понедельник день тяжёлый

Электронные часы на запястье Лю Цингэ показывали половину двенадцатого с небольшим, и ровным счётом ничего не предвещало беды. Кресла полицейской машины были достаточно комфортными, чтобы расслабиться, а слившийся на свидание напарник Цингэ не шумел над ухом, как это бывало обычно, что придавало особое очарование этому ночному дежурству. Было несколько причин, по которым Цингэ любил работу полицейским: первая, конечно же, справедливость, которую он, так скажем, мог вершить. Вторая… хотелось бы назвать зарплату, но не то чтобы он зарабатывал много — на жизнь хватало, и то хорошо. В общем, на деле работу свою Цингэ любил не шибко. В приоткрытое окно влетел шаловливый ветерок и пробежал под форменной белой рубашкой Цингэ, заставив его нахмуриться. В тот момент, когда он потянулся за жилеткой, лежащей на соседнем сиденье, рация издала характерное шипение. — Лю Цингэ? Приём. Ты же сейчас патрулируешь Цанцюнский район? — Да, — Цингэ наконец застегнул жилетку и прищурился, вглядываясь в часы. 23:37. — Тогда быстрее мотай к университету Цяньцяо. Ян Исюаню нужна твоя помощь. — Что там? — спросил Цингэ, незамедлительно давя на газ. Если и было что-то, к чему он питал большую неприязнь, чем к адвокатам, — так это ночные патрули и чёртовы хулиганы, котором почему-то никогда не спалось. — Драка. Двое на одного. Студента с медицинского факультета. Разберись с этим, — рация снова зашипела и выключилась. Спустя пару минут — 4, если быть точнее, — Цингэ припарковался возле ворот университета и тут же бросился к темным силуэтам, борющимся под рассеянным желтоватым светом фонаря. Слышались звуки ударов и чуть ли не хруст костей, так что Цингэ ожидал увидеть избитого до полусмерти медика и Исюаня, удерживающего двух мудаков, но вместо этого его глазам предстала такая картина: на асфальте в отключке валялся какой-то мощный хмырь, а рядом, сверху на другом, сидел хрупкий с виду парень и раз за разом наносил удары лежащему под ним типу. Ян Исюань с растерянным видом пытался удержать его, но тот отбивался и что-то шипел. — Отойди, — бросил Цингэ, подходя ближе. Исюань повиновался. Парень замахнулся кулаком для очередного удара, но Цингэ схватил его за запястье и рывком поднял на ноги. И он совсем не рассчитывал, что тот резво обернётся и, встретившись своими мечущими молнии глазами с холодным, серым льдом Цингэ, с размаху даст тому пяткой под колено. Чёрт, его взгляд был таким горячим, что сердце Цингэ, кажется, на секундочку остановилось. Не ожидавший такого поворота событий, Цингэ почти упал, а парень, капюшон толстовки которого сполз, открыв кудрявые волосы, (мило, — подумал Цингэ) повалил его, нависнув сверху. Цингэ быстро поменял позиции, готовясь вырубить его, но замер, когда послышался оклик Исюаня: — Лю-шисюн, полегче с ним, он же просто медик! Парень яростно сверкнул глазами и боднул Цингэ головой в грудь. — Никогда. Не. Недооценивайте. Врачей, — прохрипел он, стараясь столкнуть Цингэ с себя, но на этот раз удача не была на его стороне. Цингэ завёл его руки за спину и, нацепив на него наручники, поднялся. Крепко держа всё ещё сопротивляющегося парня за плечи, он подтолкнул его в сторону машины, отговаривая себя подхватить его под колени и нести, как принцессу. В участке их сразу встретил взволнованный Цинцю. — Господи, Цинфан, ты вообще в курсе, что за нападение с нанесением физических увечий дают срок до семи лет? — запричитал он. — Я, конечно, всё улажу, но постарайся больше не калечить неудачников, выбирающих тебя своей мишенью. Тебе повезло, что твой бро адвокат. — Который имеет возможность безнаказанно подкупать прокурора. Кстати, привет Цинфан. Не рад видеть тебя здесь, — весело фыркнул Цинхуа, выглянув из-за двери. Кудрявый парень медик промолчал, но напряжённо кивнул. Зато Цинцю молчать не собирался: — Захлопнись, балда! — И я вообще думал, что твой бро — я, — проигнорировал его Цинхуа. — Кто-нибудь, заберите его отсюда, — драматично простонал Цинцю. — На работе ты мой секретарь, а не бро, и мы же уже договорились быть бро втроём? Постепенно из этого диалога до Цингэ начало доходить, что парень, которого он сейчас крепко держал за плечо, был тем самым Му Цинфаном, про которого Цинцю с Цинхуа на пьяных вечеринках рассказывали столько историй их старшей школы (в основном их мораль заключалась в том, что не стоит попадаться Цинфану под горячую руку. Цингэ уже налажал в этом). Цинцю наконец обратил внимание на Цингэ. — Послушай, можешь отвести его в изоляционную? Пускай посидит там часок, поостынет. Я постараюсь замять дело раньше, чем оно выйдет в массы. Цингэ не стал спорить и подтолкнул Цинфана вперёд. Когда он усадил его на стул, все ещё опасаясь снимать наручники, тот наконец-то разомкнул плотно сжатые губы. — Извини, — он кинул взгляд на кровавый подтёк на скуле Цингэ. Голос Цинфана без хриплого придыхания и сипа, как во время драки, звучал даже мягко. — Всё в порядке, это работа, — сухо откликнулся Цингэ. Цинфан ничего не ответил, и следующий час до прихода Цинцю они провели в молчании. — У меня хорошие новости, — сообщил Цинцю ещё в дверях, под его глазами залегли тени. — Тебе всего лишь придётся выплатить штраф за нарушение спокойствия, а те два урода подтвердили, что ты самооборонялся. Они были нападавшими и говорить против тебя гиблое дело для них. — А если парень, который попытался задержать меня, скажет, что это не так? — поинтересовался Цинфан. На Ян Исюаня, замаячившего за спиной Цинцю, опустилось три тяжелых взгляда. — Я буду молчать, — пообещал тот пугливо. — Цингэ? — Шэнь Цинцю строго глянул на него. Цингэ пожал плечами. — Мне всё равно. — Тогда можно по домам. Наконец-то, — Цинцю потер глаза тыльной стороной ладони и, достав телефон, начал быстро набирать сообщение («мужу своему пишет», — шепотом пояснил Цинхуа и получил локтем под ребро). Цингэ отпер наручники Цинфана и положил их на стол. Тот виновато прикоснулся пальцами к сбитым костяшкам Цингэ, и полицейский быстро отдернул руку. — Эй. — Что? — Мне правда жаль, — проговорил медик. Покопавшись в кармане толстовки, он достал смятую бумажку и протянул её Цингэ. — Вот. Если хочешь, можешь приехать по этому адресу, я тебя подлатаю. Цингэ хотел буркнуть, что у них есть медпункт, но передумал. Вместо этого он просто кивнул и направился к двери.

