i will save you

Первым, кого видит Юнги, когда лениво выбирается во двор, чтобы спокойно выпить лимонад под тенью дерева, удобно устроившись под тентом — это бегущий Тэхён, перебирающий ногами так быстро, будто за ним черти гонятся. Много-много чертей. — Юнги! — практически верещит он, пытаясь открыть калитку. — О, нет, — вздыхает Мин, мысленно готовясь выслушивать гиперактивного друга тогда, когда солнце едва выплыло из-под земли. — Смотри кого я нашёл! Правда, он миленький?! В руках Ким держит… Крольчонка. Самого натурального крольчонка. Пушистого и беленького. Из тех, у которых даже на ушах шерсть топорщится на ветру. — Давай оставим его? Пожалуйста?.. Юнги кажется, что перед ним стоит не двадцатитрёхлетний парень, а какой-то детсадовец. Максимум — ученик младшей школы. Тэхён всегда был таким, а поступление в Академию искусств, где он создавал картины, сродни тем, что рисуют пальцами, пятками и бог знает чем ещё, сделало его ещё чудесатее. Ну просто очень странным, словно не от мира сего. Даже его внешний вид кричит об этом. Чего только стоят одни ярко-голубые волосы? А цветастый халат, наброшенный на пижаму с рисунком пасхальных куличиков? Ноги и те босые, как только не поранился? Это Юнги даже злит, потому что он уже тысячу раз говорил младшему о том, что тот должен беспокоиться о своём здоровье. Какой дурак будет бродить босиком, когда на улице полным-полно острых камешков, битого стекла и другой дряни? — Хён, давай оставим его, ну пожалуйста. Я куплю ему клетку, просторную и очень-очень удобную. И буду с ним гулять каждый день. Правда, буду, чего ты так на меня смотришь? Когда Тэхён дует губы сердце Мина обычно тает как мороженое под солнечными лучами. Они дружат уже много лет. Знакомы так давно, что кажется будто вышли из одной утробы. Наверное, только потому Юнги и терпит его выходки, позволив переехать жить к себе. Так и экономнее и хоть кто-то присматривает за Кимом, у которого шило в заднице. — Я гулял, знаешь, как обычно, искал вдохновение. И увидел под кустиком это чудо, — сюсюкается Тэхён, сжимая крольчонка в своих руках так крепко, что тот издаёт сдавленный писк. — Сначала он не хотел даваться в руки. Но потом я приманил его конфетой. — Кролика? Конфетой? — фырчит Мин, сужая глаза. Он, конечно, и сам приверженец гастрономического разнообразия, но чтобы крольчонок и конфеты… Не даром же глаза пушистого показались ему слишком умными. Ещё и это пятнышко на белоснежном пузике. Разве может быть у животного тату в виде крошечной змейки, ползущей к местечку между задними лапами? Ким Тэхён как всегда просто нечто. Юнги сгибается пополам, прыснув со смеху. — Ну, чего ты, хён? Что смешного? — А то, что это, — выдыхает Мин. — Оборотень. Тэхён расширяет глаза, округляя губы. — Да что ты… Не может быть! — Тату, Тэ. Как ты мог его не заметить? — Какое?.. Оу. — Да уж, — кивает Юнги, с интересом наблюдая за тем, как друг краснеет, а потом медленно опускается на корточки, выпуская крольчонка из рук. Тот отскакивает на пару метров, яростно дёргая ушами. Да так и застывает, не двигаясь. — Он что… Хочет прямо здесь?.. — почему-то шёпотом спрашивает Ким. — Не знаю. Но громкий хлопок и яркая вспышка говорят сами за себя. — О. Боже. Мой, — мямлит Тэхён, когда на земле оказывается парень. Очень-очень голый парень, прикрывающий своё добро ладонями. У него тёмные глаза и почти иссиня-чёрные волосы. А ещё довольно развитое тело. Такое, которое можно получить лишь после долгих и упорных тренировок. — Эм, — выдаёт Юнги. — Тебе, должно быть, нужна одежда? — Не помешала бы, — кивает парень. — А то моя осталась в парке, потому что один идиот схватил меня за уши и притащил сюда. — А как… — Хён! — восклицает Ким, отчаянно краснея. — Может быть, всё было немного не так… Юнги вздыхает, думая о том, что ещё слишком рано для всего этого. Поэтому, он решает вести себя как взрослый двадцатипятилетний мужчина — он вытаскивает из кармана телефон, чтобы позвонить Чимину. — Йя! Хён! Ким звучит так отчаянно, что он всё-таки передумывает включать FaceTime и убирает трубку от уха. — Чаю? — насмешливо спрашивает он у незнакомца. — Я, пожалуй, пойду, — отзывается тот. — А как же ты… Дальше Юнги уже слышит неразборчиво, потому что парни отходят всё дальше и дальше, но одно-таки слово врезается в его память: «Чонгук-и!». И если это имя того парня и Тэхён пропел его таким сладким мечтательным голосом... Храни его бог. Теперь от Кима никуда не деться.