Тень от пожара

Эван Берк, командующий одной из элитных групп авроров, лежал на своей кровати и не мог уснуть. За окном стояла черная ночь. Конечно, он с легкостью мог бы использовать на себе Somnum, либо выпить зелье Сна Без Сновидений, однако Эван не делал этого по одной простой причине - погрузиться в объятия Морфея ему не давали воспоминания. Воспаленная память раз за разом выдавала картинки с изображениями старого аврората. Того аврората, в котором всех и каждого учили, а после тренировали по максимально сложной и одновременно максимально эффективной программе, того аврората, в котором, кроме Сигнуса Блэка, непосредственно главы структуры и по сей день, были еще десятки таких же умелых и сильных людей. Того аврората, которому выдали право на безграничное использование непростительных в критичных ситуациях, и которого по окончании войны боялось даже само министерство... Тут-то все и пошло под откос. Чинуши, сидящие в своих кабинетах и дрожащие от страха, под видом "мирного времени" расформировали пол-Аврората, урезали бюджет, равно как и возможности с правами. У магов мирного времени не бывает. Эвана с его отрядом спас Сигнус - он же и не дал разрушить структуру до конца, сумев через какие-то свои связи, а может где-то и с применением силы, оставить за Авроратом некоторые из сильнейших отрядов. Не смотря на это, если раньше Аврорат был действительно грозной и уважаемой структурой, и предназначался для в большей степени войны, то сейчас он не особо отличался от тех же Стражей, которые выполняли функцию скорее обычной полиции, нежели армии, и если бы не бо́льшая квалификация авроров (и то, это относилось только к "старичкам" типа Эвана и его группы), а также другие задачи, то Министерство уже давно бы с радостью смешало бы эти две организации в одну, и их не спас бы никакой Сигнус Блэк, сколько бы у него было полезных связей. Тяжело вздохнув, Эван еще раз обдумал это внутренний монолог, и пришел к выводу, что конкретно сейчас он сделать с состоянием Аврората он ничего не может, но вот в будущем… в верхних кругах, к которым он косвенно принадлежал, недавно начали ходить странные, ничем пока неподтвержденные слухи о грядущей войне, и Бёрку оставалось лишь надеяться и ждать. Он перевернулся на другой бок, и с чистой головой наконец прикрыл веки, чтобы через, как ему показалось, секунду проснутся от внутреннего будильника, и, зябко поежившись, посмотреть в окно. На улице светало. * * * Сидя на удобном кожаном диванчике возле входа в кабинет Сигнуса и ожидая, пока тот закончит беседовать с очередным (хотя наверняка Эван знать не мог, дверь была очень хорошо защищена от прослушки, как, впрочем, и любое из помещений аврората последние месяц-два) недовольным положением дел в их организации, Бёрк от нечего делать принялся отрабатывать и так за тысячи применений заученные до автоматизма движения палочки. Раз за разом делая немного неестественное, резкое движение рукой, он невербально использовал целую комбинацию заклятий, активируемых одним единственным словом — Adipiscin, однако просто не называл это самое слово, прервав действие заклятия в самом конце. Этому непростому приему учили именно в те времена, которые Эван с болью вспоминал вчера, и, что логично, пало оно, от неумолимой руки Министерства, как и несколько десятков других, в качестве «невероятно опасного», одним из первых. Конечно, вместо него в обучение новым аврорам добавили какую-то модификацию Bombarda Maxima, которая как бы тоже взрывает, и как бы тоже заклинания, но сравнивать эффекты этих двух заклинаний было сродни сравнения голубя с фениксом — вроде бы оба летают, вроде бы оба птицы, но, увы, магическим существом считается лишь второй. Эвана передернуло от нахлынувших воспоминаний. Захотелось плюнуть на это все и уйти на пенсию, но Бёрк сдержался, продолжая раз за разом, уже в качестве какого-то успокоительного ритуала почти устраивать взрыв в прихожей. После почти получаса такой своеобразной тренировки Эван не чувствовал себя хотя бы немного уставшим. Он уже начал думать о том, что Блэк просто забыл о его существовании, как дверь отворилась, и оттуда вышел совсем не тот, кого Бёрк ожидал увидеть — вместо мужчины в мантии аврора он увидел молодого человека в темно-зелёной мантии со смутно знакомыми чертами лица… Том Риддл, наследник Слизерина. Полукровка. Политический маргинал, слишком радикальный для Консервативной Партии. Создатель новой, Lex et Disciplina, которая теперь заседает в Визенгамоте. Объект разных теорий - то ли он креатура