Убийство ради свободы

— Ну что? Как получается? Как самочувствие? — замок открывается и альфа проходит в камеру, особо не рассматривая двух омег. — Чшшш, — разносится с небольшим эхом по комнате.       Чимин сидит на жесткой кровати и перебирает волосы Тэхена, который уснул на его коленях по-прежнему укутанный в накидку Юнги. Картина, хоть и холодная из-за каменных стен, но уютная и пропитана дружбой, доверием омег к друг другу. Они прямо как братья сидят. Мин подходит и садится рядом, протягивая ко рту своего омеги теплый хлеб, ну точнее горбушку, чтобы тот укусил и пожевал, что Пак и делает. — Хочу подождать, когда он проснется… Он долго не спал, если не все эти дни, что здесь. — Хорошо, — смысла перечить омеге сейчас нет, — он что-нибудь тебе рассказал? — Он не рассказывал. Беспокоясь за его горло, я задавал вопросы и он отвечал. — И что же ты узнал, благодаря этому? — Ему поручил убийство глава банды, где нас держали, а взамен нам обоим бы отдали свободу. Я его понимаю, Юнги… Он не мог отказать, да и дело не в том, что выбора у него не было. Он был. Просто он уже два года винил себя, что я с ним попал в то место, и, услышав про свободу для нас двоих, не мог поступить по-другому. Я сотни раз его прощал и говорил, что он не виноват, но ему нужно было собственное прощение для самого себя. — уложил голову на плечо альфы. — Никогда бы о таком не подумал… — приобнял его, потирая плечо, чтобы чуть-чуть согреть, — Я поговорю с Чонгуком утром и расскажу ему об этом. Мне он поверит. Да и, вообще, с твоим другом здесь не подобающе обращаются: морят голодом и не дают воды. Я не удивлюсь, если дворецкий решил пойти против устава и заниматься пытками. Ты заметил какие-нибудь следы на теле? — Видел всего след на запястье. От веревки. — аккуратно взял руку друга и вытащил из-под накидки, показывая альфе. — Я понял. Не переживай. Будем надеяться на здравый ум Чонгука.       Они сидели долго и болтали, пока Пак успокаивал поглаживаниями ворочающегося во сне друга. Тэхен даже плакал и тогда приходилось успокаивать его обоим, потому что Ким никак не просыпался: схватился за друга намертво и уткнулся носом в живот, бормоча что-то совсем неразборчивое. Альфа уж хотел врача вызвать. — Не надо никакого врача, постой. Он просто сильно устал. Наверное… — отвел взгляд на пару секунд, а потом вернул, — Во всяком случае, такое не впервые, и… — И?.. Чимин, ты чего замолк? Что-то не так? — У Тэхена подобная истерика случается всякий раз, когда… когда я беременею… — поджал губы и снова отвел взгляд, а омега на коленях успокоился. — Об этом мы поговорим позже, — Юнги честно постарался сказать это как можно мягче, — а сейчас нам надо идти. Уже светлеет. Тебе надо поспать наконец. — стал укладывать заключенного нормально, чтобы Пак смог встать. — А Тэхен?.. — Я уложу тебя и сразу пойду к Чонгуку. Какая разница: спит он или нет? Его омеге сейчас ужасно плохо. Он сам это чувствует, но просто пока не может вырваться из правил. Воспитание не дает. — гладит щеки омеги, стараясь получить доверие.       Чимин не может долго противиться и верит ему, поэтому встает и выходит с ним в коридор, но перед этим дарит другу поцелуй в лоб. Они вместе уходят и через некоторое время младший валится на кровать без задних ног. У Юнги проскальзывает улыбка, когда он того укрывает одеялом, и идет к покои Чонгука, в которые просто врывается.

× × ×

— Что?! Откуда это у Вас?! — А Вы сами не догадываетесь, Чимин? — Зачем вы ее забрали?! — Заключенному не полагаются такие вещи. У него есть кровать. Ему хватит. — А морить голодом его полагается? — С этим я разберусь и без Вашей помощи. Ложитесь обратно, иначе господин Мин будет недоволен.

