На дороге пустой! Вечно старый, вечно юный, Друг луны, отец колдуний. Дух сомненья и несчастья, Заходи же в мой дом! Боль мою сожги до пепла, Чтоб беда моя ослепла, Обменяй-ка все напасти На сигары и ром! Утром, выйдя за ворота, В дым уходит тихо кто-то, Лес молчит, молчат болота, Не отдав своего; Страх собакой гложет кости - Лишь следы в пыли от трости - Поделом тому, кто в гости и Приглашает его! - Браво! Брависсимо! Ура!- задыхаясь от восторга, орет Джанет.- Это просто шикарнейшая песня! - Серьезно?! - А то! Так, это надо отметить! Эй, Томми, мне сигареты и кофе- самый крепкий, сладкий и чёрный, как моя душа! Шустрый мальчишка-бармен тут же приносит сигареты и крепкий чёрный кофе. Джанет, усмехаясь, фыркает: «Плеснём-ка масла грешникам на сковородку», тайком достаёт бутылку с янтарным ямайским ромом, и щедро плеснув в кофе, делает глоток и довольно, хитро жмурится, совсем как кошка... И вот они сидят вдвоём. Он- высокий, полный, мощный, с крепкими сильными руками, изящными пухленькими ладонями, крутыми бёдрами, мягким, пышным, уютным животом, одетый в довольно хорошую одежду: тёмные брюки, белую рубашку, соблазнительно расстегнутую сверху, оранжевую жилетку, так сексуально облегающую мягкую плоть, лиловая шляпа-котелок- это его фишечка... добродушно улыбается обаятельной, шаловливой белозубой улыбкой, чёрные кудряшки обрамляют личико, чёрные глаза хитро сощурены, попивает сладкий-сладкий ликёр, томным, мурчащим голосом, рассказывает, хихикая, какую-то уличную историю, лениво перебирает струны гитары, мурлычет какую-то песенку- ну чисто котик... Она- невысокая, хрупкая, с острыми тонкими конечностями, выпирающими лопатками, острыми локтями и хрупкими ключицами, изящная, пластичная, похожая на гремучую змею- в такой же ленивой, опасной, хищной грации... она внимательно слушает, качая головой и также хитро щурясь, щёлкает пальцами, заставляя тень пугать уже немногих обитателей бара, жмурит эти странные жуткие оранжевые глазищи, щерит губы в улыбке без одного зуба... одетая в коротенькое лиловое платьице-тунику из самого дешевого ситца, одевающая прямо на голые ноги чёрные балетки из магазина для бедных, за что нарядные расфуфыренные дамочки зовут ее «бесстыжей», на голове- чёрная шляпка-канотье с лиловым пером и черепом...она рассказывает неприличные анекдоты, громко, раскатисто хохочет низким голосом, она пьёт без остановки кофе по старой привычке и курит сигареты одну за другой... Они оба такие странные, необычные , притягательные, «может слыву сумасшедшей/сумасшедшим-но есть прицел», он -сыграет что хочешь, от джаза и блюза до кантри и фолка, расскажет кучу историй и угостит фирменными пирожками, она- мастерски нагадает и дальнюю дорогу и казенный дом, подкинет врагам куклу вуду, подарит амулет, обменяет все напасти на сигары и ром... Они знают друг друга с детства... *** Жаркое лето. Нам обоим по 9... - Рене, смотри какую куклу я сшила! - А кто это? - Это Ошун. Богиня красоты, любви и радости... - А-а-а, припоминаю... Моя бабушка рассказывала, как в молодости обращалась к ней... Ты сшила такую куклу? - Да. Это амулет. Для нашей соседки, Милли, она все хочет замуж выйти, так что вот... Он теперь будет ее за небольшую плату. - Ты их продаёшь? - А что тут такого? Хочу приносить деньги в семью, да и на свои нужды зарабатывать... - Здорово... А я вот разучиваю одну мелодию, буду сегодня в нашем клубе выступать... Придёшь? - Конечно! *** Мы вместе проходим наш путь и из милых детей превратились во вполне симпатичных и обаятельных молодых людей... Мы даже живем на одной улице, я занимаю старый увитый плющом розовый дом, где располагается мой «Вуду-салон мадам Омбра», Рене же живет в одном таком же старом домике вместе с ещё тремя музыкантами, выступает в богатом ресторане «Миссисипи»... Но сейчас мы сидим вместе, наш разум пьянён алкоголем, а сердца-счастьем... Смутно