Иначе

Размышления и самокопание надолго затянулись. Кэйя все больше уверял себя, что худшего варианта — а именно то, что Дилюк имел идентичную с ним метку — быть не может. Отчасти ему хотелось верить, что они (эти чертовы рисунки на их запястьях) похожи только самую ничтожную малость, всего частично, совпадают только те концы ближе к ладони. К завершению третьего дня, которые разнообразились увеличенным количеством работы, ибо тоскливые и ничуть не обнадеживающие мысли не давали успокоиться, а задания хотя бы заставляли от усталости и вовсе валиться с ног, не думая ни о чем, все же Кэйя смог убедить себя в том, что Дилюк — никак не его соулмейт и метки обычная случайность. Он же не видел ее полностью, верно? А значит теплилась надежда внутри на глупое совпадение. Людей в Тейвате много, на каждую пару найдется своя индивидуальная татуировка, никаких исключений. Разве что боги снова решили подпортить кому-то жизнь, посчитав это забавной шуткой. Осознавать противоположное было несколько больно, как и думать о подобном. Не хотелось себя даже тешить на хороший финал. Впрочем, ничего не изменилось за эти дни: город перестал праздновать день соулмейтов, хилличурлы продолжили разбивать лагеря неподалеку, в таверне значительно приутихло, Кэйя старался завалить себя работой, полностью вживаясь в роль Джинн, а уничтожающие мысли даже и не желали перестать сверлить его и без того загруженную голову. Необходимо было что-то делать, иначе эти шутки разума и ничуть не обнадеживающие размышления довели бы кого угодно. Казалось, решение было довольно простым — полностью убедиться в том, что метки абсолютно разные, чужие и не родственные, совершенно непохожие. Однако его исполнение отнюдь не являлось таковым. Каким образом можно было правильно это сделать и получить ответ — Кэйя не очень знал. Разговором он не добьется ничего, разве что некой холодности и завуалированного посыла куда подальше. Он сам своими же словами и действиями выстроил фундамент той непробиваемой стены, крепость которой разве что можно сравнить со стенами вокруг Мондштадта. Да и та пара лет, после прибытия Дилюка в родной город, тому прекрасный показатель. Попытки возобновить те теплые и когда-то близкие отношения никогда не увенчивались успехом, отчего совсем скоро вариант разговора был отложен на неопределенный срок, желательно, надолго. Другим же вариантом было некое перекладывание ответственности и всего прочего на самого Дилюка. Обычно прийти в таверну, совершено случайно забыв свои шипастые браслеты, заказать что-то, посидеть, поднять уровень шума в заведении, попытаться вновь разговорить бармена… Да только в плане была одна такая загвоздка: Дилюк не каждый вечер проводил за барной стойкой. Ну или не только одна. Еще было откровенно говоря тревожно и будущая реакция (или ее отсутствие) наводила лишь неприятный липкий трепет внутри. Видеть отвращение в чужих алых глазах, очередное отталкивание и отдаление было сродни яду, отравляющему бы все нутро. На самом деле, пережить второй раз окончательное разрушение и без того теперь уже натянутых отношений и тонну презрения было не так страшно и сложно, сложнее было смириться с тем, что будь у него метка или нет — разницы особой бы и не было. Неудивительно, но в таверну Кэйя так и не заявился. Ни завтра, ни послезавтра, ни единого раза за последующую неделю. А потом и в самом деле решил оставить мысли о том случае, старательно избегая любых воспоминаний о той метке. Дилюк не слишком задумывался о случившемся. По правде говоря, он и вовсе не стал придавать этому особого значения. Да, внезапный и, казалось, беспричинный уход Альбериха из таверны был сродни чему-то невероятному и странному, ведь его пинками порой было не выгнать, однако у всех есть свои дела и никто более не отвлекал от работы бессмысленной болтовней. И поначалу Дилюк и не думал на эту тему. Главное, что стало несколько спокойнее и никто перед глазами не маячил, раздражая глупыми попытками разговорить, нелепыми, тупыми и действительно болезненными прозвищами. Это не могло не радовать в какой-то мере, позволяя какое-то время облегченно выдохнуть и заниматься своими делами, однако все постепенно начало рассыпаться, когда первые сомнительные мысли пробрались в голову, а голубая макушка не появлялась в радиусе зрения уже почти второй месяц. «Он вообще жив?» Но грех было жаловаться — это же именно то, чего часто хотел Дилюк, — Кэйя больше не лез к нему и в принципе перестал докучать. Верно же? Но что-то липкое и неприятное заставляло невольно вспоминать тот день. Что-то напрягало. Анализировать ту ситуацию не сильно хотелось. Разве что после довольно долгого отсутствия Кэйи Дилюк все же невольно задумался, особое внимание уделяя деталям и медленно понимая, что к чему.  — Вау, выглядишь слишком официально. — Кэйя улыбнулся, когда увидел спускающегося Дилюка со второго этажа в черно-белом костюме. Тот лишь одарил одноглазого несколько тяжелым взглядом, явно показывая, что его успели порядком достать за сегодняшний день, учитывая, что времени было около двенадцати. — Хей, ну улыбнись. Между прочим скоро гости приедут, подарки ты тоже будешь принимать с таким мрачным выражением лица? — Да-да, я помню. — Спустившись, Люк оглядел аккуратно украшенный первый этаж винокурни и вновь бросил взгляд на Кэйю. — Но… ладно, все же, полагаю мне стоит привыкнуть к подобному. Правда, мне немного грустно, что встреча отца совпала с моим днем рождения. — Мы можем сейчас сбежать куда-нибудь к речке, если хочешь? — С азартом предложил Кэйя, словно ожидая услышать согласие и тут же направиться в то место, однако Дилюк лишь слабо рассмеялся, но отрицательно кивнул головой. — Это будет несколько неуважительно. — Да ладно, а не ты ли всегда предлагал что-то подобное раньше? Но гостей было решено дождаться и принять все подарки и пожелания. Мальчики даже успели посидеть за столом и поесть чего-то вкусного — Аделинда всегда готовила прекрасно. И только когда гости словно забылись, разговорившись о чем-то своем и совершенно не касающемся праздника, сумерки медленно накрывали улицы, а скука вновь поселилась в двух сердцах, тогда-то предложение Кэйи сбежать в более тихое и мирное место и было единогласно принято. Сидя около спокойной реки на прохладной и уже зеленой траве, наблюдая за размеренным течением и разговаривая, неловко понимая, что за испачканные костюмы им обоим влетит завтра, они просто наслаждались первыми теплыми вечерами. — А, кстати, Люк… Я же так и не отдал тебе подарок. — И Кэйя протянул немного удивленному мальчику аккуратные и немного необычные перчатки, даже слегка вычурные и диковинные, однако ничуть не некрасивые. — С твоим двенадцатым днем рождения!  — Кэйя, где ты их нашел хоть? — но все же подарок принял, и даже сразу же надел, рассматривая и проверяя новый аксессуар. В ответ названный лишь рассмеялся немного неловко, но по-доброму и смущенно, отворачиваясь в сторону реки и стараясь не встречаться больше с алыми глазами. — Спасибо. И Дилюк носил же те перчатки довольно долгое время. И все-таки не в перчатках дело, но случайное воспоминание быстро пролетело в голове, вызывая теплые чувства и некую ностальгию. Стоя на вершине одной из башен и наблюдая за спящим и расслабленным городом, Дилюк медленно перевел взгляд на свои руки, а после и вовсе слегка оголил метку, черными узорами расположившуюся на его запястье. Никакого отвращения даже после некого осознания он не испытывал, но было сложно. Слишком сложно и Дилюк не мог облегченно не выдохнуть, с некой радостью понимая, что у него было предостаточно времени все принять и обдумать. В отличие от Кэйи он не сомневался, что их метки идентичны. Словно это было что-то из разряда весьма разумеющегося, один из всеми известных неоспоримых фактов, которые даже детям известны.

