first

      До её появления он не чувствовал ничего. Не помнил, когда в последний раз улыбался ненаигранной улыбкой, той, которой улыбаются дети и по-настоящему счастливые люди. Убеждение в том, что эмоции, что положительные, что отрицательные, – бесполезная трата времени и жизненных ресурсов, закрепилось в сознании намертво. Поэтому не пытался одаривать женщин, что были у него, нежностью и заботой. Влюбленность и подобные явления были до невозможности чужды ему. Не задумывался об этом, но в глубине души сильнейший воин человечества боялся этой неизвестности, да боялся так, как не боялся остаться наедине с доброй сотней титанов.       Но в один момент изменилось всё. Леви считает, что весь круговорот эмоций завертелся тогда, когда он впервые посмотрел в глаза цвета стали. Девчонка была намного младше его, да и к тому же доставляла огромную уйму неприятностей, но он продолжал возиться с ней. Не подпускал Микасу близко к себе, но замечал то, как иногда проскакивало тепло к ней. На построении задерживал на ней взгляд особенно долго, но вольностей себе не позволял. А иногда хотелось до одури. Боялся этого, но не признавал, продолжая обманывать самого себя. Временами был слишком резок с ней, но уже тогда было понятно, что это всего лишь броня. Броня, которая должна была защитить его от ненужных эмоций.       Все эти моменты остались в голове Аккермана воспоминаниями, иногда согревающие, они вызывали совсем незаметную улыбку на его лице.       А сейчас эта самая Микаса льнет к нему с детской наивностью, и он продолжает учиться дарить ей ту нежность, с которой сам не был знаком до появления в его жизни этой несносной девчонки. Чувствует, как нежные ладони удобно размещаются на его шее. Этот жест заставил лёгкую улыбку тронуть уголки губ, слегка смягчая лицо Аккермана. Микаса немного небрежно поправляет край ночной рубашки, из-за некоторых движений оголивший бедра девушки. Вместо сна она вновь пришла к нему. Они часто проводили время вместе именно ночью, ведь только в это время суток им никто не мешал. Микаса могла часами сидеть, прижавшись к Леви, и в последствии засыпать на его плече, а он позволял. Порой ему казалось, что позволял он слишком много, но когда на кукольном лице девчонки сияла довольная улыбка, всё забывалось. Она и впрямь единственная, кто смог повлиять на него так. Будь на её месте кто-то другой, капитана бы уже затошнило. Но сейчас он с Микасой, и это с головой оправдывало то, что вместо того, чтобы поморщиться, Леви поглаживает спину девушки. Она невольно вздрогнула от его прикосновения, пытаясь найти более удобную позу. В сознании искра проскочила. Неожиданно мужчину охватывает жар, а мысленно он проклинает Микасу, что сейчас неловко переминается, касаясь бедром его паха. Словно не заметив ничего, она приблизилась к лицу капитана настолько близко, что стало проблематично дышать обоим. Между их губами, казалось, и сантиметра не осталось. От такого контакта Микаса издает протяжный вздох, и Леви, наконец очнувшись, поддается искушению таких желанных губ. Поцелуй получается чересчур влажным, но это мало волнует его. Внимание он обращает на совсем другое. На девчонку, что сейчас совсем немного отстранившись закусывает свою нижнюю губу. Леви изучает взглядом каждую мелкую детальку, вплоть до еле заметных трещинок на этих самых губах. От жара в ушах слабо зазвенело.       Холодные стены обычно не радовали теплом, но сейчас температура между этими двоими накалилась до сотни градусов, заставляя кровь закипать.       