Vecordes

Октябрь, 2018. Дакота.       Маслянистые и крупные чёрный зёрна ничуть не изменились, словно время для них остановилось ещё тогда, когда Эль в последний раз переступил порог квартиры. Кошка недовольно шипит, смотрит на металлическую банку, щетинится, выпускает когти, словно готовится защищаться.       Вспышка газа, старая турка, повидавшая в жизни многое… Кухня наполняется запахом кофе, приятным, таким родным, отдающим карамелью и чем-то глубоким и терпким, затягивающим словно болото. Кошка приземляется на пол, спрыгнув со стола, ей не нравится запах, я знаю это, а ещё ей не нравится, когда я не обращаю на неё внимание. Она не знала Даниэля, но его вещей в квартире до сих пор слишком много, банка с кофе лишь одно из многого, но все они отдают болотами, кровью и приторно-сладкой карамелью.       Густой чёрный кофе ничуть не отличается от того, что постоянно пил парень, зёрна растворились полностью, придали напитку тягучесть и если не горечь в запахе – можно было это спутать с жидким шоколадом.       «Эй, послушай меня. Ты в безопасности. Просто сделай глубокий вдох.» слова эхом раздаются в голове, спустя более тридцати лет я до сих пор помню как он стоял напротив, положив руки на плечи, и чётко, делая паузу после каждого слово. Его синие глаза были полны страха и боли, из разбитой губы стекала кровь, струилась по шее, окрашивала воротник белой рубашки.       Медленно вдыхаю запах кофе, сжимаю обеими руками небольшую кружку, закрываю глаза… Тяжесть рук слишком явно ощущается на шеи, потом ниже на плечах, мне кажется, что стоит обернуться и там будет стоять он, всё в той же идеально выглаженной рубашки, с улыбкой на лице и азартом во взгляде. Но за спиной лишь холод и пустота.       Горечь кофе возвращает немного из воспоминаний, разрушает иллюзию ощущений слишком резко и жестоко. Ощущаю слёзы на щеках и жжение магии под кожей, вены словно горят, но пальцы лишь сильнее сжимают кружку.       – Где же ты сейчас… Столько времени уже прошло… – шёпот нарушает тишину, он кажется слишком громким в пустом помещении. Наивно ожидать ответа, тепло чужого кольца – единственное что указывает, что Даниэль ещё жив, но постепенно и оно затухает, каждый год в один и тот же день тепло, кажется, всё сильнее затухает.       Кружка с недопитым напитком остаётся на столе, турка, наполненная водой, брошена в раковину. Ничего не хочется делать, возможно, помою утром посуду, если будет время, что вероятно, учитывая кошмары, приследующие несколько последних ночей.       Холодная спальня в пастельных оттенках – желание Дана, когда мы жили при легионе, он именно в таких цвет описывал квартиру своей мечты, а потом мы смогла перебраться подальше от штаба, устроиться в городе и, наконец, оказаться наедине. Даже одеяло не помогает скрыться от холода, но сон приходит быстро, запах болот и южных пряностей словно окутывает, пальцы мёрзнут, за тёмной думкой сна проступают высокие деревья, и тонкими, и изогнутыми стволами и ветками, совершенно лишённые листьев они вызывает мурашки.       Босые ноги ступают по мокрой траве, но это не останавливает. Всё вокруг кажется слишком знакомым и важным. Каждое касание к деревьям обжигает, каждый шаг лишь сильнее затягивает в знакомые запахи, прибавляя к ним душащий запах гари. Постепенно деревья редеют, между ними видны каменные глыбы, остатки стен, лестниц, высоких арок, на одной из них даже остались рины, выбитые на камне, выделенные чем-то тёмным.       – Тебе нельзя дальше… Уходи! – спокойный тон переходит на крик, я не могу понять откуда звук, но узнаю этот голос, переполненный агрессией он раздаётся где-то совершенно близко, а следом и рычание животного.       Само животное появляется почти тут же, чёрная собака с алыми глазами спрыгивает с одного из остатков стен, слишком близко ко мне, её когти касаются моей руки, оставляют царапины, но это лишь придаёт сил подняться на ноги и направиться обратно в лес. Не разбираясь куда именно бегу, я просто петлял между деревьями, ускоряясь, когда рычание казалось слишком близко.       