***

Дверь таверны звонко распахнулась и впустила в свою особую атмосферу двух новых-старых посетителей. Впереди шла размеренным и спокойным шагом Розария, о чем-то разговаривая с Кэйей, который, заметив за барной стойкой Дилюка слегка замер, а потом и вовсе отвел взгляд, слегка нахмурив брови. Кажется, сестра его только что нагло обманула, лениво заверив, что Дилюк сегодня абсолютно точно не явится на рабочее место. — Здравствуйте, мистер Дилюк. Мне бы чего-нибудь покрепче, пожалуй. — Произнесла она, расположившись за барной стойкой и оборачиваясь к Кэйе, надевшему свою привычную улыбку. И с его губ также, как и всегда, легко слетело: — Какое счастье вас тут видеть! Мне как обычно, мистер Дилюк. Все было таким же, как и пару месяцев назад, словно ничего и не случалось. Никаких напитков Беннет случайно не проливал, никакие перчатки не были испорчены и никакие ничтожные кусочки метки не были открыты. Можно было и вовсе спихнуть все на некую иллюзию или сон — все те размышления и самокопание, однако посетителей в таверне становилось все меньше, время близилось к ночи, и таверне пришлось постепенно завершать работу на сегодня. Розария ушла сразу же, как Дилюк объявил о закрытии, оплатив счет и попрощавшись с компанией, скрываясь среди таких же уходящих посетителей. И Кэйя бы тоже покинул заведение, если бы не одно но. — Кэйя, подожди. «Что ж, это было весьма весьма ожидаемо, наверное…» Альберих успел только подняться со своего барного стула и обернуться, однако его улыбка сразу же погасла, а брови неуверенно свелись к переносице, наблюдая за медленно снимающим перчатки Дилюком. — Что-то случилось?.. — слегка тихо спросил Кэйя, бегая глазом то на руки бармена, то на его весьма спокойное и сдержанное лицо. Происходящее не могло не вызывать сковывающую тревогу внутри и легкую дрожь. Хотя тут радоваться надо — его мучения наконец-то прекратятся, Кэйя поймет, что ошибся и со спокойной душой пойдет дальше, возвращаясь в прежнее обыденное русло. — Возможно. Мне просто стало интересно проверить — эта ли причина, по которой ты вел себя так странно? — Все же перчатки опустились на гладкую поверхность барного стола, а рукав был слегка закатан. Достаточно, чтобы полностью увидеть темный рисунок на запястье и пропустить пару ударов сердца, как и глотков воздуха. И стоило молчанию слегка затянуться, как Дилюк осторожно разрушил его, тихо произнес. — Кэйя? Альберих кратко и почти шепотом рассмеялся как-то грустно, отводя взгляд на какой-то отдаленный столик в углу, не слишком спеша также показал свое запястье с идентичным рисунком. — Ха… Прости за это. Мне правда жаль… Мы можем узнать у Альбедо, как от них избавиться, если хочешь. — Смотреть на собеседника желания по-прежнему не было, и Кэйя был готов быстро развернуться и кинуть что-то на прощание, покидая таверну в конце концов. — Не хочу. — Но слова все же заставили поступить иначе, особенно, когда Дилюк как-то тяжело и одновременно облегченно выдохнув, вышел из-за барной стойки и направился к Кэйе. — И очень сомневаюсь, что и ты тоже. И беспокойство в груди смогло пойти на спад, когда Кэйю заключили в весьма теплые объятия и вовсе не собирались отталкивать. Это вряд ли будет легко, но первые самые сложные шаги все же были сделаны.