В первый раз

      Самый обычный вечер для Кенмы – он сидит в спальне и играет в старую, по его собственным меркам, игру. Это чёртов Куро привил ему любовь к разного рода старью и не важно, какое это старьё. Будь то игра, вышедшая пару месяцев назад, доисторический тетрис – это ещё хуже – или сам Куроо. Ужас, он старше Кенмы всего на год, но кажется, что ещё пара дней и от него запахнет дедовскими рассказами про армию и том, что раньше трава была зеленее, а люди на улицу выходили. и лично друг с другом общались. А может быть, просто живя с Кенмой, до такого состояния легко докатиться.       Нет, точно нет. Кенма не так плох. Это Куро всегда был таким, возможно, с их первой встречи, но в первый раз Кенма узнал об этом, когда Тетсуро принёс на их самую первую ночёвку кучу записей волейбольных матчей начала 90-х годов. Его самого тогда ещё на свете не было, но почему-то он уверен, что Куро тогда был. Куро и в 80-ых был, и в 70-ых, и Вторую Мировую Войну пережил, и Первую, только чтобы Кенме этим на мозг покапать, тем, что Куро делом занимается, а он, Кенма, бестолочь.       Кенма в который раз проигрывает шестьдесят первый уровень – конкуренты у Bouncing Ball не промах, заставляют его ломать голову, пальцы и приставку над прохождением игры. На этот раз причиной стал звук открывающихся дверей в соседней комнате – ванной – он пришёл.       Сначала Кенма испугался от неожиданности, но после опять продолжил играть. «Странно это. Обычно, Куро как только входит, на весь дом орёт, что он дома, скучал и прочее…» – Кенма задумчиво отвёл взгляд от приставки и пошевелил пальцами ног – жест, показавшийся интересным в детстве и давно вошедший в привычку. От размышлений его отвлекает тихое поскрипывание открывающейся старой раздвижной двери. Тетсуро делает пару шагов в комнату, еле передвигая ноги, шаркая по полу, и падает на кровать. Он раскидывает ноги по полу свободным падением, абсолютно не переживая о сохранности брюк в чистоте, но ничего страшного, не Кенме их нести в химчистку. Но Тетсу выглядит таким уставшим, что ему можно и помочь, Кенма это редко делает, да и Куро редко просит, сам со всем справляется. Кенма помнит, что в первый раз, когда согласился помочь с одеждой, пока нёс костюм Тетсуро в химчистку успел заблудиться, спросить дорогу у эксгибициониста, оказавшегося надоедливым фанатом, таким, который все стены скринами со стримов завесил, необычный фанат не мог устоять от соблазна, а Кенма не мог от него избавиться и успел перепутать клиентку салона с персоналом. Ему пришлось ехать домой на такси, потому что Куро не мог его забрать, и водитель перепутал место, а когда всё же нашёл Козуме, тот играл в телефон. Таксист посигналил, и Кенма от неожиданности вскочил с лавочки и выронил гаджет. Водитель тогда неплохо посмеялся с его реакции. Но на следующий день после того, как он рассказал об этом Куроо, его ждали вкусный завтрак в постель и множество приятных извинений. Тетсуро лежит не больше минуты и, помычав в знак того, что вставать ему тяжело, очень тяжело, встаёт. Он плетётся к шкафу и уже на пути начинает стягивать с себя одежду. Кенма в это время отложил приставку и молча наблюдает за его действиями. Когда Куроо заканчивает переодеваться, он подходит к сидящему на кровати Кенме и буквально падает на него. Козуме ворчит, что Тетсуро придавил его и, пыхтя, выползает из-под него, переворачивает на спину и осторожно ложится сверху, словно кот. Тетсуро не против, он обнимает Кенму, утыкается носом в его макушку, распускает небрежный пучок, зарывается рукой в длинные волосы с давно отросшими корнями и ничего не говорит. Руки Куроо уставшие и тяжёлые, но у Кенмы нет ощущения, что его насильно придавливают к себе. Он чувствует тепло Куроо, чувствует, что всё на своих местах, несмотря на необычную усталость для обоих, она будто перетекает из одного тела в другое. Кенма чувствует его близость, спустя загруженную неделю чувствует, что рядом не просто серая туша, живущая с ним в одном доме, а Куроо, его Куро. Нет ощущения, будто он с секунды на секунду уйдёт, пропадёт, растает со словами: «У меня появились дела, в следующий раз будет