Разводы крови на теле

***

      Джереми просыпается весь мокрый и со стояком. Ему жарко, мокро и сухо одновременно. В горле как будто кошки скребут, а в голове пусто. Ни одной мысли, кроме… Он хватается за перила кровати и давит громкий стон. Сзади в него входят глубокими, мощными толчками. Чужая рука ползёт по плечу до самого подбородка и грубо хватает за шею, засовывает два пальца в рот, чтоб он даже не думал сдерживать стоны. Ох, блять, эти пальцы такие длинные. Тут же вспоминается как они же его растягивали.       Джереми не привыкать самому себя удовлетворять или воспользоваться какой-то служанкой. Он скидывает всё на гормоны и пытается забыть весь день, чтобы уже ночью обо всём вспомнить. Он помнит… Вторая рука, которая всё ещё в перчатке, крепко держит его за бедро чтоб он даже не думал о том чтобы уйти от глубоких проникновений. Обладатель рук довольно ухмыляется и сам тихо, утробно стонет на ухо брату. О, да~, Джереми где угодно узнает эти горящие безумием глаза.       Не с ним ему должно такое снится! Повторяет себе в сотый раз Джереми и уже на следующую ночь во сне выгибается под сильными руками и срывает голос наслаждаясь глубокими толчками. Деон не церемонится, не пытается быть аккуратным или нежным, во сне. Наоборот, он кусает, тянет, бьёт, — Джереми на утро чётко помнит что почти вся простынь под ними в крови, не только в его, он тоже не оставляет братца без подарков — больно царапает плечи, спину и руки.       Но всё это сны. Красочные, жестокие, но такие желанные. И постепенно Джереми перестанет хватать того что у него есть. Ему нужно в реальности снять эти чёртовы перчатки и, если потребуется, заставить растягивать себя эти чертовски длинными и худыми пальцами. Чтобы он снова смог почувствовать себя заполненным, а потом насладится на член брата и долго с наслаждением двигаться, выдавить хотя бы один утробный стон из этого психа. Деон выводит пальцем узоры на бёдрах Джереми. Всё бы ничего, но узоры он выводит кровью. Грубо кусает на внутренней стороне бедра, — там где кожа нежная, мягкая и бледная, — вгрызается в неё как будто это желанный кусочек торта, а потом слизывает кровь или, как в этот раз, выводит узоры. Джереми в такие моменты нужно всё его самообладание, чтобы укусить палец и не стонать как какая-то шлюха.       Но тем не менее юный Агриче чувствует себя даже хуже шлюхи. Факт того что в реальности у них ничего не было, не отменяет того что он хочет своего брата. Хочет грубо, без прелюдий, чтобы тот его трахнул. Это настолько аморально, что… Что в их семье совершенно нормально. Агриче преступная семья. Убийства, кражи, работорговля, люди вместо игрушек и даже секс между родственниками любого пола — всё это норма. В этот раз Джереми сверху. Он сидит на члене брата и ритмично двигает бёдрами — медленно подымается и резко опускается, делает круговые движения и объезжает его. Деону нравится, потому что он в наслаждении закатывает глаза и прикусывает губу, чтоб не стонать. В этот раз есть в их сексе что-то тягучее, слишком нежное для них двоих. Будто пожар страсти, затушили медленной и поглощающей похотью. Яркие языки пламени затухали и теперь дрова еле потрескивают в тихом пламени. Но всё это настроение резко рушится, когда руки старшего ложатся на талию брата и резко дёргают вверх, почти выпуская член, но тут же опускает вниз, одновременно подкидывая бёдра. Джереми надрывно стонет и.       И просыпается.       В то утро, — даже не утро, 3 часа ночи, — Джереми Агриче уничтожил один из тренировочных залов. С наслаждением разрезал манекенов, представляя на их месте Деона, а потом отмокал в холодной воде, потому что нужно было снять напряжение и как можно скорее.       В этот же день был семейный ужин. Что удивительно, Деон вернулся с очередного задания и присутствовал там. Всё время что Джереми находился там, он чувствовал себя напряжённым. Деон не смотрел на него и они даже не разговаривали, но напряжён он был именно из-за брата. Почему-то от него исходила сегодня странная аура или даже чувство… Будто он хочет его трахнуть.       Сразу после ужина Джереми быстро направляется в свою комнату, ощущая себя загнанным в угол. Ему всё казалось что за ним кто-то гоняться, а он как мышка бежит в мышеловку.       Его опасения подтверждаются, когда он видит брата у себя в комнате, сидящим на стуле, недалеко от кровати. — Наконец-то, я думал ты на дороге потерялся, — он встаёт со своего места и как охотник приближается к жертве. Джереми хочет съязвить, ухмыльнулся, выгнать непрошенного гостя или, хотя бы, свалить подальше, но ноги неожиданно становятся ватными, -Хм! Каким податливым ты оказывается можешь быть, — шепчет Деон, когда подходит в плотную и оставляет поцелуй где-то на шее. Это и отрезвляет Джереми, он дёргается и упирается руками в грудь брата. — Что тебе нужно, Деон?! — он говорит яростно, почти кричит, но на имени голос предательски дрожит, что не укрывается от чужих глаз. — Мне? А разве это мне что-то от тебя нужно? Мне казалось что ты уже устал от своих снов и хотел бы повторить всё в реале, — голос у Деона тягучий, как паутина и тихий, как ветер на кладбище. Такой завораживающий, но Джереми замирает и покрывается холодным потом. — Откуда ты… — Откуда я знаю? Какая уже, к чёрту, разница? — он усмехается и только сейчас Агриче младший замечает что рубашка у него уже расстёгнута, — В конце концов, я тоже хочу в реальности услышать твои стоны и мольбы…       К слову, ощущения в реальности намного лучше чем во сне, а разводы крови удивительно прекрасно смотрятся на бледной коже.