× × ×

— Ему угрожали, говоришь? Тогда почему он не сказал изначально? — Подумай сам. Если бы он сказал и королевская стража ворвалась бы туда, то они бы угрожали ему Чимином, а он — самое дорогое, что у твоего омеги осталось. — Не называй Тэхена моим омегой. — Чонгук, а теперь послушайся не воспитания, манер и прочей аристократской брехни, а самого себя. Тэхен — твой омега. Он-       Мин не успел договорить, как Чон сорвался с места по направлению к выходу из кабинета, альфа выдохнул с облегчением и стал возвращаться в комнату. Он три часа ходил за другом в надежде, что его уговорит и заставит поверить. Получилось. Теперь, дело за сердцем Чонгука.       А тот не теряет времени и идет быстрым шагом, все же немного стараясь придерживаться установленных правил. Тут уже дело принципа и привычек. По пути заходит в комнату и берет самую теплую вещь, в которой можно укутать и согреть, и только потом направляется к лестнице на первый этаж, но уже бегом.       Ким спит на этой недо-кровати, которую проще назвать лавочкой, калачиком, стараясь сохранить у себя как можно больше тепла до того момента, когда солнце начнет светить и греть комнату. Сквозь сон он слышит, как альфа командует открыть дверь, но не встает, а наоборот больше поджимает ноги больше. — Пойдем отсюда, Тэ. Тебе здесь совсем не место. Прости, что допустил такое. — альфа бережно укутывает того в мягкую и теплую ткань и аккуратно поднимает на руки. Омега немножко приоткрывает глаза и смотрит на Чонгука, — Чшшш, отдыхай. Я рядом и больше никогда подобного не допущу. — Тэхен успокаивается и сразу засыпает.       Из подвала они выходят в абсолютной тишине, только шаги наследника и отдавались эхом, а когда шли по коридору дворца, то позади раздался крик. Благо Ким спит крепко и даже не дрогнул. — Молодой господин, что вы творите? Это- — Закройте свой рот. Часть закона здесь я. Мы еще поговорим о вашей работе здесь, не волнуйтесь.       Слуга застывает на месте, а принц идет дальше, иногда поглядывая на укутанного, как ребенка, омегу, чтобы тот не проснулся в случае чего. Его сон чуткий бывал, поэтому Чонгук боится, что в этот раз может быть также.       Когда они приходят в комнату Чонгука, то владелец укладывает спящего на кровать и быстро закрывает окно, чтобы помещение побыстрее согрелось. После этого, убрав свою зимнюю накидку с омеги, закрывает дверь, шторы и ложится к нему, укрывая обоих одеялом. Прижимает к своему сердцу с особым трепетом и заботой, а носом зарывается в до сих пор мягкую макушку. Слушает чужое спокойное дыхание и небольшие шевеления, чтобы удобнее лечь. Чон улыбается и смеется, закидывает на свои бедра ногу Кима и чувствует как тот больше не копошится. Успокоился. Именно так ему удобно. — Тэ, прости меня, пожалуйста. Я никогда не хотел, чтобы так вышло. Тебя теперь никто не тронет, слышишь? А если посмеют, то пойдут против меня, армии и всего королевства. — бормочет в самую макушку, а сердце биться стало чаще, что якобы спящий слушал. — Ты ничего не знал, не надо винить себя. Это ужасно, на себе проверил, — послышалось хрипло, омега приоткрыл глаза и поднял голову, а потом мельком коснулся королевских губ и улыбнулся. — Какой же ты у меня замечательный. — гладит по волосам, — Из нас получатся отличные правители. — Ой, пфф, -сморщился и снова уткнулся в грудную клетку, — весь момент своим правлением испортил.       А Чонгуку осталось только посмеяться с такой реакции и постараться заставить недовольного упоминанием королевских дел спать, ведь у них кучу времени появилось, чтобы быть вместе. Целая вечность.