больше времени». Вот он – долгожданный следующий раз. В этот раз он не растает, как было в первый раз, когда Тетсуро набрался смелости обнять его после матча в средней школе. Кенма тогда болел и списал это ощущение на полудрёму и бред от жара, но сейчас он точно уверен, что это был не сон и не жар, это был Куро, сумевший перенять привычку обнимать его, когда он спит – осторожно, аккуратно, нежно, так же, как он впервые поцеловал Кенму. Тогда Козуме ещё считал проявление любви ванильным бредом для сериалов и сёдзё манги, но Куроо доказал обратное, словно сказал, что по-другому невозможно. Так и в самый первый раз, их самый первый раз, которого могло и не быть, если бы это ходячее двухметровое бедствие не предложило Кенме идиотский спор на желание или Кенма отказался. Задание было простое, даже глупое – угадать, кто выйдет из офисного центра, ставки были предложены в самом начале, и Козуме согласился, ведь он положил на чашу весов «Если я выигрываю, то ты оставляешь меня в покое» или причиной было «Не бойся, котёнок, я буду мягок» от Куроо таким сладким тоном, что отказать было невозможно. Тетсуро всегда говорит что-то, от чего бежишь или от него, или к нему, за ним, даже если выбираешь первое – от него не спастись. А всё ради того, чтобы… чтобы что? – Куро, – тихо позвал его Кенма. Сонное мычание было единственным, на что Тетсуро хотел тратить последние силы – из двух зол выбирают меньшее – но для продолжения разговора им и этого достаточно. – Почему… – Кенма выждал небольшую паузу, собираясь с силами, и шёпотом продолжил. – Ты здесь? – Котёнок, живём мы здесь, – сказав это, Тетсуро слабо улыбнулся, но, когда Кенма заглянул ему в глаза, улыбку сразу сменило серьёзное выражение лица. – Или – ты про себя? Почему я здесь, с тобой? Кенма опустил лицо и кивнул ему в плечо. Тетсуро приподнял шею, чтобы оказаться как можно ближе к уху Козуме. – Кенма, – Тетсуро рвано выдохнул имя своего парня. Он всегда делал так, когда ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и что-то сказать ему, обычно это происходило в моменты их ссор. – Я люблю тебя… Давно, со средней школы. Знаю… это странно, но я сильно привязался к тебе за всё время, что мы провели вместе. С тобой интересно, ты… очень милый и невероятно красивый, – Тетсуро говорил с запинками, будто каждое слово медленно отделялось от его сердца, но несмотря на это он продолжал оберегать их, даже если они дошли до адресата кротчайшим путём, дошли до души Кенмы. Кенма не шевелился – Куро впервые сказал ему, сколько он уже влюблён в него, и Козуме примерно прикинул, сколько лет это не было взаимно, сколько лет он в упор этого не замечал. Тетсуро мог спокойно пойти в актёры, чтобы ни разу даже не намекнуть на свои чувства нужен талант, и он у него был. Или просто Кенма настолько слепой, но забавную – нет, забавное что-то, что передалось от Куро, Кенма бы сказал «тупую» – схему он придумал – чтобы почувствовать себя хорошим актёром вам понадобятся: невзаимные чувства, слепой, глухой или любящий видеоигры друг и всё покрывающая кривая ухмылка. – Ты хочешь, чтобы меня здесь не было? – Тетсуро понадобилось много нервов и сил, чтобы сказать это. Он всегда боялся отрицательного ответа, какого-нибудь «Да, Куро, свали уже от меня» и это будет лучшей версией, учитывая немногословность Козуме. – Нет, – Кенма вырисовывает понятную только ему закорючку на груди Тетсуро и, подумав, что тот может не понять и завтра, не попрощавшись, уйдёт со своими вещами самым тихим шагом, добавил: «Не хочу» Козуме чувствует, как на лице Куроо появляется улыбка и приподнимает голову. Тетсуро слегка откидывается на спинку кровати и смотрит на Кенму. Его улыбка не была обычной, повседневным вариантом до ушей и с наглым прищуром, она была счастливой, такой же, как и его глаза, будто он даже не слышал про человека, вернувшегося с работы обессиленным настолько, что упал, как только вошёл в комнату. Кенма, смотря в глаза Куроо, подаётся вперёд и прикасается своими губами к его. Он закрывает глаза и начинает сминать его губы, ответа от Тетсуро никогда не нужно долго ждать. Он всё так же нежен с Кенмой, как в первый раз.