Профессор, я Вами пьян

- Пейте, Поттер, - скомандовал Снейп, пытаясь всучить Гарри стакан с прозрачным, как стекло, напитком. Поттер сощурился, пытаясь сфокусировать своё зрение на стакане. - Шшшшт это? – заплетающимся языком проговорил он, нерешительно принимая из рук Снейпа загадочное варево. - Пейте-пейте, - уклончиво ответил профессор. – Не бойтесь, не отравлю. Снейп возблагодарил небеса, когда Гарри, не став спорить, пожал плечами и залпом выпил кристально-чистую жидкость. Он был уверен, что упрямый гриффиндорский болван будет сопротивляться, и Снейпу придётся насильно вливать напиток ему в горло. Однако от врождённой настырности Поттера ещё никто не избавлял. - И всё-тки, шшшто это было? – поморщившись, спросил он, отдавая в руки Снейпу пустой стакан. - Лекарство, - мрачно произнёс Снейп. – От кретинизма. «Хотя тебе и оно бы уже не помогло», - добавил он про себя. Он знал, что вытрезвляющий настой так сразу не подействует. По одному запаху изо рта было понятно, что Поттер не сливочным пивом баловался, на этот раз ему захотелось попробовать настоящий огневиски, и его эффект на непривычный к такому количеству столь крепкого спиртного организм был весьма внушителен. Пока Гарри не придёт в себя, Снейпу ничего не остаётся, кроме как терпеть его пьяный бред. Не запирать же мальчишку на замок в собственных покоях, в конце-то концов! Снейп ожидал, что Гарри возмутит его реплика, но тот, видимо, был так пьян, что лишь издал некое подобие хрюкающего смеха. - Вот вы, профессор, - начал он, глядя на Снейпа мутным взглядом, - не понимаете. Все только и знают, что тыкать в меня пальцами и голосить: Избранный, избранный! Вы думаете, что это так легко, пытаться победить Вольдеморта? Думаете, так легко быть избранным? Снейп молчал. Неожиданно слова Мальчика, Который Выжил, заставили его посмотреть на Поттера несколько иными глазами. Было непривычно слышать от столь высокомерного и несносного мальчишки что-то настолько искреннее. Но это был только алкоголь, ударивший в голову глупого подростка. Несомненно, когда действие хмеля пройдёт, Поттер станет прежним: самовлюбленным, высокомерным…и слепым, как его отец когда-то. Гарри, похоже, и не ждал ответа на свои риторические вопросы. Он продолжал свой пьяный монолог, слегка покачиваясь и упорно не желая держаться за стенку снейповского кабинета. «И в этом он остаётся неизменным, - мысленно вздохнул Снейп. – Какое ему дело до моих экспериментов, которые пойдут насмарку, если он свалится прямо на стол?..» - Знаете, вы правы, профессор, - продолжал между тем Гарри и, вдруг оказавшись совсем близко, схватил Снейпа за рукав. Снейп резко отдёрнул руку. Не хватало ещё, чтобы налакавшийся огневиски Поттер хватал его, Снейпа, в его собственном кабинете. - В чём именно, Поттер? Потрудитесь уточнить, я, знаете ли, не могу проникнуть в ваши затуманенные алкоголем мысли. Поттер продолжал, отчаянно пытаясь выговорить самые простые слова: - Вы правы, профессор, в том, что я кретин, - наконец еле шевеля языком проговорил он. - Да неужели? – иронически поинтересовался Снейп. Интересно, каким образом рука Поттера снова оказалась на его рукаве?.. – Я вас поздравляю. И что, а вернее, кто, подсказал вам это? Ведь сами вы до этого вряд ли додумались бы, учитывая сам факт… Гарри не заметил (а может, сделал вид, что не заметил) яда, прямо-таки сочившегося из слов профессора. Вместо этого он просто ответил, по-прежнему глядя в никуда: - Да, я кретин. А ещё я трус. Что бы ни думали обо мне те, что читают всё это дерьмо в газетах – никто из них не знает, какой я на самом деле. Я сражаюсь с Вольдр… - он запнулся, - с Вольдемортом – и боюсь признаться в любви… «Мерлин подери, ну когда же оно сработает», - с тоской подумал Снейп, глядя в широко распахнутые зелёные глаза, в которых плескались растерянность и боль. – «Только историй о его личной жизни мне не хватало». - Поттер, прекратите, - решительно заявил он, отталкивая от себя еле держащегося на ногах подростка и делая жест в сторону дивана. – Присядьте пока, подумайте о чём-нибудь, желательно о собственной никчёмности, и желательно молча. Мне некогда играть роль маггловского