Кто виноват, кого винить (за ту кровь, что приносит лишь боль)

Император Ло Бинхэ прошел тяжелый путь до того места, где он стоит сейчас – и никто не может отказать ему в этом. Его спина прямая и ровная, а руки не дрожат ни мгновения – повелитель это воплощение незыблемой воли и стремления. У Императора Трех Миров самый огромный букет красавиц во всем свете – но ни одна из его многочисленных жен и близко не подобралась к своему мужу по красоте. У Императора – по слухам, что распространяют дворцовые служанки - нежный взгляд из-под длинных ресниц, высокая бледная шея, которая просто идеально подходит для того, чтобы аккуратно краснеть. У Императора – по словам его первых жен - строгий стан, способный постыдить самых изящных учениц пика Сяньшу, волосы, что могут поспорить мягкостью с шелком, улыбка, что затмевает солнце и заставляет спрятаться звезды. У Императора нет наследников – все же он еще молод и полон сил, так что ему не стоит беспокоиться об этом. Еще и все, чем он владеет, нуждается в его управлении, наставлении и крепкой руке – так что правитель занят бесконечными делами. Его верные жены, цветы этих земель, тоже это понимают – но все еще надеются, что когда-нибудь будут достойны принести ему в дар дитя своей плоти. У Императора обманчиво-мягкий нрав, что прячет под собой стальную жестокость истинного правителя. Его человеческое начало проглядывает в ласковых словах и разумных решениях. Его демоническая кровь поет на поле битвы и в окружении жен. Демоны уважают его силу, небожители дрожат от страха, люди боготворят благосклонного к ним повелителя. У Императора нет ни одной слабости – он весь соткан из древней воли, собственных свершений и союза крови. Те, кто бросали ему вызов, либо мертвы, либо лежат у его ног, признавая его силу. Подобные ему, полукровке, создания появляются раз в тысячелетия. И люди шепчут, что все еще не бывало такого Императора, как и не бывало подобной силы. Император достиг того, чего не мог достичь никто в этом мире. Он сидит на вершине мира, под его пятой все, кто посмел смотреть на него свысока. Он мудр и силен, и никто, никогда не видел, чтобы он плакал. *** Император прошел тяжелый путь, его воля незыблема. Как можно вложить в слова "тяжелый путь" весь груз отчаяния прожитых лет? Ло Бинхэ помнит все, до последней детали, не способный забыть. Сосущая боль постоянного голода, тяжелая пропасть отчаяния одиночества - от невозможности поговорить хоть с кем-нибудь по-настоящему после смерти матери взрывалась голова - тянущая липкость крови на коже. Ожог горячей каши, когда ребенок протянул ладони под опрокинутую чашку, чтобы принести умирающей матери хоть немного. Кипяток, опрокинутый ему на голову, попал в свежие раны, раздирая их еще больше. Кулаки ломали ребра, а ребра давили на легкие, едва не протыкая их. Хлыст ложился на рассеченную кожу раз за разом, сдирая едва появившуюся корочку. Долгие часы лихорадки в пустом холодном сарае - раны воспалились от трения о грязную ветхую ткань. Боль в боках, иногда переходящая в настолько режущую, что Бинхэ мог думать только о том, что он хочет умереть. Тяжкие часы на рассвете зимними днями, когда от боли в простуженных ушибленных легких на прокушенных губах пузырилась кровь. Но раны затягивались, отводя от края смерти, внутри переставало болеть, и смерть не подступала - до следующего дня, когда от усталости начинали рваться мышцы и дрожать плоть. Что-то не дает Бинхэ умереть, но не умаляет всей боли, что он испытывает каждую секунду своего существования. «Тяжелый путь» - это падать вновь и вновь, разрывая собственную ци, искренне веря, что проблема в нем, а не в неисправном руководстве. Это находится на краю отклонения в течении нескольких лет, понимая, что если он сорвется, то никто ему не поможет. Император прекрасен, ни одна из живущих женщин с ним не сравнится. - Ты такой красивый, Бинхэ. Ло Бинхэ старается не дрожать, когда рука Старого Хозяина Дворца проходится по его волосам и ложится на спину, словно старик поддерживает его за талию. Все вещи, что выделил ему Дворец Хуан Ху, очень свободные и легкие, словно вуаль Ша Хуалинг – и почему то их крой напоминает Бинхэ одеяния учениц Сяньшу. - Такой красивый, тебе тоже нужна вуаль. Бинхэ мог бы сбросить эту ласкающую ладонь, отрубить кисть, что посмела коснуться его тела – ему больно, он