Мои Альфы

Тобирама просыпается от мягкого бормотания голосов, ровного жужжания горящей чакры и запаха корицы. Он щебечет, чтобы одновременно выразить, как он доволен, и дать своим альфам—его товарищам—знать, что он проснулся. Руки гладят его по спине, и он тает в своем гнезде дальше, мурлыча. Хихиканье. - Ты сыт?” Тобирама отвечает почти сразу, и это заставляет его остановиться. Тот факт, что он насытился, может означать только—ах, да, вот оно, крошечное притяжение его чакры к его матке, к жизни, растущей там. Он подозревает, что вопрос был просто данью вежливости, поскольку Мадара и Изуна больше не вынюхивают его и не властны в своих инстинктивных потребностях, так же как он не подавлен своими побуждениями. Только время покажет, стоит ли беременность того, чтобы сократить продолжительность и частоту его течки. Когда он садится, это дает ему повод отложить ответ, но затем жгучая, пульсирующая боль заставляет его зашипеть и потянуться между ног. Изуна придвигается ближе к нему, руки приближаются, но на самом деле не соприкасаются. Исцеляющая чакра приходит легко, и дискомфорт проходит через несколько мгновений. Тобирама отказывается ухмыляться, когда оба его новых приятеля издают звуки удивления. Может быть, он выпендривается перед своими приятелями. Укуси его; он так долго хотел себе пару, заставлял себя быть лучше, желаннее, но ни один Альфа даже не пытался обнюхать его вещи. (Он может признать, что тоже немного пьян гормонами.) Два дерганых Альфы выбиваются из колеи, и Тобирама проявляет к ним некоторую снисходительность. Тобирама встречает глубокий, сосредоточенный взгляд Мадары. - Чтобы ответить на их вопрос, да.” Эти темные глаза немного расширяются, прежде чем опуститься на его живот. Рядом с ним раздается скулеж, и Тобирама едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Типичные Альфы. Но потом к нему пристают одеяла, и запахи, и предложения объятий, еды— - О! Но можете ли вы даже съесть кролика прямо сейчас? А как насчет ягод? Я не знаю, какие ягоды безопасны! Мы слишком далеко от лагеря, чтобы просто пойти туда! Тебе нужно поесть!” Тобирама позволяет им суетиться друг с другом, довольствуясь тем, чтобы натянуть свою одежду и закрепить некоторые из своих вещей, пока они заняты. К тому времени, как он закрепляет мех на шее, они по-совиному моргают на него с того места, где они все еще сидят на последних нескольких предметах гнезда. Тобирама издает слабый смешок. - Я беременен , а не инвалид. Ваше соединение находится всего в нескольких часах пути. Я уверен, что справлюсь.” Лицо Мадары становится упрямым—обычное выражение, которое Тобирама привык видеть,—поэтому Тобирама делает ответное. - Вы уверены?” О, сверхзащищенная Альфа-штука очень быстро состарится. Возможно, тобираме придется еще несколько раз ударить их по голове. На самом деле, ему, возможно, придется сделать намного больше ударов головой, когда он доберется до комплекса Учиха. Тьфу. “Не сомневаюсь.” Тобирама поднимает руки и взрывает вход в свою нору простым, но эффективным дотон дзюцу. - И если ты так хочешь, Мадара может взять на себя командование, а Изуна-замыкающий.” - В этом есть смысл ... а ... ” Мадара колеблется, и бровь Тобирамы подергивается, потому что он хотел бы уйти—сейчас. Но когда он оглядывается на своих двух Альф, они выглядят менее похожими на Альф и больше похожи на ругаемых комплектов, с явным количеством робости, которую они оба практически скрывают. «Что?” - Рявкает тобирама и удивляется, почему он это сделал, пока не чувствует эти толчки в своей чакре и не вспоминает, вполне интуитивно, что он держит жизнь внутри себя. Ах, гормоны беременности. Заговорил Изуна, потирая затылок. - Не хочешь ли ты теперь сказать нам свое имя , наш друг и мать наших котят?” Тобирама моргает. Затем он смеется, наклоняется и выбрасывает руку, чтобы ухватиться за грязную стену, чтобы поддержать себя, а другой обхватывает ноющий живот. После этого столь необходимого смеха тобирама позволяет мягкой улыбке остаться. “Очень хорошо, мои товарищи и отцы наших котят,—он качает головой , глядя на своих нелепых, но полностью своих товарищей,—я Тобирама.”