психолога. Но Гарри (кто бы сомневался) его не послушал. Иначе он не был бы Гарри Поттером. Вместо того чтобы покорно сесть на диван и перестать доставать Снейпа своими эмоциональными проблемами, он подошёл прямо к нему, и спросил без обиняков: - Профессор, вы когда-нибудь любили? Снейп, который в этот момент как раз убирал в ящик солидную стопку студенческих эссе, так и застыл посреди движения. Хорошо хоть не выронил. Нет, такое поведение со стороны Поттера было уже чересчур. Просто неприемлемо. - Вы когда-нибудь думаете, что и кому говорите, Поттер? – тихим, угрожающим шёпотом поинтересовался он. Глупо было так реагировать на поведение в первый раз в жизни допившегося до беспамятства подростка, и ему следовало махнуть на всё рукой, увидев одно лишь выражение лица Поттера, смотревшего на него глазами, в которых остатки разума плескались разве что на самом-самом дне. При таком опьянении все его оскорбления пропадут втуне, не достигнув замутнённого сознания мальчишки. Но, как это часто бывало, начни он наезжать на Поттера, он уже не мог остановиться. – Конечно, Вы не утруждаете себя долгими размышлениями, предпочитая говорить в лоб то, что приходит на ум – вернее, на язык, ибо ум как таковой у вас отсутствует, а вот язык, как я вижу, без костей! Выпалив всё это на одном дыхании и увидев лицо Гарри, Снейп, конечно же, опомнился. Готовый тут же наградить себя затрещиной за ненужное красноречие. На золотого мальчика, как и следовало ожидать, его слова не произвели никакого впечатления. Проигнорировав холодный отпор профессора, он разговаривал сам с собой, блуждая по комнате, на ходу задевая углы и заставляя Снейпа молиться, чтобы вытрезвляющая настойка, которую он ему дал, подействовала прежде, чем Гарри со своей нарушенной координацией превратит его тщательно убранный кабинет в царство хаоса. - Знаете, профессор, - начал Гарри, остановившись прямо напротив Снейпа и осоловело уставившись в небытие. – Мне говорили, что в девушке должна быть загадка. Вот в Вас, - и тут он вдруг поднял взгляд на Снейпа, глаза которого медленно расширились, - вот в вас она есть. Правда, - задумчиво добавил Поттер, - вы не девушка. Да какая к чёрту разница… И, не успел Снейп опомниться, как Гарри, отбросив в сторону ненужные сомнения, очертя голову ринулся навстречу неизвестному. Незнакомые, уже не мальчишеские, но ещё не мужские губы прикоснулись к его губам. Снейп застыл, не в состоянии дышать, не в состоянии поверить, что тот самый Поттер, который был занозой у него в заднице много долгих лет и который, судя по всему, имел о нём, Снейпе, столь же лестное мнение, целует его. Конечно, поцелуй оставлял желать лучшего: профессор мог бы многое сказать о неумелом, но зато очень наглом языке, пытавшемся разомкнуть тонкие губы, привыкшие к ядовитым усмешкам, а не пылким поцелуям. Но тело профессора, в отличие от его разума, считавшего всё мерзкой издёвкой и готового ответить тем же, было совсем иного мнения. Вначале Снейп ограничился тем, что приоткрыл рот навстречу бесстыдному напору Поттера. Разумеется, он собирался что-то сказать, выпустить в адрес Поттера очередную шпильку и покончить со всем этим мракобесием. Но вместо этого его рука против его воли скользнула Поттеру на покрытое красной тканью плечо. Еще несколько секунд профессору потребовалось на то, чтобы, плюнув на всё, обхватить Поттера за талию и прижать его к стене, и впиться наконец в горячие, пахнущие алкоголем и свободой губы так, как он всегда (невероятно) и хотел. А затем… затем наконец подействовал вытрезвляющий настой. Поттер резко отстранился и поднял на Снейпа зелёные и абсолютно ясные глаза. Времени подумать о том, как это унизительно и как паршиво он, Снейп, будет чувствовать себя в ближайшие пару недель (месяцев, лет, всю его долбаную жизнь) у Снейпа не было. Зато его хватило на укол боли в груди – такой силы, что он едва не задохнулся. - Почему Вы это сделали, профессор? – раздался в комнате тихий голос Гарри, но Мастеру зелий показалось, что он говорил непростительно громко – так сильно были напряжены его нервы. «Он издевается…» - подумал Снейп, дрожа от волнения, но не в силах выдавить из себя ни