terrible question

— подруга моя любезная, могу я узнать, как твоё округлое тело прибыло сюда за такое короткое время? —

— а можно ещё один? —

— нaигранно надменно и без всякой заинтересованности в лице ответила муни.

ина перестал улыбаться. замолчал, отвёл глаза влево, отвёл глаза вправо…

… отвёл глаза вниз…

… отвёл влево, а поднять глаз на муни так и не осмелел. застыл с тупым выражением лица и думает, что делать, что сказать — глупость? это он уже делал. безумство? ` да, это именно то, что он собирался делать. отрепетировал раз 100 наверное, чтобы не наговорить дурацкого, чтобы в самый неподходящий момент не впасть во внезапную депрессию или не начать вести себя маниакально, или, ещё хуже, всё вместе.

собравшись с мыслями, ина заговорил.

— муни… —

—… не хочешь… встречаться? ` —

муни от такой идеи словно током пробило. она широко и с удивлением раскрыла глаз.

ина разволновался сильнее, чем радиоволны и чудом из-за этого не начал метаться из стороны в сторону, махать руками, орать и плакать. он боязно ожидал ответа, до сих пор смотря куда—то влево.

ина нахмурился. от таких слов стало откровенно обидно. ина, конечно, ожидал преимущественно такой реакции, но в глубине души надеялся на положительную и крестил пальцы за неё.

— да. —

муни вместе с глазом раскрыла и рот. по выражению её лица было видно, что она не была рада такому вопросу, совсем не рада — себя и ина в паре она воспринимала как двух друзей—разгильдяев и не более. и ей не хотелось что либо менять. муни отлетела на шаг подальше. ещё на шаг., а потом как можно скорее смылась в ближайшую дверь на возвышении. ина стало ещё обиднее. его лицо вмиг поменяло свои цвета: правая часть окрасилась в белый, левая — в чёрный, — грусть значило. ина проводил муни синим взглядом. совсем разочарованный, ина продолжил идти к великому рунасу, но не пройдя и 5 шагов, его чуть не вырвало от избытка негативных чувств. в глазах забегал белый шум, спрайт размножился на 3, и все трое закрыли рот обеими руками. ещё пару шагов прошёл, а потом так разревелся женским голосом, что от отчаянья руки поотделялись, и сам он упал на колени. проревел 40 минут лёжа на спине и размышляя о своей глупости, только потом кое—как встал и уже поплёлся к великому рунасу, о возможном поведении не печась. загадал 2 желания — пришлось торговаться, что ина умел очень даже хорошо. первое желание было исполнено точно, ина вернулся обратно в свой мир., а насчёт исполнения второго ему оставалось только гадать.

мир был красивше остальных, хотя таким же плоским и крайним. все предметы были исключительно геометричными, а на фоне установлено ночное небо с созвездиями. муни витала на самом его краю и думала о случившемся. может, надо было просто сказать «нет» и всё. она ведь его, наверное, обидела. ещё как! и кто знает, что он будет теперь делать. по пустякам может в депрессию впасть, а тут что будет? надо было загадать что—то получше, чем похудеть.

ина первым делом по возвращению в свой мир решил напиться потому, что «больше ему делать нечего». и напился. сидел в обители с полностью белым лицом и жёлто—синими глазами, жуя прикупивший у торгаша туррон, глючащий спрайтами и смотревший на крутящийся в небе месяц. не надо было её о таком спрашивать не загадав желания. нужно было её опередить, или спросить позже. нет, не нужно было спрашивать вообще. так было бы лучше им обоим, точно… у ина в глазах замигал белый шум и его вырвало. стало так грустно, что левая, гладкая половина расплавилась и отлетела куда—то в сторону, всё его тело стало серым, волосы длинными, а левая сторона индетична правой. на нём буквально не было лица и руки, закрывавшие его, заменяли ему его потому, что на них образовались глаза и рот. и никто ничего в шутку злого не скажет, не отругает за пьянство. никто не утешит.

муни и ина не виделись несколько дней. муни уже давно вернулась в свой мир и каждый раз при виде ина на горизонте как можно скорее уматывала и пряталась. ина находил себе новых друзей и дружил, снова находил, снова дружил. муни делала точно также — каталась вместе с байкерами день напролёт. нередко вспоминались вместе проведённые дни и грели душу, а как только воображала себя и ина в виде любовной пары, так сразу противилась. честно, хотелось к нему вернуться, хотелось снова быть друзьями. хотелось подойти и извиниться, только слишком боязно. только не после тех дров, которых она наломала, слов, которые она сказала. стыдно было, и всё. муни развлекалась, как могла, но ни азартные игры, ни гонки, ни ещё какая—нибудь белиберда не избавляли её от мыслей о ина. только расслабится, забудет, так этот чёрт сразу в голову лезет. клялась не вспоминать, и на следующий день нарушала клятву. злилась на себя за это. раз забыть не получалось, муни решила воображать. и чем больше она воображала, тем тоскливей становилось без ина. теперь хотелось быть рядом. сидеть рядом с ним и болтать о чуши, как обычно. она бы шутила над ним, а он над ней. теперь думать о нём было не так уж и плохо. как раньше.

она наблюдала за ним издалека. ина каждый раз казался таким счастливым со своими новыми друзьями и подругами. муни становилось завидно и зло потому, что теми друзьями и подругами была не она. муни нахмурилась и отвернулась. всё ведь наладилось, они оба нашли друзей и были счастливы. что ещё надо?

были счастливы, бесспорно, однако у муни на душе было неспокойно. в последнее время она стала меньше смеяться. её друзья обратили на это внимание, спрашивали, но после раздражённого "всё нормально" перестали к ней лезть. муни сама не знала, что с ней такое — всегда парила весёлая, а тут резко погрустнела. без лучшего друга стало совсем плохо. настолько, что наплевала бы на стыд и прилетела, лишь бы быть рядом. и с чего вдруг—...

осознание больно вдарило в голову.