Нижний мир

Энакин наконец переключает внимание на девушку, которая едва дышит. Кажется, она без сознания. Испугалась проявления Силы... Он тоже едва не вскрикнул, когда Она вернулась. Резко, словно кипящая лава на кожу. Это было больно — слышать, что его родство с Леей и Люком не просто раскрыто, а чудовищно использовано против них. Кровь имеет значение... Пока твари не изолировали всех, кто мог даже посредственно претендовать на трон, не успокоились. Орбитальная тюрьма — удобная штука, может перемещаться куда угодно, с ней может случиться что угодно, и никто об этом не узнает. Сосредоточившись, Энакин пробует найти сына в Силе. Пусто. Люка нет. Нигде нет... Лея слишком слабая одаренная, чтобы он мог почувствовать ее на большом расстоянии. Внешнее Кольцо, карбонит, изолированные камеры... Вариантов "молчания" много. Нельзя допускать мысли, что они мертвы. Иначе зачем тогда вообще жить. Республика или власть ему не нужны. Только дети... Нужно очень тщательно со всем разобраться и наказать виновных. Соулей очнулась. Она тяжело ворочается, кашляет и едва слышно стонет. Зацепил ли он девушку Силой, когда осознал жестокую правду? Может быть, никакого контроля в тот момент не было. — Ты в порядке? — ему стыдно за свое сегодняшнее поведение. Типично ситхское, если быть честным. — Прости, я просто слишком близко к сердцу воспринял эту историю. — Тебя очень боялись, Энакин. Теперь понимаю, почему, — в голосе Соулей скользит страх и обида. Она отнеслась к нему гораздо лучше, чем он к ней. — Можешь мне поверить, подобное не повториться. От неё так и прёт скептицизм. Однако, Соулей решает не задавать никаких вопросов. Так даже лучше. Чем скорее он уберётся отсюда, тем ей будет легче. — Я разберу и перепаяю правую руку. Потом попробую приладить. Посмотрим, можно ли её вообще подогнать под тебя. — А почему нет? — Раз девушка решила обойти острые углы, он тоже переключается на другую тему. — Нет необходимых навыков? Соулей садится на кровати лицом к нему и картинно закатывает глаза. — С этой стороны всё в порядке. Дроид сильно потрёпанный. Он ждал чего-то подобного и не удивился, когда речь зашла о качестве. Сложно найти что-то стоящее на мусорке. Подпольно можно было бы купить хоть самый новый экземпляр, только где бедной девушке взять столько кредитов. — Неси всё сюда. Посмотрим, что можно сделать. Молча кивнув, Соулей сначала бережно застилает пол спецпокрытием. Видимо, пользуется на работе, ибо оно на первый взгляд побывало далеко не в одной переделке. Потом приносит и ставит перед ним поднос с уже отвинченными деталями. Затем волочет остальное. В самом конце девушка очень осторожно наливает в контейнер очиститель и сразу же накрывает крышкой. Правильно, не хватало ещё по неосторожности повредить пол. — Не очень то удобно. Мне лучше работается за столом, — бормочет она, впрочем не особо отказываясь от его компании. — Сейчас я кое-что сделаю. Ты только не пугайся и не кричи, ладно. Соулей пожимает плечами. Даже без ментальных техник не сложно понять, что она думает на этот счёт. Калека без единой целой конечности может только трепыхаться как рыба вытащенная из воды. Энакин хмыкает. К нему вернулась самая главная союзница — Сила. С её помощью можно сделать то, на что девушке потребовалось бы несколько дней. Сосредоточившись на почти разобранной руке, он направляет силовой поток. У Соулей от увиденного едва не вырывается крик. Она быстро переползает в дальний угол и неотрывно смотрит как он отсоединяет детали одну за другой невидимыми пальцами. В комнате слышно только напряженное дыхание и скрежет металла. Энакин закончив, решает немного передохнуть. — Ты не присоединишься? — беззлобно поддевает застывшую столбом Соулей. — Сделаем чистку рук, и поедим. Я голоден. — Ты одаренный! — наконец устало констатирует она. — Мне было восемь, когда джедаев объявили вне закона. Говорили, что убили всех. Значит, это неправда. Сейчас ей двадцать девять? Странно, выглядит моложе... Хотя, нет. То, что он поначалу воспринял за усталость, просто обычное состояние кожи. Что ж, ему самому в сорок шесть можно дать возраст мумии. — Истребили далеко не всех. Никаких ресурсов не хватило бы гоняться за каждым. — Ладно, это не мое дело как ты выжил. Люк Скайуокер тоже был джедаем, ему это не помогло избежать проблем. — Он слишком молод и доверчив, чтобы защитить себя. Она не отвечает, надевает перчатки и одну за другой пинцетом опускает механизмы в очиститель. Успокаивающая рутина. Странно, так делает подавляющее большинство существ, цепляется за что-то простое и понятное. Сколько он сам собирал и совершенствовал разных моделей в первые годы после смерти Падме. *** Чуть позже Энакин нарушает молчание. Почему-то хочется, чтобы речь звучала как можно чаще, даже ругаться приятно, если есть живой собеседник. Он успел здорово соскучиться за обычными вещами, пока был в плену. — Знаешь, у тебя отлично получается... ухаживать за мной. Кажется, это комплимент, хоть и очень неуклюжий. Энакин вправду заметил, что Соулей не испытывает отвращения при виде его голого тела, она вообще не выказывает никаких эмоций, кроме озабоченности. — А, это. Когда я попала в программу амнистии, то сперва нас посылали в госпитали выхаживать раненых. Помочь с туалетом — самое невинное, что там было. — Что за программа? — Вот откуда у нее навыки. —Проверка на лояльность? — Типа того. Сначала они назначили куратора, потом я сдала тест на знание новых законов. Вроде живу теперь почти свободно. Разве что выше 75-го уровня подниматься пока нельзя и покидать Корусант тоже. — Ого! — только и восклицает Энакин. Даже Империя не заходила так далеко. Сделать из нижних уровней настоящее гетто... — За тобой же нет слежки? Не хватало ещё только выбравшись на свободу, опять угодить в лапы Мон Мотмы. — Нет, конечно. Иначе тебя бы тут не было. Все живут как хотят, пока не попадутся полиции. Есть общая система сканирования лиц на магистралях и в общественных местах, больше вроде ничего. Значит, он не сможет просто выйти из тени. Или наоборот, не стала же Мон в самом деле приказывать занести в каталог настоящее лицо Дарта Вейдера?.. Проверить можно только одним способом. — Я закончила, — пока Энакин предается размышлениям по поводу своего статуса, Соулей скептически осматривает разложенные на подносе сверкающие чистотой детали. Странно, ее мимика настолько живая... Он привык к застывшим маскам гораздо сильнее, чем думал. Перед Вейдером не смеялись.