Аврората, то ли прокси Абраксаса Малфоя, то ли спойлер, созданный либералами. Слишком… чуждый для традиционных политических раскладов Британии, и слишком громкий, чтобы его игнорировать. Вокруг него витали слухи: говорили, что он практикует тёмную магию; утверждали, что он проводит террористический акции; заявляли, что он создаёт собственную армию. Эван точно знал, что Риддл в школе стал главой кружка молодых радикалов из высших слоёв общества: Блэков, Лестрейнджей, даже Малфоев. Потом это оформилось в политическое движение, которое издавало свои брошюры, памфлеты и газету, полную громкой критики политики Министерства. Однако Эван понимал, что таковы методы многих популистов, и не верил в политический успех Риддла, хотя и сочувствовал идеям, как и все из правильных родов. И этот сомнительный человек встретился с Сигнусом. По меньшей мере любопытно. Риддл увидел Эвана и остановился. Его лицо было непроницаемо. — Здравствуйте, капитан Бёрк, — Риддл улыбнулся, пусть и немного натянуто, — Как успехи на поприще борьбы с преступностью? — Добрый день, мистер Риддл, — Эван решил сыграть слишком занятого аврора. Он хотел проверить, настолько ли заносчив Риддл, сколько о нём говорили, — Отлично, как и всегда. Посторонитесь, пожалуйста, пришла моя очередь. — О, — Риддл сохранил улыбку на лице, — Простите, директор Блэк сейчас занят. Я зашёл к нему с просьбой устроить экскурсию по отделу, ведь мне очень интересно, как тут всё работает, а он сказал мне, что его сотрудники в штабе мне не откажут. Эвану было откровенно лень водить кого-то по отделу, да и в любом случае он знал, что маг врёт: Сигнус просил его зайти как раз в это время, и предупреждал про важную встречу. Бёрк решил немного поменять роль: показать Риддлу аврора, упивающегося превосходством над глупым гражданским. — Интерес представителей Визенгамота к Аврорату - это похвально, однако, боюсь, вы мало чего поймёте. Гражданский, — Эван постарался сделать максимально пренебрежительный тон. — О, не бойтесь, капитан Бёрк, я не настолько далёк от темы. Пришлось, знаете ли, немного подуэлировать на своём веку, и мне интересно, как устроена работа столь большой полицейской организации. Не поможете в этом нелегком деле? — Аврорат не Стража, мистер Реддл. — Правда? Я не заметил разницы. Эван решил притвориться разозлённым этой репликой. Риддл же на самом деле ничего не мог ему сделать. — О, и чья же это вина, белоручка из сборища бабуинов, путающих за какую сторону держать палочку? Прочь с дороги, у меня сейчас назначена встреча, а вы попусту меня задерживаете. Тут Эван картинно вскочил с диванчика и шагнул в сторону Риддла, но тот, вопреки ожиданиям, лишь усмехнулся и произнёс: — А вы, Эван Бёрк, неплохой актёр, на каком-то чинуше эти потуги могли бы и сработать, но, увы, на этот раз свою роль вы проиграли. Эта клоунада окончена: цирк уехал, клоуны передохли. И впредь, не смейте вставать на моем пути. Вы просто не понимаете возможных последствий. Все это время с лица ещё почти мальчишки не сходила кривая улыбка, но произносились слова таким тоном, что Эван понял: с этим человеком шутить действительно не стоит, как и затевать столь опасных игр. Не было исключено, что Риддл знал о его настоящем характере ещё до начала разговора и просто забавлялся. Уже позже Бёрк по привычке проверил свои ментальные щиты, и понял, что защита полностью пропала, и это при том, что он даже ничего не почувствовал! Любые вопросы пропали сами собой. Аккуратно отодвинув ошарашенного таким поворотом событий аврора, Риддл проследовал дальше по коридору, и, уже скрываясь за поворотом, произнёс напоследок ещё одну фразу голосом, которым вполне можно было заморозить не один десяток улиц: — Как по мне, капитан Бёрк, это просто не ваш уровень. Эван же так и остался стоять в слегка странной позе возле двери кабинета. Только минут через пять он наконец отмер, и, с мыслями о том, в каком же состоянии сейчас Сигнус, у которого с этим человеком какие-то дела, вошёл в кабинет. — Здравствуй, Эван. — Здравия желаю, сэр… — Вольно. Нас здесь никто не услышит. Сам знаешь. И, будь добр, присаживайся. — Сигнус, который выглядел каким-то выжатым и слишком уж напряженным, указал на кресло напротив стола, за которым сидел. Бёрк принял приглашение, после чего немного помолчал, и, собравшись с духом, попробовал заново начать разговор: — Сигнус, перед тем, как ты выдашь моей группе очередное задание, мне хотелось бы узнать, какие дела могут вести начальник аврората… и Том Риддл? Тут Блэк внезапно как-то невесело