Соль

Архитектор любил новые книги. Хотя по виду, языку и содержанию они были очень старыми, он находил в них новое. Книги открывали двери в наземный мир, куда ему была закрыта дорога, в страны, которые раньше назывались иначе, в верования и обычаи. Особенно интересными Архитектору казались трактаты о древнем Тевинтере и Древних богах: так он надеялся понять их природу и найти новый, лучший способ ее изменить. Он читал очередной такой трактат. Началась глава о культуре — занимательно написанная, но совершенно не интересная Архитектору. И вдруг в пассаже о музыке глаз выхватил строки: «Каждому из Древних богов «принадлежала» одна из нот. Так композиторы древнего Тевинтера воздавали им славу в каждом своем творении». Архитектор замер. Длинные когтистые пальцы застыли на выцветших строках. Словно молния, в памяти сверкнули слова, казавшиеся забытыми. Боги создали музыку. Каждый из них отдал звук — часть себя, чтобы явить смертным истинную гармонию, сложенную из семи частей. До — Думат, безмолвные колокола Тени, ползущие струи крови, голод в сердце. Гимн его — могущество звука, который едва ли доступен смертным. Ре — Зазикель, пиршество хаоса и безумия, необузданная сила, алчные глаза в полумраке. Гимн его — какофония лишь на слух непосвященного, наивного глупца. Ми — Тот, звон кузнечного молота, дикость пламени, жадно хватающие руки. Гимн его — невыносимо громкая ода величию и истинному могуществу. Фа — Андорал, лязг рабских цепей, свист плети, окрик, требующий большего. Гимн его — не песня, но крик, вырвавшийся из множества уст недостойных, симфония единства. Соль — Уртемиэль, воплощенная красота, устремленные вверх золоченые башни, жажда обладать всем. Гимн его — неописуемый, ужасно красивый звук, хвала мукам творчества. Ля — Разикаль, невыразимые тайны, дрожание уставших рук, вечно голодный разум. Гимн ее — еле слышный шепот, пронзающий до слез, тяжелый и прекрасный. Си — Лусакан, зовущее дыхание тьмы, сила драконьей крови, жадно ловящие звук уши. Гимн его — свист ночного ветра, воспевающий безлунную, беззвездную пустоту. Строки отпечатались в памяти так крепко, что всплыли все разом. Во всех чувствовалась тяжесть — и болезненная истина. Но один звук был истиннее других. Соль. Архитектор закрыл глаза, слушая появившийся в голове звук. Он перекрывал вялый и беззубый зов Древних богов, томящихся в подземном заточении, перекрывал возню копошащихся неподалеку порождений тьмы, перекрывал спокойную тишину здесь-и-сейчас. Звук возрождал то, что разум и руки успели давно забыть. Возрождал анфилады ажурных комнат с устремленными ввысь арками, башни с золотыми шпилями, прекрасные статуи, способные заставить прослезиться даже слепого. Возрождал другие звуки, сливающиеся в симфонии и песни, слова пьес и поэм, трагические монологи и радостный смех. Возрождал тонкие линии краски и туши, оживающие на глазах. Возрождал мастерские красоты, в которых можно было создать все что угодно и претворить в жизнь любой замысел. Возрождал шепот, который Архитектор однажды не то услышал, не то почувствовал в Тени: «Если ты станешь обращаться ко мне, ты можешь называть меня Соль». — Соль, — хрипло выдохнул он. Смутные возрожденные воспоминания не стали ярче, тайны не обрели смысл — но внутри Архитектор ощутил болезненную истину произнесенного звука. Она была знакомой. «Эти мастерские красоты были моими… ибо я был их Архитектором». Истину сменило новое болезненное чувство. Отчего-то было горько. Это было ново… может, Архитектор когда-то и испытывал такое, но забыл. Сейчас чувство было незнакомым. От произнесенного звука саднило язык, а возрожденные воспоминания словно заволокло пеленой. Они снова скрывались во мраке пережитой вечности… — Соль, — почти умоляюще повторил Архитектор, чтобы они не уходили. Чтобы не пришлось снова забывать всего. Чтобы с ним осталось хоть что-то… Кроме ужасно красивого звука, которым иногда становился Зов. Язык саднило. Вокруг повисла тишина. Блаженный, божественный звук не желал появляться даже в голове. Он тоже был как молния — сверкнул один раз и исчез, едва его заметили. Архитектор опустил глаза на свою когтистую ладонь. Она все еще покоилась на выцветших строках трактата. «… воздавали славу в каждом своем творении…» Архитектор захлопнул книгу. — Ты что-то сказал? Он повернул голову. К нему подошел Гурд — наивное человеческое дитя, всего около тридцати лет, наделенное даром мудрого молчания и видения аур. Ярко-голубые глаза вопросительно смотрели на Архитектора. — Соль, — повторил тот в третий раз как мог спокойно. Только легкая боль почувствовалась на языке. — Какая соль? Архитектор посмотрел в его глаза и понял, что объяснить ничего не сможет. Бесполезно объяснять то, что он едва сумел вспомнить — и, скорее всего, снова забудет. Дети Века Дракона были так молоды и беззаботны, им было неведомо то служение… смирение… страдание?.. — Не обращай внимания. Гурд кивнул и ушел обратно в свой угол. Кажется, он тоже что-то читал. «Если ты станешь обращаться ко мне…» Архитектор покачал головой. Звук окончательно растворился в тишине.