отвык от человеческих касаний, пробыв столько времени в Бездне – но он терпит, стараясь не выдать себя. Ему нужна благосклонность Старого Мастера, нужна, чтобы продолжить все то, к чему он так долго шел. И даже когда старик зарывается пальцами в его волосы – пожалуйста, не надо, так делала только мама, остановись, остановись, ОСТАНОВИСЬ – он не дрожит. Он не дрожит, когда рука вновь переходит на поясь и тянет кончик ленты. Он только лишь закрывает глаза и пытается вспомнить пламя Бездны. Демонам неведом страх. Демоны живут похотью и сладострастием. Но человеческая сторона Ло Бинхе все еще дрожит, когда его называют красивым. - Слишком красивый звереныш, - ему ломают руку ученики. - Какой красавец, - над Бинхэ склоняется сановник. - Милое личико, - демоница затягивает узлы на веревках. У Императора нет наследников, еще не время. Бинхэ очарован – на руках спит его дочка. У него есть дочка. Милая жрица с гордостью протягивает ему сверток – младенец ворчит и зевает. Ло Бинхэ старается не плакать, но слезы скапливаются в уголках его глаз – у него ребенок. Ребенок, который не будет знать бед и боли. Которому не придется драться за еду на улицах. Его девочка вырастет в любви, как и остальные дети – она сможет быть такой, какой сама захочет. Странницей, музыкантом, императрицей, или даже просто портной – Ло Бинхэ будет любить ее в любом случае. -Она прекрасна. Через несколько дней служанка поскальзывается и вместе с ребенком падает в пруд. Девочка не выживает. Ло Бинхэ сооружает ей маленькую могилу в саду и старается утешить мать. Через время у него появляются еще дети. Мальчик, который затихал только на его руках, сгорает от лихорадки. Близнецы родились слишком слабыми и не пережили даже одну луну. Еще девочка почти проживает год, но в сладостях для ребенка уже находится яд. Еще у нескольких жен случается выкидыш. Бинхэ вытирает слезы, которые никто не видит, и больше детей не заводит. Его кровь больше не дает женам беременеть. Император держит две свои половины в узде. Только Бинхэ может день за днем слышать, как кричит от боли и ярости Синь Мо. Его меч, что способен разрывать реальность, рвет воздух вокруг своим бесконечным плачем. Выкованный из сердца зверя, оставленный вечность ждать того, кто сможет утешить постоянный голод и гнев, меч просто неспособен молчать. «УбьюУбьюУбьюМастераХочуУбить» Ло Бинхэ не знает, где мастер, что создал Синь Мо и бросил его одного. Он знает только то, что от криков и гнева меча у него стынет кровь, а в глазах мутнеет, словно он слышит детский плач. Сейчас он может верить только Синь Мо – и баюкать его, словно брошенного ребенка. Император силен – подобен лезвию без единого изъяна. - Пришел, звереныш. Шень Цинцю смотрит на него, вопросительно подняв бровь. Бинхэ молчит, прислонившись к стене. Голос его бывшего мастера все еще вызывает в нем гнев и ярость, так что это хорошо. Синь Мо стал больше плакать по ночам, ему нужна подпитка. На самом дела спустя столько лет ярость могла бы и утихнуть – Бинхэ узнал много тайн и секретов, даже о своих бывших мучителях. Но его Шизун никогда не будет прощен. Никогда. Многие восхваляют Падение Ло Бинхэ в Бездну – это лишь закалило его дух. Но никто не был там, чтобы понять, что смерть была бы лучше. Бинхэ до сих пор помнит чувство, когда его пожирали заживо, снова и снова, откусывали куски, когда он был слишком слаб, когда ненадежное оружие лопалось, воткнувшись в чешую особенно крепкого монстра. Тогда, в беспамятстве, он плакал и звал всех кого знал – даже своих мучителей, просто чтобы они прикончили его. Чтобы больше не чувствовать, как плоть отрывается от кости, как болезненно пульсируют раны, тут же начиная затягиваться. Он помнит вкус ядовитой воды, потому что другой не было. Он помнит, как лежал без движения неделями, не осмеливаясь даже вздохнуть. Как показать своему мучителю все те пять лет в Бездне. Как заставить увидеть, как Бинхэ отрезал от себя самого куски и бросал в сторону, только чтобы сбить чудовищ со следа. Как перенести все эти ощущения, когда ему приходилось зубами и ногтями выгрызать куски плоти, чтобы получить хоть немного пищи до того, как серный тяжелый воздух не отравит мясо и не отнимет у Бинхэ последние кусочки еды. Как ненавидел Бинхэ свое тело, что никак не желало умирать. Если бы он знал, что ему уготовила Бездна, он бы сам