Украденный поцелуй

— Ну и погодка на улице, — слышится хлопок входной двери, а затем и шуршание осенней куртки. Услышав родной голос, Чимин пулей вылетел из кухни, направляясь в небольшой коридор. Сбивая аккуратно стоявшую около стены обувь, он налетел на молодого парня, хватаясь за его широкую шею и сжимая в крепких объятиях. — Юнги, я так соскучился, — мурлычет Чимин в шею своему парню, прикрывая глаза и расслабляясь от ощущения спокойствия. Теперь он спокоен. — Чимин-и, солнышко, ты меня задушишь, — с натугой говорит Юнги, но все равно обвивает хрупкое тело крепкими руками, прижимая парня к себе немного ближе. — Я ведь даже не разделся, — шумно выдыхает и касается губами оголенного плеча, с которого сползла домашняя футболка, подаренная Чимину на первую годовщину их отношений. — Ты холодный, — тянет Чимин, но еще сильнее жмется к Юнги, пытаясь отдать ему все свое тепло и поскорее согреть. — Там поднялся ветер, скоро пойдет дождь, — он оглаживал руками выступающие на спине позвонки. — Но это пустяки, потому что в твоих объятиях все вокруг становится таким неважным. Чимин поднял голову с чужого плеча и заглянул в глаза, наполненные любовью. Он широко улыбнулся, чувствуя приятное щекотание в груди и потянулся за своим традиционным поцелуем, который Юнги всегда дарил ему после возвращения домой с работы. Но в этот раз Юнги резко поднял голову и внимательно посмотрел в сторону кухни. — Чимин, ты же не забыл выключить плиту? — неуверенно поинтересовался парень, ощущая запах пригоревшей еды. — Мой жареный рис! — спохватился Чимин, в ужасе хватаясь за голову и устремляясь в сторону кухни. Но сделав несколько широких шагов в сторону от Юнги, он быстро развернулся, за секунду снова оказался рядом с ним и все же украл у того короткий поцелуй в губы. Кажется, без этого он просто не смог бы дальше существовать.

***

Несмотря на пригоревший рис и выброшенную добрую половину блюда в мусорное ведро, ужин все же состоялся и плавно перерос в совместный просмотр вечерней передачи, ежедневно транслирующуюся по телевизору. Голова Чимина покоилась на крепкой и плавно вздымающейся груди Юнги. Размеренный стук сердца ласкал слух и убаюкивал, а медленно оглаживающая спину рука заставляла все мышцы расслабиться и раствориться в счастливом моменте. Чимин был на грани того, чтобы провалиться полностью в сон, но звук громкого уведомления, пришедшего на телефон, и пронесшейся вибрации по стеклянному столику вынудили открыть парня глаза. Юнги неохотно потянулся к своему телефону, снял его с блокировки и, прочитав сообщение, принялся печатать ответ. — Опять Намджун просит одолжить ему ноутбук? — лениво протянул Чимин, прикрывая глаза и укладываясь поудобнее на плечо Юнги. — Учти, если ты отдашь ему наш ноутбук и он его точно так же утопит в пиве, как и свой, я скидываться на новый не буду. — Не волнуйся, это не Намджун, — низкий, бархатистый голос проехался по ушам Чимина. — Сонхи интересовалась, как я добрался до дома, — так же спокойно уточнил Юнги, прижимая к себе Чимина еще крепче. Стоп. После упоминания этого имени Чимин резко распахнул глаза и, вырываясь из уютных объятий, поднялся с мягкого дивана, принимая сидячее положение. Он был очень терпеливым, понимающим и добрым человеком, но это имя способно было вызвать внутри него не просто волну гнева, а целое цунами. — Юнги, ты с ней так и не поговорил?! — спокойно, насколько это возможно было в данной ситуации, спросил Чимин. — Юнги, ты обещал! — Чимин, она всего лишь моя коллега, в этом нет ничего плохого. — Коллеги не пишут друг другу ночью и не разговаривают на темы, которые не касаются работы! — не сдержался Чимин и повысил