Музыкальная гостиная

      — Да получится у меня, вот увидишь!       — Конечно, ведь ты гораздо сильнее и мудрее профессора Дамблдора!       — Я такого не говорю, но невозможно учесть все, а это зелье древнее, как сам Мир, про него уже и не помнят! Я уверен, при желании можно перейти эту линию возраста.       — А я знаю, что нельзя!       — Спорим?       — Спорим!       Пари было Фредом проиграно. Правда, профессор Снейп взял у близнецов образец зелья и выяснил, что сварено оно идеально. Да и доза отмерена верно. После приема оно состарило ребят на год, причем действие длилось около часа. Точнее и не рассчитаешь: при таком раскладе никаких побочных эффектов. А зельеце-то не простое, уровня Мастера, черт побери. Это Снейп и озвучил директору Дамблдору.       Близнецы разговор подслушали и Фред доложил Гермионе, что нигде не ошибся (а по большей части зелье варил именно он). Та заявила, что он все равно проспорил, потому что «пари заключалось не в том, сможешь ли ты сварить Зелье Мудрости, а в том, сумеешь ли ты с его помощью перейти возрастную линию и кинуть свое имя в Кубок».       Зато сбрендивший в конец артефакт выплюнул имя Гарри. Того начали серьезно травить, но ему было не привыкать. По мнению Гермионы, Гарри вел себя слишком легкомысленно, предпочитая страдать ерундой вместе с Роном, а не готовиться к первому заданию. Именно это отличница и сообщила Избранному. А в ответ получила тираду, краткое содержание которой сводилось к тому, что он не будет сидеть в библиотеке за изучением пыльных фолиантов, кроме того он вообще не причем, и, если она хочет знать, он как бы не собирался участвовать в этой «капитальной заварушке».       А вот когда наступил день первого задания мальчику стало не до шуток. Гермиона, сидевшая на трибуне между девочками из своей спальни, с ужасом наблюдала за тем, как Гарри делал зигзаги и петли на метле, пытаясь не превратиться в шашлык. К счастью, он отделался лишь парой незначительных ожогов и ссадиной на руке.       Гермиона подошла к бывшему лучшему другу и поздравила с победой. Он что-то пробурчал в ответ и убежал со всеми остальными праздновать чудесное спасание самого себя от дракона. И именно тогда девочка поняла, что они больше не друзья. Совсем. Она стала для Гарри всего лишь одной из однокурсниц, такой же, как Парвати или Лаванда. Нет, отличница знала, что они не так близки, как на прошлых трех годах обучения, и в последнее время их общение находилось на уровне «привет-пока», но все же полностью осознала это только сейчас. Неожиданное озарение оказалось на редкость неприятным и болезненным.       На первом курсе у Гермионы вообще не было друзей, кроме Гарри с Роном. Со второго курса она начала общаться с когтевранцами, в частности ее лучшей подругой стала Луна Лавгуд. Но она так привыкла к мальчишкам, что даже не представляла, что когда-то они перестанут дружить. Как так произошло? Ведь не может быть все из-за одной только метлы? Или может?       И заучка Грейнджер совершенно не по-гриффиндорски сбежала с вечеринки. Стоя на продуваемой всеми ветрами Астрономической башне, девочка, проанализировав их отношения, поняла некоторые вещи.       Во-первых она всегда вкладывалась в их дружбу больше. Помогала разгадывать тайны, нарушала школьные правила, что пару лет назад казалось просто ужасным преступлением, заставляла ребят учиться, заботилась о них.       Во-вторых она была кем-то вроде третьей лишней. Гарри и Рон частенько убегали вдвоем на квиддичное поле, играли в шахматы, уходили гулять с Симусом и Дином, никогда не зовя ее с собой.       Да уж, это не назовешь приятными открытиями. Сдерживая слезы, Гермиона вглядывалась в звездное небо и думала, что никто и не заметил, как она ушла. Вскоре девочка убедилась в своей ошибке.       — Чего киснешь здесь одна? — спросил знакомый веселый голос.       — Так, ничего, просто устала от шума.       Фред встал рядом. Посмотрел на нее, потом перевел взгляд на светящиеся на небе точки. Они помолчали.       — Видишь то далекое, яркое созвездие? Оно называется «Пятно». Многие ученые вообще не признают его созвездием, но по-моему, это нечестно. Волшебница посмотрела туда, куда указывал палец мальчика. И правда, огромная клякса. Девочка улыбнулась.       — Красиво.       Тут новый резкий порыв ветра налетел на площадку, где стояли подростки. Гермиона обхватила себя руками и поежилась. Фред это заметил.       — Тьфу ты! Гермиона, ты же совсем раздетая, черт возьми!       Мальчик наложил на нее согревающие чары, не прекращая ворчать.       — Самая умная ученица на курсе, а наложить элементарнейшее заклятие не смогла.       Закончив колдовство старший близнец снял свой вязаный свитер с буквой «Д» на груди и протянул его девочке.       — Надень.       — Зачем? Ты же наложил на меня чары.       — Ты, видимо, совсем мозги отморозила. Закон Дьюка о границах применимости. Цитирую: «Любая магия, творимая волшебником или ведьмой, имеет свои границы. Колдовство ограничено или временем, или силой действия, или вещами или явлениями, на которое имеет влияние.» При помощи согревающих чар маг делает так, чтобы тому, на ком использовано заклинание, температура окружающей среды, казалась выше. Но, в соответствии с уже упомянутым мной законом Дьюка, эту самую температуру можно изменить не более, чем в два раза. То есть, если на улице около +8, как сейчас, ты будешь ощущать, как будто +16. А это все же не достаточно тепло для того, чтобы разгуливать в одной футболке и джинсах. Так что надевай свитер.       Гермиона попросту выпала в осадок от такой речи, а вернее от того, что ее произнес Фред. Ведь такие слова были типичными для нее, а не для него. Девочка взяла свитер и принялась напяливать его. Покрасневшие от холода пальцы плохо слушались. Вдруг она почувствовала, как кто-то помог ей просунуть голову в ворот. Вынырнув наружу, она обнаружила Фреда, стоящего перед ней. Мальчик осторожно протянул руки отличницы в рукава.       Никогда в жизни, никто не помогал Гермионе одеваться. По крайней мере в сознательной. Как надо реагировать, она не знала. Фред решил все за нее.       — Пойдем.       Взяв девочку за руку, маг повел ее с Астрономической башни. Гермиона шла за ним и размышляла. О том, что с Фредом они общаются всего месяц, а уже так близки. Мальчик стал для нее лучшим другом. Или даже больше. Отличница предполагала, что так ведут себя старшие братья. В дружбе с Гарри и Роном старшей всегда была она. И забота была односторонней.       Тогда волшебница и пришла к выводу, что отсутствие общения с теперь уже Золотым Дуэтом даже к лучшему.       Ребята молча шли по вечернему Хогвартсу. В этом было что-то особенное. Тишина, почти полное отсутствие студентов в коридорах. И теплая ладонь Фреда в ее руке.       Гермионе стало интересно, куда они идут, но она не стала нарушать такую идиллию вопросами об этом. Мальчик будто чувствовал ее настроение и тоже молчал. Гриффиндорцы спускались все ниже и ниже.       «В этом есть какой-то определенный символизм», — подумала девочка, — «с самого верха в глубочайшее подземелье»       Фред тем временем подвел ее к натюрморту и остановился. Оглядевшись, он начал щекотать грушу. Нарисованный фрукт тоненько захихикал и картина отъехала в сторону, открывая взгляду низкий проем. Туда ребята и зашли.       — Вау, — прошептала Гермиона.       Кухня оказалась по истине огромной. Светлые высокие потолки, столы, вокруг которых суетятся домовые эльфы. Плитки с огромными кастрюлями и сковородками, духовки с пирогами и печеньем, печи с хлебами и пиццой. Чистое до блеска помещение производило неизгладимое впечатление.       — Добро пожаловать в рай, — улыбнулся рыжий близнец.       — Чего желаете, господа? — пропищал возникший перед друзьями домовик.       — Дилли, можно нам, пожалуйста, песочного печенья, горячего шоколада, сандвичей, брауни и овощную пиццу с грибами. Будем очень благодарны, если ты упакуешь провизию с собой.       — Дилли все сделает, хозяин Фред.       Эльф исчез, но спустя несколько минут появился вновь, держа в руках небольшую корзину.       — Приятного аппетита, хозяин.       — Спасибо, Дилли.       Забрав у эльфа корзину, Фред попрощался, и они с Гермионой вышли из святая святых. Мальчик быстрым шагом направился к ближайшей лестнице.       — Именем Хельги Хаффлпаф, заклинаю тебя. Четвертый этаж.       И винтовая лестница поползла вверх. Любимица профессора Макгонагл не смогла бы объяснить, как так вышло, но вскоре ребята оказались на лестнице перед музыкальной гостиной.       — Ты гений, Фред!       — Я знаю, — улыбнулся мальчик.       Гриффиндорцы разложили на одном из столиков припасы. Гермиона налила им горячий шоколад в кружки, предусмотрительно положенные эльфом. Весь остаток вечера ребята смаковали напиток, лакомились стряпней домовиков, болтали ни о чем и смеялись. В тот момент дочь Грейнджеров почувствовала кое-что важное. С Фредом было комфортно и уютно. Он не смеялся над девочкой и воспринимал ее всерьез. Гермиона не боялась показаться смешной. Все барьеры ушли и она была самой собой. Настоящей.