Осмелев под действием окситоцина, Леви стал мягко касаться кожи девушки, с особой осторожностью водя пальцами по её идеальному телу. Микаса смутилась, но стойкого желания оттолкнуть мужчину не было, хотя мимолетные мысли об этом возникали. Возникали не потому что ей было неприятно, а из-за банального чувства страха. Аккерман это будто почувствовал и, шепнув девице что-то по типу «‎всё хорошо»‎, поцеловал край её губ. Это помогло ей расслабиться, и вскоре Микаса уже принимала ласки его шершавых ладоней и слегка выгибалась, когда огрубевшие подушечки его пальцев оказывались на спине, задирая сорочку. Он слегка поглаживал разгоряченную девичью кожу и иногда сжимал талию в те нечастые моменты, когда дыхание девушки становилось слишком близко и начинало обжигать его. Заставляло пульс учащаться ещё больше. Неожиданно для самой себя Микаса ерзает и, еле касаясь своей промежностью его паха, чувствует эрекцию капитана. Снова не может не позволить ему захватить её мысли, пробираясь куда-то под кожу, вызывая лёгкую и даже приятную тяжесть во всем теле.       Этот коротышка посмел залезть так глубоко, под ребра, и заставил себя чувствовать так, что если попробовать вырвать его оттуда, то разом переломаются все кости и в груди зазияет огромных размеров дыра. И будто зная это всё, Леви не собирался делать ей больно, и поэтому сейчас, схватив Аккерман за шею, он припадает к её рту своим, так по-собственнически сминая её губы. Шумно целует и, всё также держа одну свою руку на её шее, слегка поглаживает большим пальцем её кожу. Показать то, что она принадлежит только ему. Доказать это ей. Капитан в очередной раз отмечает то, как по-детски она нежна, но в то же время вот она, сейчас целует его и даже не думает отстраняться, шумно дышит от каждого его прикосновения и вьется, словно ветер. Такая податливая, готовая принять его прямо сейчас, без каких-то других ласк, и от одного только вида её такой мужчина готов был кончить.       Микаса трется о него снова, в этот раз плотнее, и от такого контакта сама не может сдержать тихий стон, который она выдыхает в рот Леви. Самодовольно ухмыльнулся про себя, он был доволен тем, что услышал только что. Разорвав поцелуй, он не отстраняется, а сохраняет близость и, заглянув в её глаза, такие родные и такие похожие на его, проводит языком по её нижней губе. А после прикусывает её, совсем немного оттянув. Ощутив привкус железа, Аккерман начинает посасывать её, и, чувствуя тяжёлое дыхание Микасы, мягко слизывает кровь с её губы.       В следующую же минуту мужчина помогает ей избавиться от рубашки и откидывает её в сторону. Щеки девушки в ответ на это словно розовым пламенем загораются. Сейчас его педант спит, а он сам доволен, и поэтому беспорядок – это то, о чем он подумает в последнюю очередь.       Взгляду Леви открылась грудь Микасы, и от ее вида, и от того, насколько девушка близко, его рассудок помутнел ещё сильнее, словно грозовые тучи заволокли до этого ясное небо. Припадая ртом к её груди, берет между губ её сосок и обводит языком вокруг, ощущая то, как Микаса выгибается и шумно вздыхает. У самого дыхание напрочь спирает. Она кладёт свои руки на его затылок, переплетая белые пальцы между его жёстких волос, пока капитан ласкает её грудь, доставляя заметное удовольствие.       Мужчина касается кожи девушки губами, ведя дорожку из почти невесомых поцелуев к её шее. Горячие касания контрастировали с холодом, исходящим от стен, и обоих колотило от этого.       Утыкается носом в ложбинку хрупких ключиц и, вдохнув аромат казенного мыла и ещё чего-то свежего, он кусает Аккерман, из-за чего та еле сдерживает стон неожиданности. Капитан удобно размещает свои руки на её бедрах и начинает поглаживать их. Хочет её всю. Захлебнуться в ней. Утонуть в её глазах навсегда. И даже этого было до чертей мало. Он хотел трогать её. До безумия хотел гладить её тело, сжимать пальцами кожу, кусать, изучать каждый изгиб. Сейчас для него имеет значение только Микаса, в теле которой его умелые руки разжигают сильнейший огонь.       