***

Конечно же, никуда «подлататься» Цингэ не пошёл. Вместо этого он каждый день думал о чужих тёплых ладонях, и эти мысли заставляли его хмуриться всё сильнее. Цинцю в какой-то момент надоела его неприветливая физиономия и он без обиняков заявил: — Ты обязательно должен сходить к Цинфану. — Зачем? — Он только выглядит опасной букой, — Цингэ так не считал, — но на деле мягкий и заботливый, и он всю жизнь будет винить себя за эту царапину на твоей щеке, если ты проигнорируешь его своеобразную попытку извиниться, — сказал Цинцю и так посмотрел на Цингэ, что тому аж стало стыдно.

***

Цинфан долго не открывал дверь, так что Цингэ уж было подумал, что его нет дома, но вот наконец его сонное лицо появилось в дверном проеме. — О, ты все-таки пришёл, — проконстатировал он. Цингэ кивнул и зашёл следом за ним. На кухне Цинфан сделал чай, а потом несколько минут колдовал над лицом Цингэ и его руками. Они не разговаривали. — Если хочешь, можешь приходить ещё, — сказал он, прикрывая за Цингэ двери. В следующий раз Цингэ появился на пороге квартиры Цинфана через две недели. (— У вас же, Цинцю сказал, есть медпункт, — удивлённо приподнял брови Цинфан. — Медсестра там постоянно пялится на меня и говорит, что мужчины в полицейской форме очень горячи. — Вообще-то, это было правдой.) Третий раз Цингэ пришёл ещё через пару дней, со сломанным ребром и подбитым глазом. Цинфан сердито посмотрел на него, но ничего спрашивать не стал. (— Если тебе так не терпится на тот свет, просто попроси, это несложно устроить, -буркнул он, тыча Цингэ в лицо окровавленной ваткой.) После того, как Цинфан напоил Цингэ мятным чаем, тот стал наведываться к нему почти каждый день. Цинфан ругался на неосторожность Цингэ, но все равно заботился о нем, хотя, по сути, делать это он был не обязан. Промывая раны и накладывая бинты, он рассказывал разные истории, пытаясь отвлечь его, и постепенно ответное молчание Цингэ становилось дружелюбным — молчать с Цинфаном было уютно. Цингэ называл это деловыми отношениями (игнорируя красные щёки), а Цинцю каждый раз, появляясь в участке и замечая наложенные на руки Цингэ свежие бинты, совсем без намёка начинал петь строчки «what lovers do», давясь смехом.

***

Дверь Цинфана всю неделю была заперта. Цинцю сказал, что он довольно часто пропадает, никого не предупредив, но сердце Цингэ всё равно сжималось при мысли о том, что с ним могло что-то случиться. Ян Исюань зашипел, осторожно отдирая ткань с разодранного локтя, по которому стекала тонкая струйка крови. — Мне жаль, что я такой неуклюжий, — жалобно пробормотал он. — Сейчас схожу за аптечкой, — коротко бросил Цингэ и потрепал стажёра по волосам. Перед дверью в медпункт он остановился и сморщил нос, в попытках вспомнить, где находятся вещицы для первой помощи, чтобы не находиться в помещении больше желаемого. Вздохнув, он толкнул дверь и замер, широко распахнутыми глазами глядя на знакомую фигуру — Цинфан стоял на табуреточке, пытаясь засунуть колбочку на верхнюю полку. — Что ты тут делаешь? — оторопело спросил Цингэ. От неожиданности Цинфан вздрогнул и оступился, но Цингэ молниеносно очутился рядом с ним и поймал в свои объятия. Цинфан неловко развернулся и похлопал Цингэ по плечу. — Эм, работаю? — ответил он, улыбнувшись, и прошептал под нос: — Чёрт, а мужчины в полицейской форме и вправду горячи. Цингэ плюнул на весь персонал, наблюдающий за ними, выглядывая из кабинетов, и сгрёб Цинфана в объятия. — Больше никогда не смей пропадать, — прошептал он ему на ухо. — А то ты что? Ударишь меня своей дубинкой? — глухо фыркнул Цинфан, щекоча своим дыханием шею Цингэ. — С удовольствием, — буркнул Цингэ в ответ, но вместо обещанного удара приподнял подбородок Цинфана пальцем и мягко поцеловал его в уголок губ.