Лилия калла.

***

— И каждый год, в праздник ветряных цветов, люди выбирали главную звезду Мондштадта, чтобы та воспела о величии Анемо Архонта и от всего города выбрала цветок. Тот, который будет считаться символом любви, — прочитал Крепус в одной из детских книжек, которую им принесли его сыновья. — А какой цветок нужно выбрать? Разве одуванчики не считаются самыми символичными? — спросил Дилюк. — Или ветряные астры… — задумался Кэйа. — Вы такие у меня умные, — улыбнулся Крепус, притягивая мальчиков, чтобы каждого поцеловать в макушку головы. — Главным цветком праздника считается анемония, но как именно она выглядит, решает каждый для себя. Самое главное, чтобы этот цветок был для тебя дорог и нес в себе глубокий смысл. — Вот оно что… — Дилюк удивился, а после воскликнул. — Кэйа, нам нужно выбрать свой цветок! — Сделайте это завтра. Сейчас пора спать. Доброй ночи, — винодел поцеловал мальчиков на прощанье и покинул комнату. Мальчики в это время улеглись между собой, чтобы обсудить предстоящее. Спать им вообще не хотелось. — Я бы выбрал траву-светяшку в качестве главного цветка, — ответил Кэйа, рассматривая один из цветков рядом с прикроватной тумбочкой. — Но ведь тебе нравится лилия калла… — Да, но этот цветок мне не настолько важен. Светяшка ассоциируется у меня с тобой, — Альберих мягко улыбнулся, а после упал головой на подушку, рассматривая потолок. — Смотря на нее, я начинаю думать о тебе, а ты считаешься для меня спокойствием и… домом. — Вот как, — тихо прошептал Дилюк, ложась на свою кровать, повторяя движения Кэйи. — Тогда я бы выбрал лилию каллу. — Почему? — Потому что она нравится тебе. Мне нравится делать то, что приносит тебе радость. С помощью лилии каллы я бы выразил свою любовь к тебе, а также преданность, — Дилюк заметно покраснел, но это не было видно из-за темноты, а тусклый свет не отражался на лице мальчика. — Буду ждать этого дня с особым трепетом, — Альберих засмеялся, готовясь погружаться в сон.

***

— Дилюк, послушай, ты же понимаешь, что… — не успел Альберих договорить, как Рагвиндер его перебил, сжимая крепче оружие. В его мертвых глазах можно было увидеть огромную боль и скорбь. Душа медленно изнывала, но парень создавал из нее сталь, чтобы та даже не смела шелохнуться. Он становился закрытым даже для самого себя. — Уходи, Кэйа. — Ты точно не пожалеешь о своем решении? — мягко спросил Кэйа, стараясь увидеть в глазах брата хоть капельку сожаления о сказанных словах. — Не пожалею, — твердо ответил Рагвиндер, готовясь уже уходить, но напоследок добавил. — Я ненавижу все, что связано с тобой, сэр Кэйа. Прощай. Дилюк уходил все дальше и дальше, а сердце его терзало и жалобно скулило, умоляя вернуться к нему назад и поговорить, но Рагвиндер предпочитал слушать разум, а не сердце, поэтому он шел дальше. Он решил покинуть Мондшдадт, чтобы лично разобраться в смерти отца, а также забыть о существовании Кэйи. Но забудет ли он? Сам Альберих стоял на месте не шелохнувшись. Он рассматривал отдаляющийся силуэт и боролся с мыслями побежать за ним, схватить за руку, а после крепко обнять, сказав, что все обязательно наладится. Альберих понимал, что на этом их пути окончательно разошлись. Сколько он не пытался поговорить с ним после смерти отца, тот категорически отказывался его слушать и уходил. Дилюк Рагвиндер ненавидел Кэйю Альбериха и не скрывал этого. Рыцарь лишь с улыбкой принимал все злобные слова, а внутри плакал и просил прощение. Он понимал, что с этим грузом вины ему придется жить навечно.

***

Очередной праздник ветряных цветов, на котором Кэйа будет присутствовать в качестве рыцаря вместе с Джинн, чтобы воспеть об Анемо Архонте, а также почтить честь погибшим при правлении монархии. — Кстати, сегодня стала известна звезда праздника! — сказала Джинн, наблюдая за реакцией Кэйи, но тому было совершенно неинтересно предстоящее, поэтому он с полным равнодушием наблюдал за пришедшими людьми. — Это Дилюк. Он сделал очень большой вклад в спасении города. Сразу же, как только он вернулся, его стала волновать дальнейшая судьба Мондштадта. — Вот как… — Альберих усмехнулся, продолжая смотреть на происходящее. — Должно быть, ему действительно важен наш скромный городок. Услышав свист и радостные возгласы, Альберих повернулся на источник звука и увидел Рагвиндера. Его сердце сжалось, а органы внутри будто начали сворачиваться. За это время он очень изменился, а его взгляд стал еще непоколебимее. Почувствовав на себе взгляд, Дилюк повернулся и встретился взглядом с Кэйей. Они смотрели так друг на друга минуту, а их зрачки будто наполнялись слезами, но за это время они стали оба закрытыми и отстраненными, поэтому не смели показывать эмоции при людях. «Я скучал по тебе» — именно это пытался донести Кэйа своим взглядом, но губами он не произнес ни слова, а лишь покорно стоял в позе солдатика. — Дилюк, какую анемонию ты выбираешь в этот прекрасный праздник? Что станет символом свободы и любви в этом году? — спросила Джинн, начиная церемонию возношения. — Я выбираю лилию каллу. Лилия калла — цветок, ставший для Дилюка и Кэйи ключом в их новую жизнь. Именно сейчас, в эту минуту, стало ясно, что Дилюк готов. Их сердца наконец-то будут услышаны, а ветер унесет за собой все недосказанные речи.