Вечер

— Закаты или рассветы, Джи? Уэй-старший каждый раз покрывается мурашками от этого тихого, полного нежности и трепета «Джи», хотя парень, лежащий у него между ног и носящий точно такое же имя, зовёт его так столько раз за день, что можно было бы уже привыкнуть. Они сидят напротив довольно большого камина. За окном — ночь, звёзды и медленно падающие хлопья снега; в доме — потрескивающие брёвна, покой, запах кофе, книг и чего-то сладкого. — Закаты, — спокойно отвечает Джерард, не переставая наблюдать за танцем огненных искр. — Почему? — младший парень восклицает так изумлённо, искренне и непонимающе, что поворачивается к старшему, а тот, невольно переведя взгляд с огня, встречается с выразительными зелёными глазами, в которых плещется неподдельный интерес и ожидание ответа. — Один из моих любимых писателей считает, что закат почти всегда, во всех мирах, багров, кровав, залит расплавленным золотом, пурпурен, из-за чего думаешь, что что-то в нём есть такое патетическое, драматическое, тревожное…— низкий, хрипловатый от сигарет голос парня убаюкивал. Он замолчал и нахмурился, вспоминая, точно ли повторил слова автора, — этакие пышные похороны дня по всем канонам классики, — добавил он мечтательно и снова перевёл взгляд на камин. Младший парень неотрывно смотрел в любимые глаза напротив и с замиранием сердца слушал ответ, но потом последовал примеру старшего и тоже повернулся к огню. Комната ненадолго погрузилась в тишину, которую прерывали только зимний ветер, треск горящих деревьев и дыхание парней. Неожиданно Уэй-старший спросил: — А что насчёт тебя, Пьеро? Джерард пытался выделить школьное прозвище любимого язвительной интонацией с ноткой издевательства, но, даже несмотря на наглую ухмылку, которая после расцвела на его лице, тон получился безобидным, обычным. «С ним я становлюсь мягче», — раздражённо подумал Джерард. Повернувшись, младший парень одарил другого укоризненным взглядом, но всё ещё с теми же трепетом и нежностью, что были и в голосе. Устроившись поудобнее в объятиях старшего, Пьеро пожал плечами и просто ответил: — Я влюблён в рассветы. И в ночи. Всё имеет свой закат, Джи, но только ночь заканчивается рассветом. Остатки дерева догорали в камине, создавая в маленькой комнате полумрак и делая тени на стенах всё больше. — В таком случае, моя ночь закончилась благодаря тебе. Ты стал моим рассветом, глупый влюблённый клоун. Хлопья снега на улице сменились мелкими, неприятными снежинками, а ветер — настоящей вьюгой. Послышались тяжёлые шаги, а затем рядом с парнями упало что-то большое и мягкое. — Когда-нибудь я утоплю твоего Сентябрьского, как сделал это герой рассказа одного известного русского писателя. — Он Апрельский, Мистер Апрельский, дурак. Пьеро пропустил угрозы в адрес своей собаки. Если бы его парень не любил это лохматое чудо, он бы не гулял с ним, не кормил и не спал в обнимку. Он понимает, что за всей этой напускной ненавистью, грубостью и равнодушием сидит такой же мечтатель, как и он сам. Младший садится так, что их лица находятся на одном уровне. Они смотрят в глаза долго, очень долго. Каждый пытается отыскать что-то во взгляде другого. Наверное, младшему из парней это удалось быстрее, поэтому он шепчет: — Ты моё самое Прекрасное Чучело… «С ним я становлюсь мягче, — снова проносится в голове у старшего, — и беззлобнее, и чувствительнее, и… лучше?»