В конце смены

      Даша переполненная гневом выше крыши, поспешно удалилась в сторону бабушкиного домика, где сейчас происходила регистрация новых вожатых.       – Что, Дашка, с Эдикои поцапались? – воопрашает бабушка, как только за Светловской хлопает дверь.       – А с этим Эдикои по нормальному поговорить невозможно! – говорит в своё оправдание Даша.       – Ой, Дашик, сто лет друг друга знаете, с песочницы, буквально, а ссоритесь, как кошка с собакой, ей богу!       – Всё, ба, закрыли тему! – наконец Даша появилась в комнате.       Двое мужчин сидели на стульях, в ожидание, когда подпишут их бумаги. Они лишь бросили короткий взгляд в сторону девушки, только Виктор посмотрел дольше, но как только Даша повернула голову в его сторону, отвёл.       – Что, Танька с Леной приедут? – прерывает тишину своим вопросом Светловская.       –Да, – Образцова кидает взгляд на часы, – в пробке задерживаются, наверное, звякни на кирпич этот, – головой кивает на телефон.       Евгений и Виктор тихо смеются, а Даша, вновь прибывая в духе, усмехнулась:       – Ну, ба, какой кирпич? Это ж Нокио! Самый новый, между прочим! Мы значит искали, старались, а ты его кирпичом кличишь, да?       – Тьфу на тебя, звони уже!       – Ба, связи же нет.       –Ой! – разводит руками, – Точно, совсем забываю! Старая стала, кошмар!       – Опять двадцать пять! – Светловская закатывает очи, и найдя взглядом старый проводной телефон, подходит к нему.       – Алло, Тань, привет! Это Даша! Да! Конечно! Не, в этот раз серьёзно, не на прогулку! Вы скоро? Что? Пробка? Ага, ага, бабушке так и передам! Всё, ждём, до встречи, Лене – привет!       – Ну, чего?       – Чего-чего! В пробке они, позже подъедут! Авария где-то под Питером!       – Боже!       – Ба, записывай давай!       Светловская садиться на стул, рядом с мужчинами.       – Вы тут часто бываете? – неожиданно интересуется Евгений.       – Почти каждое лето. – отвечает Даша, задавая встречный вопрос, – А вы в лагере раньше работали?       – Нет... Только в школе! – отзывается Убегаев, глядит на Виктора и продолжает, – Я в начальной школе работаю, а Виктор Сергеевич труды ведёт у старшей школы!       В подтверждение Виктор кивает.       – А вы, кто по профессии? – задаёт вопрос Ромашкин.       – Я пока никто! – усмехается Даша, но завидев не понимающие взгляды мужчин, спешит заверить их, – Я учусь в университете на рестовратора, скоро диплом защищать нужно!       – Какая была практика? – вступает вновь в диалог Евгений Дмитриевич.       – Книгу в двести страниц востанавливала. Старая. Года так тысячи девятьсот пятидесятого.

***

      – Вот здесь по вечерам собираются все отряды и вожатые рассказывают им всякие истории про реку, – Дарья указывает на водоём рядом с домиками. – дети, в основном, приезжают из неблагополучных семьей или с трудным характером, чёрт знает, что в этой маленькой головке таится? Мы всегда говорим, что там чудище водное иль чёрт какой, чтоб ночью купаться не лезли...       – Работает? – спрашивает Виктор, встав рядом с Дашей.       Светловская продолжает смотреть вдаль и не отводя взгляда, качает головой, грустно улыбаясь.       – Верят только дети класса до пятого, остальным наплевать, ночью вылавливаем, за углом поджидаем и так далее.       – А что если... – Ромашкин склоняется над ухом Даши, изрекая свою идею.       Отстранившись он смотрит на Светловскую, на лице которой расцветает улыбка и она повернувшись к нему, выдаёт:       – Классно! Вы гений, Виктор Сергеевич!

***

      Пока Даша проводила экскурсию Ромашкину, Эдику досталось это сделать Убегаеву, потому что Зинаида Андреевна решила нагрузить Градова.       Червяк неимоверной злости грыз Эдуарда, а так же что-то неприятно колыхалось в груди. Сложно ему было смириться с той мыслью, что мнение Даши с его не совпадает. Светловская не дура, это Градов чётко осознаёт, так же подмечая, что наивной она никогда не была, но в этот раз, она поступила весьма странно по его понятиям. Эдик сразу заметил искру, что промелькнула у подруги при виде Ромашкина, что он яро отрицал. Он же ведь какой-то стрёмный, чем он ей понравился?       – Эдуард, – зовёт его Евгений, кладя руку ему на плечо.       Эдик сразу обозначил границы с теми, кто мог обращаться к нему на ты, а кто нет.       – Да?       – Дарья твоя девушка?       – Что? – удивляется Градов, впадая в ступор.       – Ну, просто ты за неё так переживаешь... – аргументирую свою гипотезу Убегаев.       – Мы с ней с детства дружим. – отвечает блондин. – Она мне, как сестра.       – Тогда тебе стоит перед ней извиниться. Пока не поздно.       – На что ты намекаешь?       – Времени слишком мало на глупые обиды. Раз она тебе так дорога, то стоит попросить прощение, ведь смысла нет на друг друга обижаться, ведь так?       Эд молчал, пытаясь переварить информацию.       – Ты прав. – изрёк Градов. – Сейчас закончим и я схожу к ней.

***

      – Да ты...! Знаешь, кто ты!? – вопила Светловская уворачиваясь от шариков, наполненных водой.       – Знаю, Дашкинс, знаю! – Эдик целится вновь и промахивается с тяжким, – Эх! Поддайся деду, чё сложно что ли?       – Прошло всего пятнадцать минут, Вить, – вздохнул Убегаев, садясь на лавку рядом с Ромашкиным, что вдали разглядывал Дашу, бегущию от Эдика. – тут тебе не блатные дружки! – неожиданно выдаёт Евгений, от чего Виктора чуть перекосило.       – Слышь! Достал уже со своими шуточками! – подняв брови прошипел Виктор и наигранно улыбнулся, оголяя зубы, – Тут тебе не зона!       – Крепкий ты орешек, Сумрак! – усмехается на такую реакцию Евгений, скрывая травинку и кладя её в рот. – Почему смотровые говорили, что ты последний отморозок?       – За то, что по малолетки подставили меня, якобы выдавая за торгаша, ну... Травой!       – А остальные шестнадцать за что?       – Первый за торг, уже ряльный, второй за крысу, которая чуть от передоза не сдохла и меня засадила, мол, я виноват.       – Да, Витёк, – протягивает Убегаев. – а ты оказывается приличный человек!       – Погуляй сходи, а!