усмехнулся и, выдержав паузу, сказал: — Всех подробностей я тебе пока что не раскрою, но могу сказать, что Риддл — наш самый-самый запасной план, на случай, если вообще ничего не сработает. Эван хотел было что-то сказать, но Сигнус его прервал, внезапно вскочив с кресла и обойдя стол, оказался буквально в полуметре от Бёрка, который непроизвольно сжал в руке палочку. Блэк же продолжил говорить, почти не разжимая губ, но это полушёпот был в каком-то смысле страшнее любого крика: — Учти, что я вообще никоим образом не хочу прибегать к нашему «запасному плану», поскольку он будет иметь невероятно тяжелые последствия, но если вдруг мне все-таки придётся это сделать… я надеюсь, ты, Эв, сделаешь правильный выбор, и не станешь мне преградой. Блэк затих, внезапно утратив весь свой гонор, и, снова обойдя стол, словно обессиленный, рухнул в кресло. Его лицо перестало выражать какие-либо эмоции, а взгляд темно-зелёных глаз устремился куда-то в пустоту. Видимо, он давал Бёрк, все это время сидевшему в кресле, время на обдумывание его слов. А до него внезапно начало доходить, что все те слухи, разговоры по тёмным углам зданий аврората, все те странные и доселе непонятные оговорки со стороны Сигнуса, и особенно вот это диалог, говорят об одном. Есть очень большая вероятность того, что скоро начнётся война, и если раньше Бёрк твёрдо знал, что всегда будет защищать Министерство и мирных граждан вместе с ним, то теперь в его душе, пока что ещё глубоко внутри, вспыхнула, пока ещё незаметная даже самому Эвану, искра революции. Встряхнувшись, Бёрк встал и заговорил своим обычным официальным голосом, на его лице больше нельзя было прочитать ни единой эмоции, кроме безразличия: — Сэр, прошу вас выдать мне соответствующие документы с информацией о проведении спецоперации по захвату работорговца, ради которого вы меня сюда вызывали. Сигнус молча, с точно таким же безразличным выражением протянул Эвану папку с нужными его команде данными. Бёрк сложил ее в один из своих карманов, и наконец расслабился. Чтобы там ни значили все эти намеки, разговоры и тем более слухи, они с Сигнусом были знакомы уже очень давно, и были лучшими друзьями ещё со времён Хогвартса. Эван непроизвольно улыбнулся, вспоминая то время, когда он был ещё робким первокурсником, и никак не мог осмелится подойти к казавшемуся тогда таким страшным старосте Сигнусу за своим расписанием. Взглянув на Блэка, Эван понял, что и того уже потихоньку отпускает: от него перестало веять угрозой и какой-то злостью, а взгляд потеплел минимум градусов на двадцать. — Слушай, Сиг, мы из-за этой работы с тобой недели две уже не общались. Как там Лана, находит, чем себя занять, пока тебя нет дома?, — произнося это, Бёрк встал, обошёл стол и взмахом руки переместил кресло к себе, после чего совершил еще один взмах, уже палочкой, и перед ними на столе появилось две чашки чая с молоком и три кусочка сахара — все, как любил Сигнус. Как ни странно, магические часы на стене кабинета как раз пробили пять. — Лане есть чем заняться, уже поверь, ты же бывал в особняке Блэков не раз. Но постоянно пишет мне, что скучает, и ждёт, когда я вернусь. — Сигнус размешивал кусочки чая непонятно откуда взявшейся ложечкой (Эван о них позабыл), — а у тебя то как с этим, Эв? Скоро уже сорок стукнет, а так до сих пор и не нашёл любовь своей жизни. — Они оба рассмеялись, после чего Эван покачал головой, — ты же знаешь, Сиг. Моя единственная любовь — это служба, а девушки, так, развлечение, — Блэк захохотал, после чего, утирая слезы, одним глотком допил чай, и, щёлкнув пальцами, вернул кружку… куда-то, поскольку достоверно знать, откуда на это раз Эван взял чай, не мог. Они ещё немного посидели и поболтали о жизни, Сигнус даже признался, что, если все-таки вся эта эпопея с… Министерством (даже сейчас он не говорил напрямую о какой-то революции, видимо, опасаясь испортить атмосферу) выгорит, то он надеется уйти в отставку, и, возможно заиметь с Ланой детей, а то и внуков понянчить, однако на этом моменте к Блэку пришли (все же было рабочее время, а он был главой аврората, и им невероятно повезло выкроить хотя бы такой кусочек времени), поэтому Эван встал с кресла, и, полушутливо отдав честь своему начальнику, другу и соратнику, вышел из кабинета. Как ни странно, душа пела, настроение было выше некуда, а мысли не омрачала почти стопроцентно предстоящая война. * * * В каком-то смысле Том Риддл мог быть даже доволен, несмотря на неопределенные ответы Сигнуса. Начало тому, чего он добивался, было положено.