понимаем, что пора прервать алкомарафон и выходим на улицу подышать свежим воздухом... И тут не выдержав, начинаем целоваться, запуская пальцы в кудрявые волосы и нежно прикрыв глаза... - Я люблю тебя, Рене... - Я тебя тоже, ми амор... Есть деньги, нет денег- не беда; Всё может Новый Орлеан... В понедельник, на удивление бодрый и свежий, Рене весело заходит в ресторан, улыбаясь сослуживцам и подмигивая официанткам. И тут к нему подходит его босс- мистер Феннер... - Добрый день, мистер Феннер! Ну что, начнём новый трудовой день? - Все это очень хорошо, Рене, но у меня для тебя есть одна новость... - Какая же? - Видишь ли, к нам на работу поступил один талантливый юноша. Восхитительно играет на гитаре, и надо тебе сказать, это единственное, что он умеет... Его отец- мистер Тернер, самый богатый человек города, владелец фирмы « Тёрнер и сыновья», у него большие связи, так что... - Что?! - Ты уволен. *** Разбитый и усталый, Рене вновь заходит в бар. Конечно, крепкий виски не спасёт, но хотя бы даст забыть самый мерзкий день в его жизни... И вновь замечает за барной стойкой знакомую фигурку... - Пончик мой сладкий, Рене! - Джанет?! И ты здесь?!! - Во-первых, духи сказали, что ты сюда придёшь, вот и пришла навестить... А во-вторых, решила выпить кофейку, запара сегодня с заказами была жуткая... Рене устало плюхается на скрипнувший стул, в глазах- печаль и боль мира... - Что-то случилось? - Да. Ужасное. Не хочу говорить... - А и не надо. Увольнение - отвечает Джанет, пристально глядя в глаза. Рене испуганно отшатывается. Как она?... - Прости- тихо отвечает та, отламывая кусочек торта. - Эй, парень, повтори-ка заказ! Не спорь, я угощаю! Мы какое-то время медленно восхитительно наслаждаемся шоколадным тортом и кофе. Затем , махнув рукой , заказываем ром с сигарами, и музыкант изливает чародейке всю свою душу. Джанет же загадочно смотрит на любимого, и дыхнув сигарным дымом, наклонившись поближе, шепчет: - Знаешь, где соприкасаются наши тени, булочка моя? Мы оба поняли могущество «жёлтого дьявола»- доллара! Сознались сами себе, что миром правят наглые, безмозглые, с чертовски интуитивной ловкостью дергающие тряпичных отцов да мамаш за ниточки, похотливые глупые пустоглазые парни и девки, выпрашивающие дорогих женщин и богатеньких парней, золотые украшения и крутые машины с той же легкостью, что и когда-то машинки и кукол в магазине игрушек! И чуть не порвали лёгкие, вырывая из себя усталый, больной , отчаянный звериный рык: «Нечестно!»! Мы обязаны превзойти их, золотце! Не имеем права вечно корчиться в их бесконечно-чёрной тени!.. И, к счастью, наша мечта исполняется так просто… Только пожми мне руку, согласись на мое деловое, дружеское и любовное предложение сразу! Не терзай ни меня, ни себя, Рене. К чему нам хрупкий трагический финал, если можно плечом к плечу шагнуть в идеально скроенное по мерке исключительно на наш вкус будущее? Нужно только решиться. Это не малодушие, не поражение и не предательство. Это выбор. Разумный выбор взрослого независимого человека. Полностью твой выбор, мальчик мой. Минуту колеблясь, джазмен твёрдо подимает оккультистке руку. - Я согласен на всё, Дженни. Что нужно делать? - Едем ко мне, любовь моя. И пожалуйста, не зови меня Дженни... - Так точно, мэм ! Рене заходит в старенький , обшарпанный Розовый Коттедж как к себе домой, лишь с восхищением и пиететом, кланяясь маскам духов родом с далекого африканского континента, старше не только их обоих, но и своего первого владельца... Проходит в полумраке мимо тяжелых штор и лиловых обоев, массивного книжного шкафа и мягкого малахитового дивана, мимо резных готических стульев, плетёного старого абажура, кофейного столика, покрытого небрежно накинутой цветастой скатертью, с лежащими там картами, передающимися по наследству незнамо сколько поколений... Проходит к столу , с лежащими там куклами, и сидящей