Очередной шаг обернулся падениям, но земли я так и не ощутил, вместо этого вокруг был полумрак, нарушаемый лишь светильником на стене, а рядом сидела Риша, похоже, до этого трясущая меня за плечо, её рука всё ещё до боли сжимала предплечье.       – Чего ты тут делаешь? – я не вижу лицо девушки, сидящей рядом на кровати, но ощущаю её страх и беспокойство, а ещё меня воротит от светлой магии, исходящей от неё почти постоянно. Потомок Аполлона, целитель… Надо же было мне предложить именно ей пожить вместе, чтобы хоть как-то разбавить пустоту серых стен.       – Когда я вернулась, то услышала как ты кричал… Опять… Вот и решила подняться, посмотреть всё ли хорошо. Но у тебя кровь шла, – она говорит уже более спокойно, но всё равно кладёт руку мне на висок, убирает чуть волосы, аккуратно проводит, а потом резко и неожиданно отстраняется, я слышу как её ноги касаются пола и она делает пару шагов назад, – я подожду тебя на кухне, поставлю чайник пока.       Несколько минут я всё же лежу на кровати, на губах ощущаю вкус крови, но не хочу думать об этом, алые глаза Гончей всё ещё свежи в памяти, а рука неприятно тянет в месте где во сне коснулись её когти. Подняться получается с трудом, немного пошатываясь, спускаюсь по лестнице на кухню, тут всё ещё ощущается запах кофе, но он уже не кажется таким приятным и заманчивым, как сразу после приготовления.       Неуверенно устраиваюсь на одном из стульев за кухонным столом, подставляя руки под голову, и смотрю за тем, как Риша перебирает какие-то маленькие баночки на столе, что-то неразборчиво бубня для себя. Я не собираюсь её отвлекать, пройденный этап, знаю себе же дороже будет, она ставит на стол рядом со мной стакан с зелёно-коричневой прозрачной жидкостью, но даже после этого ничего не говорит.       – Ты опять пил эту гадость! Выкинь наконец… Видишь же, до добра не доводит, – Риша держит в руках ту самую банку кофе, в какой-то момент даже открывает её, вдыхает запах и тут же морщится, – Смертью и гнилью пахнет… Откуда это у тебя?       – Это оставил Даниэль, он его пил каждое утро… До того как исчез… – я не поднимаю взгляд, смотрю на какую-то травяную настойку. Обычно банка с кофе стояла где-то далеко, я открывал её, вдыхал запах, а потом убрал обратно, крайне редко варил напиток, но раньше всё было иначе, сны были не такими яркими, не такими настоящими. На месте, где во сне была царапина от когтей монстра – сейчас были алеющие полосы, как напоминание о сне.       Девушка не спешила с ответом, она закрыла банку и поставила её на край стола, хотя всегда мгновение назад была готова выкинуть её. – Мать Даниэля занималась не самой безопасной магией, это возможно и привлекло к ней Марса, да и сам Дан не брезговал пролить чужую кровь ради магии… Если хочет оставить это – убери куда-то подальше и больше не пей, ты можешь не проснуться в следующий раз… И тут уже всё пропахло гнилью… Не ощущаешь?       – Я ощущаю запах болот и карамели… И пряностей… – отвечаю довольно быстро и кратко, разом выпивая почти половину настойки, уже не обращая внимание на специфичную горечь. В первые разы от этого вкуса воротило, но за несколько столетий, он стал достаточно привычным.       – Пряности и карамель… Дан говорил, что так амброзия для него ощущается…       – Мне кажется, он жив, не знаю где скрывается, но это всё странно… – я не уточняю что именно странно, но Риша проводит пальцами по алым следам на руке, смотрит внимательно, как на что-то необычное. Она тоже бессмертная, но даже спустя годы не перестаёт удивляться некоторым вещам.       – Я ничего на этот счёт не знаю, и скорее всего никто не знает, кроме богов, но это запретная тема, – она отвечает медленно, как и обычно, после чего берёт со стола вторую кружку, скорее всего с такой же настойной и направляется к выходу из кухни, в сторону своей комнаты, – проветри тут всё же, а то дышать невозможно уже.       В ответ лишь тихо произношу «хорошо», после чего допиваю настойку и направляюсь к окну, распахнув его, вдыхаю прохладный утренний воздух, решая устроиться в части комнаты которая гостиная, не возвращаться в комнату, всё же в сон клонит, но там слишком многое напоминает о Даниэле, а вернуться в туманный лес желания нет.