Истоки времён

      Феруминтид появился в обличии, уже знакомом Одвигу. –Ниферумиане, вы преодолели большой путь, и теперь каждый из вас достоин награды. Но сейчас у вас слишком мало времени и слишком много вопросов. Спрашивайте, что так тревожит ваши души, а после мы немедля поступим к делу.       Мелкие капли воды разбивались о пол, нарушая мертвеную тишину. В благоговении застыл Архон, Харон и Лекса удивлённо переглянулись, но Израель и Одвиг… Они знали, чего хотели. –Почему боги не помогут нам в войне? — начал Израель, которого тут же подхватил Одвиг. –Почему они не помогли мне тогда, в расщелине, дав умереть Азелю? –Для чего эта война? –Почему на нас не бросили все силы, если мы так важны? –Почему война ещё не началась в полном своём масштабе? Их общий шквал вопросов Феруминтид слушал внимательно, не перебивая, сосредоточившись, а после дал долгий ответ, в котором сначала рассказал, как давным-давно боги этого мира создали жизнь на планете, затем был сотворён первый ниферумианин, который благодарностью своей дал новый источник — силу всему пантеону. Благодаря возможности получать силы от своих же творений, боги отказались покидать этот мир, используя ниферумиан как источник энергии и силы. Спустя многие годы пантеон разделился на божеств, кто отказался от подобного образа жизни, и приверженцев нового способа жизни. Иные боги знали, что за многие годы без войн и трудностей, творцы ослабели и не смогут дать отпор захватчикам. Они, объявив войну, поставили условие о том, что она доступна лишь творениям. Иные рассчитывали на то, что пантеон не рискнет вмешиваться, а они, в свою очередь, смогут спокойно помогать своим детищам и победа достанется просто. Однако, наученные многими годами войн, иные боги привыкли проверять своего противника на прочность, а потому проводили тщательный анализ своих жертв. По словам творца знаний, боги всё время помогали ему, скрывая местоположение и отвлекая от отряда Одвига других существ. –Да, получалось иногда встретить агрессоров, но то лишь толика их истинной мощи. Что же касательно вас… Я не просто так призвал Одвига– из глаза появилась длинное щупальце, которое легким касанием передало летописцу некую энергию, от которой он в мгновение изменился. Тело историка стало серого цвета, оно так же увеличилось в размерах. Глаза закрыли наросты, бывшие секунду назад обычными веками, кожа огрубела, становясь природной бронёй, а рот, ноздри и уши вовсе исчезли. -Теперь ты, Одвиг, есть первый серый кардинал этого мира. Первый полубог, бывший некогда обычными смертным. Следующий под касание бога попал Израель, не изменился внешне, ведь тело его уже претерпело изменения из-за вмешательства иных богов, аналогично не изменился и Архон. Следующими стали Харон, цвет кожи которого стал насыщенно фиолетовым, а черты лица более грубыми, словно он постарел, и Лекса, тело которой теперь имело более изящную и аккуратную форму. –Впятером вам предстоит помочь мне избавиться от угрозы, которая нависала над нашим миром. Готовы ли вы? Ответ не заставил себя ждать и творец продолжил свою речь. –Мы, боги, бессмертны. Но я знаю, как обмануть правила этого мира. С помощью магии, которую использует Харон, а так же сил Одвига и Израеля, мы запечатаем иных богов.       План божества знаний был прост в исполнении, но требовал большой концентрации и правильных действий. Заключался он в том, что, пока сам Феруминтид вместе с Израилем отвлекают сражением противника, Одвиг концентрирует свою силу, и с помощью призыва Ин Ту Гураши открывает брешь между мирами. В этот момент Харону необходимо активировать ловушку, отправив противника в пустоту изгнания, созданную божеством знаний. Однако план требовал максимальной осторожности, ведь необходимо брать захватчиков по одному, иначе поражение будет неизбежным. –А теперь, мои творения, нам пора в нематериальный мир. Следуйте за мной и да прибудет с нами победа. Вместо глаза в стене образовалась фиолетовая воронка, по сводам храма пронёсся лёгкий ветерок, играя с трелью капель. Одвиг осмотрелся. Он уже близок к завершению своего пути. Глубоко в душе он чувствовал: скоро всё изменится, но что именно, страшно было даже представить.