за столом Джанет, заканчивающей делать куклу, и откусившей нитку-финальный штришок: - Готово. Теперь напитай эту куклу всей той злостью , что чувствуешь к боссу, а дальше... ты знаешь что сделать... В окне ярко светила луна, освещая тайное, мистическое, вкрадчивое как сам город болото, с таинственными блуждающими огоньками, бледным зелёным светом и шныряющим по стенам теням. Полнолуние. Отлично... *** Когда я в камень скатаю шерсть, Тогда в крови загустеет месть, И ты получишь дурную весть От ветра и птиц. Но ты хозяин воды и травы, Ты не коснёшься моей головы, А я взлечу в оперенье совы, Не видя границ. Тебя оставив вспоминать, Как ты меня сжигал и вешал: Дитя Анэма умирало, смеясь. А я вернусь к тебе сказать: Ты предо мной изрядно грешен, Так искупи хотя бы малую часть... *** Месье де Ньи прекрасно понимал, что он делает. И знал, что будет с этим человеком после. Но он также и знал что его жертва- продажный жадный бюрократ, мерзкий тиран, эта гнида, этот москит, эта вошь на теле общества!.. Рене повертел в руках куклу и пальцами взял тонкую иглу. Десять сантиметров. Ровно десять. Острие мягко прошло сквозь ткань под аккомпанемент сладкого шепота проклятий... Он без конца унижал его, своих подчиненных , обращался с ними, как с собаками, но сам хоть раз платил по счетам?! Нет. Так искупи же всё, что задолжал... Наш новый маг знал, что тот вот-вот расплатится. И будет платить ещё, но уже перед духами Лоа и там, откуда не возвращаются... Новый Орлеан заливался низким, грудным смехом. - Готово, ми амор. А сейчас я пойду к друзьям, и отправлю куколку по нужному адресу. И не вздумай подслушивать- нежно, томно, страстно шепчет Джанет, коснувшись пальцем милого, мягкого носика. Она уходит в ритуальную комнату и запирается на ключ... Вываливается через час, несколько растрепанная, но довольная. - Всё, готов, собирайся!... - Значит, вот как дальше будет. Завтра утром весь город узнает, что папашу Феннера совершенно случайно схватил инфаркт, насовсем. Пока дело не уляжется, перекантуемся у меня, не так далеко, затем снова сюда, компрене? - Легко! - Поехали! *** Они устало вваливаются на старую кухоньку с хорошей кухней, облезлым буфетом и старыми обшарпанными салатовым обоями с рисунком из золотистых кувшинок, потертым кофейным столиком и скрипучими стульями, мягкой раскладушкой с постельным бельём в углу и керосиновой лампой на подоконнике... - Кстати, у меня для тебя есть подарок... - Обожаю сюрпризы... - Вот... - Твоя гитара? А как же?... - Не волнуйся, мне Луи на прощанье подарил свой аккордеон, знал что я от него фанатею, так что она твоя, ты ведь ее тоже любишь... Умеешь играть? - Обижаешь, в свободное время на самодельной играла... Джанет плюхается на стул, играет любимую мелодию и напевает: Когда я знаю, что нет выхода, где раньше был, Что высох мой ручей, и мой огонь уже остыл, И что до дна не выпить чашу горя моего, Я выхожу на перекрёсток и зову его, Того, кто бродит по ночам и рвёт оковы снов. Он ничего не обещал, но явится на зов... Он открывает дверь ногой и молча входит в дом. Он курит мерзостный табак и пьёт ямайский ром. А я смотрю в его глаза и знак углём черчу. Закрой дороги для того, кого убить хочу! Пусть будет свет ему как тень и тишина как крик, А все дороги, ночь и день, пускай ведут в тупик. Он молча слушает меня; орут во тьме сычи. Он из кармана с тихим смехом достаёт ключи От всех путей, что дарит людям при рожденьи Бог, От всех тропинок и просёлков и звериных троп. И связка падает на стол, сверкает хищно медь. Тот, кто в ночи ко мне пришёл, принёс чужую смерть. Я закрываю все пути ключами всех замков, И в злой тропической пыли не разглядеть следов... Погасив лампу, они уютно ложатся вместе: - Спи, любимая, завтра большой день... А за окном прекрасная летняя ночь... Хрипит усталой трубой Вдали мерцающий джаз... Туман укроет тебя, А ночь не продаст...