не кусайся

— Ай, Рэйзор, больно! — П-прости... — красноглазый виновато опустил голову, пока руки в перчатках сжимали его плечи. Неловко до ужаса. Еще и не получается не кусаться — инстинкты, знаете ли...кратко говоря, Беннет оказался ранен не меньше, чем от схватки с хиличурлами. И больно, и обидно немного. Из-за того, что не получается. — Просто не кусайся так сильно, ладно? А то я скоро без губы останусь. В общем-то, что вообще происходит? Ну, праздник в Мондштате удался на славу, а праздник-то любви и свободы. Чего уж там. Беннет был далеко не из трусливых, даже если дело касалось такой трепетной и хрупкой вещи, как влюбленность. Он был до смешного уверен в себе, даже если это и было маской, скрывающей его ранимую и жадную до человеческого тепла и понимания натуру. Беннет не читал любовных романов, только приключенческие, потому был без понятия, как следует понимать это вот все...да и таких, как он, поздно начинают интересовать такие вещи, наверное. Ему не до этих всех пустяков. Такое ощущение, что все произошло слишком быстро, да? Стоит вернуть время назад. *** Когда увидел Рэйзора, не было никакой колкости в сердце, не было приятного волнения или чего-то такого. Нет, волновался конечно, потому что, ну, а вы каждый день видите странного паренька, которого вырастили волки? Ну, ладно, хотя бы раз в месяц. Или в год. Ну и вот, Беннет тоже не видел. Сердце не начинало биться быстрее, когда Волчонок помогал встать после падения, крепко схватив за руку. Ладони не дрожали предательски, когда грелись у костра, прижавшись друг к другу. Искатель приключений не находил в этом ничего "эдакого", даже не думал об этом. Он называл Рэйзора "странным", потому что Беннет привык к отзывчивости и открытости мондштатцев, а Волчонок же был диковат и обычно очень печален, в начале их общения не доверял и был готов приставить лезвие меча к горлу мальчишки в любой момент. Потом стал мягче. Не такие уж у него звериные повадки, если так подумать. С Рэйзором было немного сложно разговаривать из-за ломаной речи, но, как ни странно, Беннет редко видел таких понимающих людей. Наверное потому, что Волчонок умел распознавать настроение человека не столько по его речи, сколько по выражению лица, жестам, голосу, так что даже когда искатель приключений смеялся, в то время как на душе было гадко, Рэйзор замечал это. Волчонок не заводил никаких тирад, не устраивал бесплатные сеансы психотерапии, обычно просто садился поближе и говорил короткое: "Рэйзор рядом". Смешно и нелепо, но это помогало. При свете луны лицо Волчонка казалось бледнее, а глаза грустнее, но он никогда не объяснял причину своей печали. Наверное потому, что человек еще не нашел слов, чтобы описать это чувство. — Ты помнишь родителей? — Мои родители — лупикал. Они воспитали. А кровных знать не хочу. Бросать детей — нельзя. Плохо. А твои? — Меня воспитали папы...то есть, усыновили. Но я не задумывался как-то о том, где мои настоящие родители. Раз так вышло, значит, я был действительно ненужный, ха-ха... — Главное, что ты нужен отцам. И еще мне. Я чуть не поранил тебя, но Беннет защитил меня от охотников. Рэйзор виноват. Ты друг. — О-о, ну перестань же, не то я заплачу еще, — зеленоглазый опустил взгляд вниз, глядя на свое отражение в кристально чистом озере, которое было похоже на ночное звездное небо с рябью. Беннет вздрогнул, по спине пробежали мурашки — кажется, сердце впервые замерло не при виде опасности, не в чувстве предвкушения перед путешествием, а просто...просто так? Потому что ему открыли душу? Так странно. — Прости, я заставил грустить? — Нет, все хорошо. Правда-правда. Рэйзор с неуверенностью коснулся чужой ладони, защищенной плотной перчаткой. *** — Ты плачешь. — Я не плачу. — У меня оба глаза на месте, Рэй. — Я не плачу, иди прочь! Иначе я...иначе я... — Иначе что? — Беннет сел рядом на сырую землю, с опаской обеими руками схватил за холодные щеки, обратил взгляд красных глаз на себя. На худом лице были маленькие засохшие пятна крови, и со своей сообразительностью искатель приключений быстро смекнул в чем дело, взглянул чуть дальше — там, за кустом, волчий труп. — Ох... Искатель приключений слышал выстрелы недавно. Дело было ближе к ночи, но он отчего-то встревожился, побежал в лес, но найти ничего не удалось: все было тихо. Интересно, тот волк был опасен? Люди защищались? Впрочем, Беннету вдруг стало как-то все равно: он не хотел мириться с тем, что Волчонку сделали больно. — Оставь меня одного. — Я никуда не уйду, — зеленоглазый был непривычно тих, его голос стал от этого чуть ниже, непривычно, но Волчонка успокаивало. Честно говоря, у него не было сил злиться. Вообще ни на что нет сил. — Я знаю, о чем ты думаешь. Ты не виноват в этом. — Я не смог защитить, и потом...поздно...