Встреча на Валенс-Роуд

Фокстер Ллойд смело распахнул дверь перед незнакомцем. На пороге оказался молодой человек среднего роста, одетый в имперскую сухопутную форму с иголочки. Гость поднял голубые глаза, пригладил усы и мягко улыбнулся. — Кайл Оригон! — расплылся в улыбке Фокстер, перехватив сигарету зубами. Он горячо пожал руку старому товарищу и приглашающим, слегка манерным жестом ввел его в свой офис. Ллойд, насквозь пропитанный чернилами газетчик-колумнист, казался неотъемлемой частью своей редакции. Спешно подойдя к мерно гудящему печатному респленденту и едва бросив взгляд на табло, он что-то отстучал клавишами и сорвал горячую перфоленту. Затем он вернулся к Кайлу Оригону, который с интересом осматривался по сторонам. За окном стояло позднее, по-летнему знойное утро, и оттого в здании было не продохнуть — не говоря о клубах дыма, которые пускал Фокстер, судя по всему, всю минувшую ночь напролет. Жаркие солнечные лучи падали сквозь жалюзи и оставляли длинные полосы на потресканном ламинате, пыльном столе, кипах бумаг, перфокарт и кодов. Дышать было трудно. Невозмутимый Фокстер, некоторое время глядя на гостя, наконец опомнился и проговорил: — О, я и забыл… Заработался что-то, а ночью все-таки холодно… Он подошел к окну и отпер скрипучую раму. Две головы высунулись из высотки Киллиан-хэбита в двадцати метрах над землей, посреди жаркого майского дня. Горячий ветер обдал их лица. Валенс-роуд, главная артерия делового центра, была полна спешащими туда и сюда. Внизу проносились гарцующие лошади, расхаживали торопливые джентльмены, катили дилижансы и самодвижующиеся экипажи. Во франкском ресторанчике напротив офиса столики были забиты парочками, а в мясной лавке правее уже успела собраться очередь из кухарок, дам и посыльных мальчишек. Посреди тротуара сорванец размахивал печатными свертками — одним из них наверняка был свежий оттиск газеты Фокстера, еще пахнувший типографской краской. Вот один джентльмен приостановился рядом, подкинул юнцу медяк, с любопытством присвоил сверток, и его трость застучала дальше по улице. — Эх, романтика… — произнес Фокстер, подставив лицо теплому дуновению воздуха. Кайл улыбнулся ему. — Вам здесь нравится, верно? — Да, друг мой. Я все-таки дитя города. Я все свое детство глядел на эти улицы с такой же высоты. Знаешь, это чувство… Ты словно ощущаешь себя частью целого, живого существа, частью этой знойной суеты, но в то же время ты никуда не движешься. Стоишь высоко, не покидая своего уютного местечка, и никуда не должен идти… Разве могли себе позволить такое наши предки, что ютились в двух, трехэтажных хижинах в Темные века? Попробуй расслабиться, когда вокруг то и дело льются помои, а грязные оболтусы с тротуара ноповят влепить тебе камнем в глаз… Небоскребы, мой друг, замечательная вещь. Кайл улыбнулся и покрутил усами. Он успел соскучиться по тирадам своего друга. Фокстера всегда тянуло порассуждать обо всем на свете. Правда, несмотря на свой талант написания статей, обычно у него не выходило держаться темы разговора дольше пяти минут. Простучав по оконной раме задумчивый ритм, Кайл поднял взгляд на Ллойда. — Вчера генерала Ли задержали в Ставке. Надеюсь, я не сильно опоздал? Фокстер словно опомнился. На его лице сразу проступила рассеянная нетерпеливость. Он защелкал пальцами и небрежно потянулся к куртке Кайла: — Да, ничего страшного, Кайл, ну так что они там? Старина Мель, Анкида, и Луис?.. Вдруг Кайла взяла оторопь. Он слегка отшатнулся от Фокстера. Но, взяв себя в руки, он сунул руку под куртку и вынул небольшой плоский тубус. Протянув его Фокстеру, он заметил, что тот так и не оторвал глаз от ценности. Несколько минут прошло, пока Фокстер шуршал кипой печати у стола, а Кайл разглядывал из окна высокие, прямые облака. Руки его были скрещены на груди, а лицо было опечалено. Уже целый год он работал на своего друга Ллойда, доставлял ему сводки от разведчиков с фронтов. Каждый месяц он отдельным самолетом доставлял генерала Ли в метрополию и, пользуясь случаем, встречался с Фокстером в его офисе. Вот и сейчас, выполнив тяжелую, долгую работу, он стоял рядом со старым товарищем, но не чувствовал никакой радости от встречи. Фокстер, кажется, ничего этого не замечал. Он возбужденно рылся в стопке бумаг, бросался к печатной машинке и обратно. Наконец, он объявил: — Так вот, в чем дело! Вот, почему корпуса Норда не послали на Цуриму зимой! Черт, если бы только я раньше узнал, что это решение Чемберлена... если бы… вот бы это оценила Ставка… Впервые за полчаса он наконец поднял рассеянный взгляд на Кайла. Тот стоял к нему спиной, поникнув головой. Тонкий слух сообщил Фокстеру, что Оригон приглушенно вздохнул. Только теперь Фокстер ощутил, что находится в комнате не один. Откуда-то взявшееся чувство стыда заставило его замереть, боясь, что Кайл услышит шорох его движения. Фокстер простоял так с минуту, а взгляд его виновато опустился к ботинкам. Наконец, он сделал осторожный шаг к молчащему Кайлу. Медленно положив руку ему на плечо, он проговорил: — Прости меня… Я совсем заработался. Я ведь скучал… Прошла тягучие секунды молчания, и рука Фокстера задрожала от волнения. Ему бы не хватило уверенности оставить ее на плече Кайла еще хотя бы на мгновение, но вдруг тот обернулся — и Ллойд увидел, что на лице его появилась едва заметная улыбка. — Я знаю, Фокстер. Спасибо. Он протянул руки к старому другу, и они обнялись.