Внезапно охрипшим от возбуждения голосом он шепчет её имя, и в ответ она произносит тихое «‎Леви»‎.       Ей хотелось произнести это. Было в этом что-то такое, что нравилось Микасе. Ей интересно было, как зазвучит его имя, если гласные немного растянуть или прокричать на связках. Для неё это был такой странный, но такой желанный интерес, что самой дико было.       Он заставляет Микасу чуть привстать и проводит двумя пальцами по её нижнему белью, подмечая его влажность. Сносит голову от того, что такое стало позволено только ему. С неким трепетом поглаживая её по спине, капитан снимает с неё всё, будто лишая последней защиты. Заметил, как казавшаяся до этого раскованной Аккерман сжалась, и поэтому на её шею осыпался град словно прозрачных поцелуев, оставленных как-то бегло, но по-своему мягко. Микаса вновь немного поднимается и сама тянется к его губам. Он не смеет отказать ей в поцелуе, сейчас уже более нежном, чем было до этого. Пока девушка отвлечена, он собирает смазку двумя пальцами, водя ими по складкам. Смело поглаживает её по бедру, словно успокаивая, и пока девушка отвлечена на поцелуй, вводит в неё один палец.       Через короткое время Микаса уже ощущала в себе смелые движения пальцев. Выгибается, пытаясь ощутить их глубже, и Леви помогает ей. Он смотрит в её стеклянные от возбуждения глаза, чувствуя лёгкую боль, вызванную теснотой брюк. С очередным стоном, что был громче предыдущего, Микаса отводит глаза. Чувствует, как вниз живота прилило тепло, отдающее в кончики пальцев слабым покалыванием. От чего-то зазвенело в ушах, и по её телу разошлось незнакомое чувство, которое Аккерман не испытывала ранее.       –Смотри на меня, Микаса.       Сквозь пелену поднимает глаза на своего капитана. Леви, чувствуя то, как она близка к разрядке, продолжает двигать пальцами. Внимательно изучает её лицо, желая запечатлеть этот момент в своей памяти. Снова ловит её чудесный вздох и замечает то, как в уголках её глаз собрались небольшие бриллианты слез. Мужчина шепчет девушке о том, что она прекрасна. Сам понимает, что готов надрываться об этом на весь мир.       –Леви! – крик врезается в стены и разбивается на тысячу осколков.       Один толчок, и Аккерман чувствует, как мышцы Микасы начинают в диком темпе сжиматься. Девушка задрожала в его руках и, тихо всхлипнув, вжалась в его тело. Пока она отходит от случившегося оргазма, капитан нарочито медленно облизывает пальцы, несколько секунд назад бывшие в Микасе, пробуя её на вкус. После целует уголок её покрасневших чуть пухлых губ и большим пальцем обводит побелевшую полосу на её щеке. Хотелось зацеловать каждый её шрам.       Леви судорожно вздыхает и помогает девушке немного отстраниться для того, чтобы он мог наконец сбросить с себя давящие в районе паха штаны и белье. Аккерман смотрит на мужчину такими невинными и светлыми глазами, будто не в ней сейчас были его пальцы, и совсем не она кричала имя её капитана. Это ему несомненно нравилось. Нравилось то, что до него она была никем не тронута. Нравилась её неопытность. Нравилось в ней абсолютно всё, без никчемного остатка. Подтягивает Микасу к себе, уже обнаженному, но всё еще не спешит. Ведёт влажным языком от ее груди и до какой-то невидимой точки на её ключицах, кусая белую кожу там, где остановился. Осторожно прихватывает её за бедро, слабо сжимая. Свободной рукой Леви направляет член и проводит пару раз головкой по промежности, собирая влагу. Не мог войти в неё без