волчьи крюки, я принес, не помогли. Тело слабело от пережитого стресса: слишком много эмоций, все в кучу. В глазах плывет. И хочется спрятаться, только вот... некуда. Искатель приключений положил поникшую голову в капюшоне на свое плечо и до утра не сказал больше ни слова. Прежде чем провалиться в измучивающие кошмары, Рэйзор подумал, что зеленоглазый пах как костер и порох, а еще как молотый белый перец. Маленькое сердце Беннета замерло во второй раз. *** — Двое мужчин могут быть в паре? — Ты к чему вообще? — Волки всегда находят себе пару, — Рэйзор завел руки за голову, лежа на траве и прикусывая какую-то соломинку острыми зубами. — Для размножения. А люди? — Не понимаю, — искатель приключений смущенно смотрел на Волчонка украдкой, не то чтобы это такая уж стыдная тема, просто...не привык. — Люди находят друг друга. Только для детей? — Я думаю, что не только...ну, знаешь, люди сходятся еще и для души. Когда хорошо вместе, и ты готов ради кого-то на что угодно. У волков тоже есть привязанность друг к другу, разве не так? У людей просто совсем немного по-другому, — Беннет прилег на мягкую траву и облегченно вздохнул от прохлады на затылке — в тени земля не такая горячая. — В Мондштате все свободны. Поэтому имеют значение поступки человека, а не то, с кем он...ты понимаешь. — Ты хочешь детей? — Мне всего лишь шестнадцать! — Беннет звонко засмеялся, повернув голову в сторону Волчонка. — Да и вообще, мондштатские девушки слишком прекрасны для такого, как я. Наверное, никто не захочет быть со мной, от меня одни неудачи, вот и все... — Я буду всегда один. Рэйзору нет места среди людей. — Раз так вышло, мы могли бы, знаешь, построить домик в каком-нибудь красивом месте и коротать вдвоем одиночество, ха-ха! Что думаешь? — Звучит хорошо. Но ты не будешь одиноким. Беннет нравится людям, даже если они винят в неудаче. — В таком случае, ты тоже не одинок. Рэйзор смотрел на него по-другому. *** Искатель приключений часто видел, как Рэйзор почему-то оборачивается и странно смотрит куда-то в пустоту, будто хочет что-то сказать. Красноглазый сказал, что дух волка гладит его по голове, когда Беннет спросил об этом. Потом Волчонок долго не давал трогать свои волосы, пока не сдался: теплые руки слишком хорошо ощущать на голове. Преданность может ранить, Рэйзор боялся, но продолжал шастать с Беннетом черт знает где, открывать с ним сундуки со скудными сокровищами. Добыча отошла на второй план. *** Рэйзор не был настолько дикий, чтобы не понимать человеческих отношений и чувств, но все же боялся их, потому что люди имеют удивительную способность: смертельно ранить словами и поступками. Беннет казался другим. *** Странно, когда тот, кто готов был накинуться с мечом, вдруг ластится и лежит на коленях с многочисленными ссадинами. Беннету было спокойно. *** — Ты ведь видел, как люди делают это? — Я...пару раз. — Все в порядке, — привычная ободряющая улыбка, после теплые касания — зеленоглазый крепко сжал в объятиях. — Даже если ничего не выйдет, ты все так же важен для меня. — Да...ладно. Я буду стараться. Не кусать Беннета. — Просто закрой глаза и ничего не делай, хорошо? Парень в очередной раз коснулся суховатых, почти расслабленных губ, замер — хотелось продлить этот момент. Нет никакого эффекта "вау", нет замирания в сердце, а касание кажется обыкновенным: просто кожа к коже. Искателю приключений нравилось ощущение защищенности и комфорта, уверенность в том, что сейчас в голову точно не прилетит камешек. Он не волновался, потому что все шло к этому; поцеловать Рэйзора казалось вполне нормальным, потому что хочет этого, как и всегда быть рядом. — Это все? — Нет. Тебе нормально? — Ага. Искатель приключений снова приложился к приоткрытым губам, и в этот раз касание было влажнее и будто ближе; в груди приятно затеплилось. Волчонку ничего не казалось непривычным или странным, все просто: это же Беннет. Оголенными ладонями длинноволосый трепетно сжимал чужие бока, ощупывал твердые ребра, часто вздымающуюся грудь. Рэйзор больше не кусался. — Нас могут увидеть, — зеленоглазый тяжело дышал, закрыв глаза, тщетно пытаясь все переварить в голове — не выходит. — Черт, почему это вообще... происходит, — Беннет закрыл глаза руками и рассмеялся, уткнувшись лбом в чужое плечо. Это ведь была идея Рэйзора, хотя он и некоторые время назад говорил, что к нему нельзя привязываться. Потому что он не может жить полной жизнью, в отличие от Беннета. Иногда Волчонок хотел бы, чтобы искатель приключений исчез, потому что после знакомства с ним Рэйзор стал задумываться о своей неполноценности. А потом вдруг захотел впиться в искателя приключений всем, чем можно: руками, губами, зубами — иначе погибнет. Рэйзор не мог сдержать этого. — Почему ты смеешься? — Мне нравится то, что это происходит. Ты не против, если я..? Солнце купалось в красноватых лучах, а где-то далеко были слышны людские песни: праздник Мондштата не утихал даже к наступлению темноты. Руки без перчаток не мерзли. Ночное небо обещало быть чистым.