***

Полностью домучить левую руку дроида удается ближе к четырем. У Энакина немного кружится голова и болит спина. Тело пока не способно к интенсивной нагрузке. Рано он обрадовался, что сможет всё делать на равне с девушкой. Особенно с помощью Силы. Сказать ей или нет, что ему плохо. Наверное, стоит. Не к чему строить из себя того, кем на данный момент не являешься. — На сегодня, наверное, сворачиваемся, — скрипя сердце говорит он. Соулей кивает. Она тоже устала и надышалась паров. — Поможешь мне лечь? Она снимает перчатки, встаёт с пола и подходит к нему. — Так не пойдёт! — Уперев руки в бока, Соулей, видимо, собирается ставить ультиматум. — Кровать большая. Здесь ты рискуешь простудиться. Нужно было настоять утром, не оставлять тебя так. Получив молчаливый кивок согласия, она примеряется, чтобы поднять его. Энакин не особо удачно пытается помочь ей Силой. Пыхтение девушки отвлекает не меньше, чем ее обнаженные руки и другие части тела, задевающие кожу. Но это длится недолго. Странно, ему нравится тепло чужого тела. Может, потому что собственное холодное как лёд. Соулей тоже замечает это. Пока он лежит, укрытый до самого подбородка, она убирает в спальне, открывает и закрывает шкафчики, будто что-то ищет. Наконец Энакин чувствует, как кровать прогибается под её весом. Затем Соулей подползает ближе и оголяет его грудь. — Тебя нужно согреть. В ее ладонях какая-то баночка. Крем или мазь, судя по не очень приятному запаху. Зачерпнув немного, Соулей начинает неспешно массировать его грудь и живот. Энакин закрывает глаза полностью погружаясь в новые ощущения. Горячие пальцы рисуют незамысловатые узоры рождая волны тепла по всему телу. Он даже немного разочарован, когда Соулей переходит к обрубкам рук. — Переверну тебя на спину. Нельзя допускать пролежней. Неожиданно приходит мысль, что Вейдер убил бы за такое. Ему же, наоборот, хочется чтобы девушка не останавливалась как можно дольше. Она проводит рукой по внешней стороне бедра, чтобы удостовериться, что ноги тоже согрелись. Энакин внезапно краснеет от такой нечаянной ласки. Слава Силе, его пылающее лицо вжато в подушку. Не нужно было позволять ей делать это. — Жарко? Ты весь красный. Ничего, зато теперь точно не заболеешь. — Спасибо... Ты, — эйфория постепенно проходит, — делаешь для меня больше, чем нужно. — Ммм... — она берет второе одеяло и, выключив свет, ложится рядом. — Спим до восьми, ужинаем и снова спим. — Это лучший план, который я слышал за последний год, — шёпотом отвечает он.