подготовки, каким бы сильным желание овладеть этой девчонкой ни было. Он помогает ей опуститься ровно наполовину и замечает то, как всхлипнула и сжалась Микаса. Он приближается к ее лицу, начиная зацеловывать его. Мазнув губами кончик её слегка поморщившегося от боли носа, начинает двигаться в ней медленнее. Аккерман слышит внезапно утяжелившееся девичье дыхание и с новой силой сжимает её ноги обеими руками. На молочной коже красные полосы. Сам еле сдерживается от того, чтобы в голос не застонать от ее узости. Хрипло шепча её имя, Леви ловит затуманенный взгляд. Продолжает толкаться в ней и, видя то, что на родных глазах высохли слезы, увеличивает темп.       Низ живота вновь затянуло, также как тогда, когда капитан ласкал Микасу пальцами. Она выгибается, пытаясь насадиться на Леви глубже. Легкую боль вытеснило наслаждение, раздающееся по всему телу теплом. От очередной волны, вызванной слишком глубоким толчком, девушку кинуло в жар, и она, вновь прогнув спину, прикрыла глаза, издав сдавленный стон, который заметно пыталась сдержать. Аккерман остановил ее и перестал двигаться сам. Тихое девичье скуление, выразившее недовольство.       –Я хочу слышать тебя, Микаса, – прерывно шепчет на ухо, заставляя ту судорожно вздохнуть от горячего дыхания, обдавшего её шею. Она поняла, что он имел ввиду гораздо большее, чем просто «‎слышать»‎. Он хотел её почувствовать, от и до.       Микаса дала волю эмоциям. Она кричала от действий Леви, потому что хотела этого. Подавалась ему навстречу, потому что нуждалась в этом. Закатывала глаза, вновь надрывая голос, брала в руки свою колышащуюся в такт движениям грудь, тяжело дышала, переставая контролировать себя. Неаккуратно впивалась тонкими пальцами в его плечи, оставляя красные следы. Сквозь лёгкий звон в ушах слышала сбивчивые вздохи мужчины и его гортанное рычание, когда он был особенно глубоко. Чувствовала то, как он тоже в долгу не оставался, пережимал её бедра до такого состояния, что девушка была уверена в том, что останутся синяки. Теперь они наслаждались каждым миллиметром тела друг друга. Капитан взгляда не мог отвести от неё, такой раскрепощенной, той, которую он извратит до стыда, а она и не против будет. Продолжает глубоко входить в неё, выбивая из груди стоны, каждый громче и слаще предыдущего. Сходит с ума от того, как узко в ней, но в тот же момент так превосходно.       Удовольствие нарастало, и, несмотря на то, что Микаса была сверху, она всё сильнее выгибалась под натиском Аккермана, закатывая помутневшие от похоти глаза буквально до потолка. Мысли начали ещё сильнее путаться, когда она почувствовала то, как уколами игл во всем теле обострились накрывающие с головой ощущения.       Громкий стон срывается с пересохших губ, и она обессиленно падает на грудь Аккермана. Дико дрожит в блаженной судороге, прижимаясь так, будто желает впечататься в него. С закрытыми глазами повторяет его имя несколько раз и даже не пытается восстановить до безумия сбитое дыхание. То, как сильно теперь она сжимала его орган, доводило Леви до состояния исступления. Уже не сдерживается и, сматерившись, резко выходит, изливаясь на её бедро. Микаса слишком молода, и дети им пока не нужны. В будущем и только с ней, скорее всего. Капитан слышит тяжёлое дыхание и то, как бешено стучит сердце Микасы, готовое вот-вот пробить грудную клетку.       К ней он не чувствовал уже знакомого отвращения, которое чувствовал к женщинам, побывавшим с ним в одной постели. Убирая волосы с её покрытого испариной лба, Аккерман с особой нежностью оставляет на влажной коже девчонки невесомый поцелуй.       –Я люблю тебя, отродье.       Для него она тоже была в чем-то первой.