набросился грудью на Сю Я. - Ты опять застыл, звереныш, - в голосе Шень Цинцю звучит знакомое злое торжество. Бинхэ поднимает голову. Его длинные, темные, пушистые волосы дрожат, как края разодранной плоти. - Я тот, кого вы воспитали, Шизун. Вы способны воспитать только зверей. Император не плачет. Бинхэ плакал так много, что кажется, будто все слезы у него закончились. Этот мир ненавидит его – он не дает ему ничего, кроме бесконечной боли. Бинхэ плачет у могилы своей дочери, плачет в сарае, плачет, когда пьет отравленную воду, плачет, когда Синь Мо заходится в истерическом крике, разрушающим его душу. Он плачет по своей утраченной матери, плачет, когда теряет кулон, плачет, когда не может защитить тех, кто ему внезапно стал дорог. Ло Бинхэ прячется в своих снах, где воссоздает ледяную реку, в которой его нашли, и долго смотрит на берег. Там склоняется одинокая женщина, вновь и вновь поднимая из ледяной воды уже чистую простыню. Бинхэ не может к ней подойти – кровь, что налипла на него покрывалом, не дает ему сдвинуться с места. Матушка поет – Ло Бинхэ пытается повторять. Мама говорила, что у него сладкий красивый голос. Но Бинхэ давно перестал петь. (Старый Мастер Дворца тоже говорил, что у него сладкий голос) *** Бинхэ засыпает после того, как смазал свои раны каплями драгоценной мази – он не решается использовать все. Ожоги на запястьях от веревок уже почти не болят, и Бинхэ только касается их языком, чтобы вычистить грязь, вместо того, чтобы тратить лекарство и на них. Во сне его ждет странное зрелище. Туманный сад, заполненный кроваво-красными и черными цветами поражает своей красотой и печалью – Ло Бинхэ осторожно идет по дорожке, шарахаясь от каждого звука. Среди склонившихся деревьев он видит размытое красно-черное пятно и замирает. У человека перед ним длинные волосы, лежащие на спине тяжелым плащом. Он сидит на пожухшей траве, богатые красно-черные одеяния расстилаются вокруг шелковым покрывалом – он даже не боится, что ткань запачкается. Мужчина смотрит на маленькие могилы перед собой и выглядит грустным. - Господин? – Бинхэ подает голос, не решаясь подойти – человек оборачивается и смотрит на него алыми, как цветы ликориса, глазами. Ло Бинхэ теряется – лицо ему кажется знакомым - и робеет, отступая на шаг назад. Человек перед ним мягко качает головой и манит рукой Бинхэ к себе. - Подойди, дитя. Я не желаю тебе зла. Бинхэ подходит – и оказывается в чужих объятиях, укутанный в слои красный ткани. Рука пробегается по его волосом, пальцы распутывают узлы. Человек даже не замечает того, что Бинхэ пачкает своими сапогами драгоценную вышивку. - Дитя… Мое дитя… Ты так вырос. Человек явно его с кем-то путает. Бинхэ не пытается вырваться – даже если эта ласка не предназначена ему, подобное тепло ему нужно до боли. Алые глаза смотрят на него с нежностью – так на Бинхэ смотрела только матушка. - Прости меня дитя… Этот мир так жесток, тебе здесь не место. Объятья становятся крепче, а голос красивого человека срывается. Бинхэ понимает, что тот разговаривает не сним, а с тем, что он себе представляет – но все равно цепляется за дорогую ткань своими обломанными ногтями и израненными пальцами. - Никогда, никогда не доверяй никому. Этот мир не для нас с тобой. Просто оставайся здесь, здесь не будет больно, здесь не будет плохо, здесь не будет никого, - мужчина шепчет все быстрее, а Бинхэ становится нечем дышать. Шелковые волосы стекают вниз, вуалью падая вниз, закрывая обзор, - Мы никому не нужны, останься со мной, просто останься, тебе больно, останься- - Мне не больно, - Бинхэ освобождает руку и тормошит незнакомца, гладит его по голове и смотрит в глаза, - Шизун дал мне лекарство. Мне совсем-совсем не больно. - Лекарство… Не больно? У тебя хороший Шизун, - мужчина просыпается от своего оцепенения и пытается улыбнуться – получается не очень. Бинхэ кивает и смотрит в чужое лицо, которое так напоминает его собственное. - Шизун хороший и добрый. И я совсем не хочу умирать. *** Император Трех Миров – совершенное существо. Он умудряется принести порядок туда, где его не было изначала веков, он заботится обо всех, кто ему верен. Только Император до сих пор не заводит детей, прижимает к себе меч, словно что-то родное, оставляет своего мучителя в живых и с каждым разом погружается в сон все глубже, мечтая остаться там навсегда.