Капитан Леви и трудности отцовства

      Наверное многие любят наблюдать за детьми и их милыми действиями. В особенности для молодых родителей это отдельный вид удовольствия, видеть улыбку ребенка, который растет, не зная ужасов мира и смотрит на все с наивным взглядом.       Если уж говорить о детях, Леви и Микаса очень любили своих малышей. Все крики и слезы они вытерпели вместе, постоянно поддерживая друг друга. Большинство соседей и знакомых называли их идеальной семьей и пытались брать с них пример. Бывало совсем юные мамочки приходили к ним домой с ребенком в руках и пытались отдать его им на воспитание, ведь их Ева и Коичи очень спокойные и умные дети, значит их крикливый и неуклюжий потомок сможет исправиться.       В такие моменты Аккерманы обычно включали свое знаменитое в армии лицо похернавсевокруготстаньтеилисдохните и после такого «теплого» приема, они не возвращались, конечно же, всегда бывают исключения. На пример можно взять их соседку Марию с ее годовалым сынком. Она до сих пор наивно верит, что если сильнейшие воины человечества будут проводить с ее малышом хотя бы час в день, он станет намного послушнее. — Пожалуйста! Я так устала с ним возиться! — кричала девушка, тарабаня по двери кулаками. — Мне ее правда жаль. Муж непутевый, пропадает постоянно, ребенок истеричный, даже Зику бы такую жизнь не пожелал бы, но это переходит все границы, — тихо ворчал Леви, сидя на полу перед диваном и играясь с Коичи, который весело хохоча пытался схватить папу за указательный палец. — Если она разбудит Еву, я пойду на поиски ее прид… Принца мужа и сделаю ему больно, чтобы заботился о семье.       Он говорил медленно, так как даже по прошествии четырех лет не смог уследить за своим языком и часто чертыхался или матерился перед детьми, за что потом получал от Микасы. Жена бывший солдат, сила которой сравнимо с твоим — очень опасна, хоть и прекрасна. — Может отправить письмо Хистории? Она сможет уладить это. — Женщина и так страдает, мы не можем добавить еще одно в лице королевы. — Ты чего это ее постоянно защищать стал? — спросила Микаса, наконец отдалившись от двери и сев на диван, слева от мужа. — Не уже ли она твоя любовница и ребенок от тебя? — Микаса, перестать. Ты не умеешь шутить, — произнес мужчина, откинув голову на ее колени и усмехнувшись. — Конни любит такие шутки, — пожала плечами и наклонившись, забрала себе на руки сына, который подозрительно часто стал сидеть на руках Леви, чем в ее. — Значит, завтра он получит от своего бывшего капитана, за то что тот научил его жену шутить про измену со стороны мужа, — сказал он и поцеловал свою суженую за бедро, хотя точнее будет сказать поцеловал штанину, под которой находилось ее бедро. — Ты слишком суров к нему. — Эй, у твоих ног самый завидный муж острова, а ты на него даже взгляд не бросаешь, — проворчал Леви, укусив девушку.       Он сильно поменялся после свадьбы. Постоянно требовал внимания и ревновал ее даже к детям, но когда рядом стоял кто-то кто хотя бы более менее в состоянии видеть, слышать и говорить, он становится все тем же холодным командиром. — Не хочешь выпить? — Нет. — Бутылка коньяка никому еще жизнь не испортила. — Испортила. — Глоточек. — Леви. — Микаса, — повторил за ней и поднял взгляд, наконец встретившись с любимыми черными глазами. — Ты что пьян? — Я не пьянею. — Но ты странно себя ведешь. — Ладно. Я соврал. Я пьян от любви к тебе, — и снова поцеловал ее бедро, потихоньку пробираясь вверх. Ей это, естественно нравилось, но рядом был Коичи, хоть тот ничего еще не понимал, Леви всегда был осторожен и не проявлял к ней лишнее внимание.       Нахмурив брови, Микаса прижала к себе сына и правой рукой дотронулась до лба мужа. — Ты горячий. — Мне многие так говорили. — Нет, ты горишь! Марш в комнату, — теперь-то ей стала ясна причина странного поведения. — Я сгораю от любви! Прошу, не отпускай меня, — и схватил ее за ногу, обвивая руками и ногами.       Тяжело вздохнув, азиатка посадила сына обратно на пол и взяла на руки своего старшего сына, держа словно принцессу. Он сразу же уткнулся носом ей в шею и засопел. — Как хорошо, что я вчера не сказала ему, что хочу еще одного ребенка, — пробормотала Микаса, поднимаясь на второй этаж.       А про бедную Марию, которая устав ушла домой, вспомнили не скоро.