свой и без того тонкий голос. — Мы же уже обсуждали это с тобой! — нотки обиды проскользнули в дрожащем голосе. Юнги тяжело выдохнул и встал с дивана, чтобы пойти в кухню или хоть куда угодно, лишь бы снова не начинать этот разговор. — Я не делаю ничего криминального, я просто с ней вежлив, вот и все, — раздраженно бросил он перед тем, как покинуть гостиную. Разговоры на эту тему всегда раздражали Юнги. Ну что он мог сделать с этой Сонхи? Разве он виноват в том, что эту молодую и неопытную девушку приставили ему в подчинение на работе, чтобы всему научить и быстрее помочь ей влиться в рабочий процесс на новом месте? И что он должен сделать? Сказать ей больше не разговаривать, не обращаться к нему, ни о чем не спрашивать и вообще запретить приближаться? — Ты же знаешь как мне это неприятно, — Чимин пошел вслед за Юнги и схватил его за руку, разворачивая к себе лицом. — Тем более не только я, но и ты сам, Юнги, понимаешь, что она неровно к тебе дышит. Почему ты позволяешь ей думать о том, что у нее есть шанс? — противный ком подступил к горлу вместе со слезами, скопившимися в уголках глаз. — Или у нее действительно есть шанс.? — на грани слышимости произнес Чимин и закусил губу, не позволяя глупым слезам скатываться по лицу. Юнги от таких заявлений резко одернул руку, которую держал Чимин, и закатил глаза. — Что за чушь ты несешь? — возмущенно-нервный голос Юнги готов был сорваться на крик, чтобы уже в который раз донести до Чимина, что это не так и он просто не может поступить по-другому. — Она еще молода и ее заинтересованность во мне скоро пройдет, я не могу ранить ее чувства сейчас! — каждый раз одно и то же. Почему с появлением какой-то подопечной, что пробудет в подчинении Юнги еще какую-то неделю, все стало так сложно? Почему каждый раз приходится разговаривать на эту тему и ссориться из-за какой-то мелочи? Губа Чимина уже была искусана в кровь, но даже это не смогло остановить маленькие слезы, скатывающиеся вниз по розовым щекам, которые обрели такой цвет вовсе не от смущения, радости или восторга, как это бывало раньше, а от обиды, приправленной злостью, что таилась глубоко в груди и вырывалась наружу только при одном упоминании этого проклятого женского имени. — Значит, не можешь ранить ее чувства?! — веселый и жизнерадостный голос, который раньше сладкой патокой растекался в ушах Юнги, теперь сорвался от душераздирающего крика. — А на мои чувства тебе все равно? Чимин больше не управлял собой. Разочарование и обида заполнили его тело и душу, а слезы застелили его глаза. Юнги больше не управлял собой. Злоба и раздражение встали на место разума, заставляя забыть о чувстве сожаления и сострадания. В такой сложный момент для отношений двух любящих людей, стоило бы сесть и спокойно обсудить все вопросы. Рассказать о том, кому и что не нравится, найти точки соприкосновения и прийти к компромиссу. Все знают об этом правиле в теории, на практике же. — Ты думаешь только о себе! — Зато ты думаешь только о ней! Сквозь слезы, пеленой стелившие глаза, Чимин не заметил, как нужда в словесной перепалке исчезла. Послышался хлопок входной двери. Ушел. Теперь слезы не просто жалкими каплями стекали по исказившемуся в гримасе боли лицу, а буквально мешали дышать. Чимин задыхался. Задыхался не просто из-за отсутствия воздуха в легких, а из-за отсутствия Юнги. Как он мог так просто уйти? Куда он пошел? Чимин приблизился к окну и новый приступ истерики накрыл его с головой. Улицы ночного города освещались тусклым светом фонарей, которые то и дело моргали из-за непогоды. Как и ожидалось, с ветром пришли грозовые тучи, которые извергали бешеный поток слез вместе с