Тогда, сейчас и впредь

Лайя Бернелл считала себя совершенно обычным человеком, далёким от сверхъестественного, но полностью поглощенным искусством и любимой работой. У неё была обычная семья, в обычном городке в США. Однако, кто бы мог подумать, что румынские каникулы обернутся так? Кто мог подумать, что теперь она будет смотреть на человека, которого любила шесть веков назад? Человека? Монстра? Она не знала. Она убежала… И не имела понятия, что делать теперь, когда он снова был рядом. — Успели, — срывается с губ Влада, и девушке на миг кажется, что он сейчас просто рухнет на каменный пол от усталости и боли — настолько бледным было его лицо. — Господи! Лайя! — Сандра едва не сбивает её снова с ног, рывком прижимая к себе. — Цела? Они ничего не сделали с тобой? Как ты вообще здесь оказалась? — Сандра я… Лео, Влад? Как вы здесь, почему? — вопросы вылетают из уст Лайи словно на автомате, будто тело не принадлежит ей. Глаза всё это время следят за Владом, который теперь держится чуть дальше, чем до того самого момента, как Ноэ принудил его принять свой истинный облик. Конечно же он специально теперь держал дистанцию. Только это ощущалось неправильным. Он был ужасно далеко от неё, а в голове невольно зазвучал его же вопрос, который Влад задал ей тогда в библиотеке. Когда расстояние между ними было лишь два дюйма, но представлялось огромным. — Несколько сантиметров между людьми — это много или мало? Лайе вдруг показалось, что это действительно чудовищно много. Сандра и Лео внимательно осматривали её со всех сторон, ещё что-то говорили, но смысл из восклицаний словно ускользал из разума. Она ничего не слышала, только смотрела на Влада, готовая вот-вот расплакаться от разрывающего грудную клетку чувства вины, страха и чего-то смутно-знакомого, как бывает, когда спустя очень много лет встречаешь человека, который был для тебя важен в детстве. Только сейчас разница не в несколько лет, а в несколько веков. Веков, которые изменили его настолько сильно, что мисс Бернелл просто не знала, как ей поступать. Разум твердил одно, а душа — обратно противоположное. — Как ты, Лайя? — наконец спрашивает Влад, делая к ней шаг. Но вместо того, чтобы сделать шаг навстречу, она делает его в сторону, а душа так и рвется к нему. Лайя мнется на месте, пальцами сжимая подол своего вечернего платья. Не смея поднять на него глаза. Влад остановился напротив. — В порядке. Спасибо. Его лицо было таким расстроенным. Как в прошлом, стоило только зайти речи об Османах и их завоеваниях. Он тут же словно закрывался, прятался за маской боли и ненависти, продолжая со всем бороться в одиночестве. Но если ты всегда будешь бороться с ненавистью один на один, то рано или поздно рискуешь сам стать этой ненавистью, этой болью. Лале не хотела, никогда не хотела, чтобы это зло так отравило его душу. Она боролась за свет в его душе, за что возможно и поплатилась там, в прошлом. Так боялась, что его захватит тьма. Так и случилось. И те крупицы света, что в нем остались оживали рядом с ней. Будто только она и могла их зажечь. В груди больно сдавило, словно легкие вот-вот вытеснят из неё собственное сердце. — Влад, — шепчет она беззвучно, но Цепеш позволяет себе перебить. — Нам нужно идти. Здесь опасно. Лео, Сандра, позаботьтесь о Юстине. Я отведу Лайю к её родным, мистер Дуган, если вы позволите. — Конечно-конечно, — задумчиво оглядывается вокруг полицейский, ненадолго отвлекшись на них и с легким недоверием посмотрев на Влада. — Они ушли через проход в стене, — успевает сказать Лайя, до того, как Влад пошел дальше. — Я пойду… Лео и Сандра понимающие кивнули, приводя в чувства юношу. Влад двинулся к выходу, а девушка поспешила вслед за ним. Стало страшно. Страшно от того, что могло с ней произойти. Кто бы мог предугадать, что произойдёт дальше, но её друзья — а теперь она точно была уверена, что все они друзья — успели вовремя. Словно по волшебству. И почему-то именно тогда, когда появлялся Влад, она начинала чувствовать себя в абсолютной безопасности. Даже несмотря на то, что теперь она знала, кем являлся этот не-человек. Влад шёл рядом, и было чуть спокойнее. — Я чуть позже всё расскажу тебе. Сейчас важно, что мы успели. — Из меня будто все жизненные силы хотели забрать. Там была какая-то девушка, Влад! — полились слова сами-собой. — Из нее душу высосали? Со мной хотели сделать то же самое? Кто это был? Прошу, расскажи! Я устала быть в неведении! — Это были Тёмные, — прохрипел зловеще мужчина, сжимая кулаки. — Вроде таких, как я, но преследующих более ужасные цели. Те, кто скрываются в тени, но искусно манипулируют другими людьми, как кукловоды. Не знаю, что конкретно им нужно было от тебя, но, если кто-то посмеет ещё хоть раз причинить вред тебе, Лео, Милли и Илинке с Сандрой, им придётся дорого заплатить. По её телу прошла дрожь, стоило увидеть его перекошенное от злости лицо. — Я боюсь, когда ты делаешь так, злишься, — ответила Лайя. — Не знаешь в такие моменты, чего от меня ожидать. Да? — снова грустнеет он. — Верно, но я знаю, что ты не причинишь мне вреда, и всё-таки боюсь, — лицо Влада стало чуть светлее. — Как вы оказались здесь так быстро? — Лео поднял панику, когда самолет улетел без него. Ему это не понравилось. Он позвал Сандру и меня. А дальше — дело связей. — Теперь всё в порядке. Главное, что вы успели, — вздохнула Лайя, потирая озябшие плечи, не от холода, а от страха. Когда же её жизнь наконец-то придёт в норму? Точнее, придёт ли? Влад остановился, снял с себя пиджак и протянул Лайе. Девушка ухватилась за ткань, и снова почудился импульс, переходящий от его холодных рук к её. Как же хотелось рассказать ему обо всём, что она видит! Как же хотелось быть рядом, хотелось просто нормально жить, как раньше, за небольшим исключением. И это исключение было сейчас перед ней. Смотрело в глаза так, что душе хотелось плакать. Порой мисс Бернелл казалось, что Лале заперта где-то внутри и стучится, рвется наружу, жаждая наконец-то выбраться из забвения и рассказать своему любимому о том, как же долго она ждала этой минуты. И особенно сильно душа болела тогда, когда Влад рядом с ней. Разум поступает иначе, чем душа. Только один вопрос: чему верить? — Надень. Тебя от холода трясёт, — прошептал он, отпуская пиджак, но не двигаясь с места. — Э-это не от холода, — прошелестела Лайя, поднимая наконец глаза на мужчину перед собой и замирая, как множество раз до этого. — Думаю, лучше будет не оставлять тебя одну сейчас. Твоя мама, полагаю, ждёт тебя. — Останешься у нас, Влад? — тихо спрашивает девушка, чувствуя, как настоящий Влад снова пытается скрыться за маской отчуждения и вежливой холодности. — Думаю, что безопаснее окажется, если рядом с тобой будут Лео и Сандра. Им я доверяю. — А я доверяю тебе, — касается её ладонь его плеча, и Влад измученно выдыхает. — Я не доверяю самому себе, но… — Ты просил, чтобы я тебе доверяла. Да, я-я всё ещё напугана тем, что увидела. И наконец-то поняла, всё то, о чём ты говорил. Однако, — она запнулась, думая, стоит ли говорить ему обо всём, — я верю тебе. Ведь, если бы он и желал причинить ей вред, то никогда и ни за что не пытался хранить в себе свет, когда его постоянно терзала тьма. Он мог бы стать Кровавым Королем, мог бы захватить власть и вечность править кровавым балом, устроить такой Ад на земле, который не снился и самому Данте. Не стал. Потому что никогда не был таким. Не был таким человеком, не был таким Господарём, не был таким правителем и не был таким возлюбленным. Мисс Бёрнелл мало помнила о своей прошлой жизни. Картины словно выборочно показывали ей лишь те воспоминания, которые отражали самую суть основных событий, которые были важны для Лале. Они были будто личным дневником девушки, который позволял заглянуть в прошлое, приоткрыть страницу и вспомнить. И Лайя вспоминала, немного, по крупицам, но этого вполне хватало ей, чтобы знать — Влад действительно хороший человек, справедливый, но жестокий. И таким его сделали другие люди: убийцы, завоеватели, предатели. А ещё таким его сделало желание защитить всех, любым способом, какой только можно было найти. Он жаждал спасения для своего народа, и готов был отдать ради этого свою жизнь. В данном случае, возможно, он поплатился своей израненной душой. И продолжал жить без надежды, предпочтя забвение в веках, которые прошли для него в кошмарных снах. Отчего-то Лайя так думала. — Знаешь, Влад, — девушка кутается в пиджак, который едва не падает с её хрупких плеч, и снова ловит его взгляд, полный благодарности, — не знаю, действительно ли так много для тебя значила Лале, действительно ли так много значу я… Подожди, пожалуйста, Влад, дай мне сказать. Благодарю. Просто знай, знай, что я и остальные на твоей стороне. И я ничего им не сказала. Знаем обо всем, что было там с Ноэ только я и Лео. Больше никто. И только мы двое видим странные сны. Когда Лео был на лечении у Илинки, то он в бреду открыл глаза, схватил меня за руку и сказал: «Ласточка, не лети за солнцем! Ты сгоришь!» А потом я увидела сон, где юноша по имени Аслан, с которым очень дружна была Лале, рассказал ей легенду своей страны. Ласточка была невестой солнца. И эти картины, я наконец-то поняла, почему они были так важны для тебя. — Они принадлежали и принадлежат тебе. Верно, — кивнул он. — Всё верно. Но сейчас слишком много происходит всего, чего я сам порой не могу понять. Нужны более спокойные времена, когда мы сможем поговорить о том, что тебя волнует. Только вдвоем, а потом с Лео. — Боюсь, что спокойные времена наступят ещё не скоро... Прошу, скажи, кем мы были друг другу тогда? Дракула, который едва не двинулся дальше по коридору, остановился. Рука Лайи сильно сжимала его плечо, не позволяя вновь уйти от ответа. А Влад и не желал уходить. — Мы были теми, кто прятался в домике покойной Хюмы. Теми, кто пошёл на любовь, тем самым обрекшись на смерть. Теми, кто смотрел на звезды, мечтая о другом мире, — её сердце наполнилось болью и горечью — Влад говорил, впервые при ней, таким голосом. — Ты была моей невестой, Лайя. Ты была той, по кому я скучал все эти бесконечные дни и ночи. Я тот, кто обрёк тебя на смерть, посмев полюбить. — И даже спустя шесть веков? — Тогда, сейчас и впредь, — коротко ответил мужчина, бережно поправил свой пиджак на ней, скользнул по лицу нежным и любящим взглядом, обводя невесомо его контур кончиками пальцев. Лайя не могла пошевелиться, только стояла и не могла насмотреться на него. Будто юная Лале проснулась в ней и едва не плакала от долгожданной встречи. Едва не плакала сама Лайя.