слова. Они по-прежнему стояли слишком близко, и профессор чувствовал – чувствовал, Мерлин подери, всеми нервными окончаниями – рваное дыхание Поттера у себя на шее. Он поспешно отошёл на несколько шагов и попытался взять себя в руки – в конце концов, если Поттер не сделал этого ему назло, он тоже вряд ли в восторге от произошедшего. Пока ещё не поздно притвориться, что ничего и не случилось… - Убирайтесь, - дрогнувшим голосом произнёс он, - убирайтесь, Поттер, просто уйдите. Но, как Снейп уже не в первый раз убеждался, в этой жизни всё было не так просто, особенно с Гарри Джеймсом Поттером. - Почему? – не унимался Гарри, осознанно или сам того не желая выпивая из профессора последние силы. Ответ вышел надорванным, слабым – совсем не таким, каким он хотел его сделать. - А почему Вам, Поттер, всегда надо быть таким ослом? – почти прорычал он. – Вам что, по слогам повторить? Какую именно часть слова «убирайтесь» Вы не вполне поняли? - Я всего лишь хочу знать, - Гарри помедлил, и Снейп был удивлён, не услышав в его словах ни гнева, ни насмешки, которых ждал с минуты на минуту. – Вы ненавидите меня… Всегда ненавидели. - Я никогда не ненавидел тебя! – горячий протест сорвался с губ прежде, чем Снейп успел себя остановить. («В который уже раз за этот день. Такими темпами я и в двойные агенты годиться перестану…») Но осознав, что терять уже всё равно нечего, он глухо проговорил, бессильно качая головой, - Это ты ненавидел меня. А я бесился. Что мне ещё было делать?.. - Значит, - в голове Поттера явно шёл сложный мыслительный процесс, - значит, Вы… Повисла гробовая тишина. На каминной полке оглушительно тикали старые часы в виде гриндилоу. Снейп резко отвернулся и прижал к губам бледную тонкую ладонь. Последние крупицы достоинства издохли в судорогах после слов глупого, совершенно бестактного Мальчика-Которого-Он-Любил. Чьи-то осторожные пальцы коснулись его руки, заставляя отнять ее от лица. Встретившись взглядом с глазами за стёклами очков, Снейп обречённо произнёс: - Да, Поттер. Поздравляю. Вы наконец-то проявили несвойственную вам проницательность и разгадали ребус. А теперь идите и расскажите всей школе о том, что узнали о поганом слизеринском ублюдке, а меня оставьте в покое. Я очень устал. Не в силах больше смотреть в это ненавистное и столь же желанное лицо, обрамлённое ореолом непокорных каштановых волос, он резко взмахнул ладонью, недвусмысленно указывая Поттеру на дверь. Тот же, со свойственным ему упрямством, как всегда отказывался повиноваться. - Но тогда… - прошептал Гарри несмело. - Ну что вам ещё? Рыча, Снейп развернулся на каблуках. Гарри наконец-то последовал примеру своей подруги Грейнджер и начал проявлять здоровое любопытство. Только вот выбрал он для этого не самый, прямо сказать, подходящий момент, да и мыслительная деятельность, даже в трезвом виде, явно давалась ему с некоторым трудом. - Если всё это правда, я не понимаю вот чего, - начал Гарри, медленно приближаясь. Снейп просто стоял не шевелясь, не сводя глаз со знакомой худощавой фигуры. Следующую фразу Гарри произнес, приблизившись к профессору вплотную. - Почему, - прошептал он, и Снейпу едва удалось разобрать, что он говорит, - почему тогда Вы не хотите поцеловать меня снова? И тут мир окончательно встал с ног на голову. …На пол, сопровождаемые треском, звоном и клубами разноцветного дыма, посыпались хрупкие склянки, когда Снейп, позабыв, результатами каких кропотливых трудов они были – да что там говорить, позабыв вообще обо всём! – опрокинул Гарри на свой рабочий стол. Гарри не сопротивлялся. Уже позже Снейпу пришло в голову, что ни одна из некогда заветных жидкостей не взорвалась разве что только чудом. На ближайшие же пару часов его мысли обрели совсем другое русло, и в них не было места ни зельям, ни заклятьям, ни Дамблдору с Вольдемортом – вообще никому. Единственным, что он помнил, шептал и стонал в тот вечер, было имя Гарри. И он не мог не улыбнуться – улыбка далась ему с небывалой легкостью – когда после всего, что произошло, мокрый от пота и безумно счастливый Гарри прошептал едва слышно его собственное – звучавшее как шорох вереска перед грозой: - Северус…