Чимином. Погода грустила вместе с Чимином. Она ревела с ним в унисон. От осознания того, что Юнги, по глупости сбежавший от проблемы под дождь, бродил по темным улицам в объятиях холодного ветра, промокший до нитки, но слишком гордый, чтобы вернуться через пару минут отсутствия, Чимин начинал сходить с ума. Слезы бушующим потоком обрушивались на на миловидное личико, искаженное гримасой боли. Нет. Он просто не может сидеть в теплой квартире, глядя в окно на раскачивающиеся стволы деревьев и изогнутые, светящиеся линии молний, которые то и дело рассекали хмурый небосвод. Схватив с вешалки куртку с капюшоном, он выбежал из квартиры, даже не позаботившись о том, что нужно закрыть дверь. Толка от зонта не было — раскрывшись в такую непогоду, он извернулся бы в обратную сторону, ломая железные спицы. Поэтому натянув на голову капюшон, в надежде, что это ему хоть как-то поможет, Чимин сорвался с места. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось и срывалось от каждого нового всхлипа. Слез не было видно, но они не перестали литься из красных глаз, они лишь смешались со слезами небес. Промокший, уставший и отчаявшийся найти Юнги Чимин остановился посреди пустого тротуара под моргающим фонарем и закрыл глаза. Где его может носить?! Где этот, черт бы его побрал, Мин Юнги?! Чимин схватился за голову, убрал прилипшие ко лбу волосы и запрокинул голову назад, позволяя крупным каплям больно ударяться о мягкую кожу лица. Вместе с отчаянием внутри начал закрадываться страх. Страх не найти Юнги, страх потерять его, боязнь не поговорить с ним правильно, по существу, как это и должно было быть еще тогда, в квартире, но почему-то все обернулось настолько дурацкой ссорой и уходом Юнги. Человека, без которого Чимин не представлял своей жизни: ни настоящей, ни будущей. Раньше все ссоры решались быстро, путем обсуждения проблемы. Вдоволь наругавшись, через какую-то минуту или две они уже сидели за круглым столом примирения и извинялись друг перед другом за необоснованные претензии и крики. Но что пошло не так сегодня? Неужели в их отношениях что-то изменилось? Что-то, чего Чимин не заметил или просто не хотел замечать. Неужели он действительно может потерять Юнги? Ну уж нет. Они должны поговорить. И они поговорят, но перед этим Чимин отчитает этого безолаберного Юнги за то, что что тот совершил такой детский поступок. Ладно бы еще днем выбежал на улицу, когда светит солнышко. Убежал в грозу и в придачу Чимина заставил под дождем мокнуть. Ему не поздоровится. Чимин должен найти Юнги. Собравшись с мыслями, Чимин снова отправился на поиски, но немного сбавив скорость своего бега, иначе надолго его не хватит. Петляя по знакомым улочкам и всевозможным переулкам, куда бы мог отправиться Юнги, Чимин совсем потерял всякую надежду на удачу. На улице не было не только Юнги, но и вообще хоть кого-то. Ни людей, ни машин. Решив, что возможно они разминулись, он развернулся и направился в сторону дома. Чимин больше не бежал. Только медленно шел, дрожащий от холода и укрываемый ветром, словно одеялом, которое совершенно не грело. Другое дело руки Юнги. Когда тот обнимал замерзшего на улице Чимина, позволяя просунуть холодные руки под куртку, для младшего в такие моменты все преображалось. Ветер больше не казался таким холодным, а солнце, прятавшееся за облаками, грело его так, как не грело в самый жаркий июльский день. Чимин на мгновенье прикрыл глаза и приобнял себя за плечи, пытаясь вспомнить до мельчайших подробностей тот день, то горячее дыхание где-то в области его шеи, те мягкие руки, что прижимали к себе сильнее. Может Чимин сошел с ума, но он буквально почувствовал фантомные прикосновения Юнги на своей талии. Парень резко распахнул глаза и посмотрел по сторонам. Дождь постепенно прекращался и уже можно было рассмотреть улицу дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Когда он прошел немного вперед, то наткнулся на автомобиль, стоявший поперек дороги, рядом с тем самым моргающим фонарем, под которым она стоял не так давно. Нехорошее предчувствие застало его врасплох, а ноги будто приросли к земле. Сердце мгновенно увеличило количество ударов в минуту вдвое. Втрое. Неприятный ком подступил к горлу, а когда он подошел ближе, то его сердце рухнуло. Остановилось. — Нет, — тихо прошептал себе под нос Чимин все еще надеясь, что это неправда, что ему показалось. Он приближался и с каждым новым шагом повторял как мантру «нет, нет, нет»… Как там говорится? Надежда умирает последней? Чимин бы предпочел умереть вместе с ней, когда увидел до боли знакомое и такое любимое лицо, не выражающее абсолютно ничего и тело, обездвижено лежавшее на мокром асфальте, позволяющее маленьким каплям дождя впитываться в фарфоровую кожу. — Юнги! — пронзительный, протяжный крик пронесся по всей улице, сотрясая землю. За два шага сократив расстояние до минимума, Чимин склонился над телом и содрогнулся в новом приступе истерики. Этого не может быть. Он схватил чужое лицо руками, наблюдая, как маленькая струя крови стекает вниз по дороге и размывается дождем. — Юнги, нет! Посмотри на меня! Ты не можешь так поступить, Юнги-я! — истошный крик рвался из груди. — Пожалуйста, — молил Чимин. Он взял не сопротивляющееся тело и прижал к груди так крепко, как казалось никогда не делал этого раньше. Теперь Чимин пытался отдать все свое тепло Юнги, но все безрезультатно. Холодный. Каждый всхлип выбивал воздух из груди и землю из-под ног. Осознание произошедшего никак не укладывалось в голове и верить в это совершенно не хотелось. Это какой-то розыгрыш. Только вот смешно не было нисколько. Боль пронзила каждую клеточку тела Чимина. Последние капли надежды исчезали вместе с последними каплями дождя, что почти прекратился. Он рассматривал выученные наизусть черты любимого лица и не мог поверить в такую реальность. Это не их реальность! Их реальность должна была быть совершенно другой! Не обращая никакого внимания на внезапно образовавшуюся вокруг толпу людей, Чимин разразился новым потоком слез, но все-таки украл у Юнги последний поцелуй, без которых, кажется, он не сможет больше существовать. Послышались сирены скорой помощи, вибрацией доносившиеся до ушей Чимина. Вибрацией. Вибрацией разносившейся по стеклянному столу. Распахнув глаза, Чимин резко вскочил с груди Юнги и схватился за голову. Сердце бешено колотилось, а слезы непроизвольно скапливались в уголках глаз. — Чимин, с тобой все в порядке? — осторожно поинтересовался Юнги, заглядывая в глаза переполненные испугом. Словно находясь в прострации, Чимин медленно посмотрел на Юнги, боясь, что эта картинка исчезнет и он снова окажется под дождем, что еще бушует за окном. — Это Сонхи? — тихо спросил Чимин, бросая взгляд на телефон в руках Юнги. — Да, это она, — неуверенно ответил парень, опуская глаза в пол. — Но ничего серьезного, она всего лишь спроси. Не дав закончить предложение, Чимин налетел на парня, заключая в самые крепкие объятия, на которые он только был способен. — Чимин-и, солнышко, ты все-таки решил задушить меня этим вечером? — Ты даже представить не можешь как сильно я люблю тебя, — дрожащим голосом произнес Чимин, крепко держась за человека, без которого он не представляет жизни. И без поцелуя, который Чимин все-таки украл. И это был далеко не последний его украденный поцелуй в их особенной реальности.