Зависимость

      Август. Последние лучи заходящего солнца постепенно растворяются, поглощенные мягкой ватой облаков. Горячая звезда уступает место холодной луне. Ночь окутывает город своими объятиями и убаюкивает неспокойные души песнями ангелов, рассыпая на своих черных волосах звезды. Белые точки мирно сияют, собираясь в замысловатые созвездия. Как давно рыжик не видел этой простой красоты ночного неба. И кажется, никогда уже не увидит.       Ехали они долго, около часа, но спустя это время, машина остановилась возле частного двухэтажного дома на окраине города. Это не единственная собственность Осаму, но пока что они побудут тут. До тех пор, пока Чуя вновь полностью не подчинится Дазаю, над ним нужен присмотр. — Просыпайся. — с плеча рыжика сбрасывают прямо на пол в гостиной, от чего тот сразу же проснулся и немного приподнялся, переводя взгляд на шатена. Картинка мутная, но этого достаточно, чтобы понять кто именно перед ним. Шатен сидел в своем излюбленном кресле, закинув ногу на ногу и сверля взглядом рыжика. Ещё никто не смел сбегать от него и более никто не посмеет. — Раздевайся. И ещё раз думаешь бежать — прострелю ноги. Угроза подействовала и парень стал быстро стягивать с себя все лохмотья. Он помнит, что Дазай не любит ждать. Для себя же безопаснее все делать быстрее. Через пару минут парень остался полностью обнаженным и только сейчас заметил, что Осаму тоже снял с себя пиджак и расстегнул первые пуговицы рубашки, закасав на той рукава. Без слов стало понятно, что они пойдут в ванну, отмывать грязь с Чуи, а потом уже и всё остальное. Говорить о том, что он и сам справится просто бессмысленно. Теперь Осаму не отойдет от него. Накахару хватают за предплечье и тянут на себя, заставляя стать на ноги, но не дожидаясь, пока тот поднимется, тащат в сторону ванной комнаты. Пару раз споткнувшись, Чуя всё-таки успевает идти за своим хозяином.       Ванна. Пугающе знакомая, ведь даже тут посягались на его энергию и тело. Парня протолкнули вперед. По спине прошелся табун мурашек, когда голые стопы коснулись холодной плитки и его перестали держать. — Ты знаешь, что делать. Не задерживайся.       Парень чуть кивнул и зашел в душевую кабинку, медля и робко посматривая на Осаму, который стоял опираясь на двери и сверлил рыжего взглядом. Раньше душ они всегда принимали вместе. Что теперь не так? Чуя слишком грязный, чтобы Дазай стал рядом с ним? — Я не ясно выразился? — тонкие темные брови свели к переносице. Шатен явно недоволен тем, что ангел тупит и медлит. После этих слов рыжик быстренько закрыл дверку кабинки и включил теплую воду.       Ах… Как давно Чуя вот так не стоял под струями чистой воды. Не сравнить с тем, как приходилось умываться в трущобах, и то если повезет. Он бы расслаблялся так больше часа, если бы не этот взгляд, который буквально чувствуется кожей. Не очень комфортно, когда за тобой вот так пристально следят.       На всё у парня ушло около 20 минут. И вот наконец-то вода выключается и Накахара выходит из кабинки. А Дазай всё так же стоит рядом и прожигает в нем дырку, и только одному Сатане известно, что задумал шатен делать с Чуей. — М-можно… полотен-нце.? Голубые глазки подняли на Осаму, но тут же опустили, рассматривая плитку на полу. Худощавые ручки старались прикрыть тело, с которого капала горячая вода, как и с волос. Губы немного дрожали от холода, а может и не только от него.       На просьбу Чуи ничего не ответили. Осаму обошел его и достал из узкого белого шкафчика два махровых полотенца, а после накинул их на рыжика, одно на волоса и одно на плечи. — Быстрее, копуша. Вытирайся и обратно в гостиную. У тебя 5 минут.       После этих слов Осаму удалился, оставляя Накахару наедине с самим собой и своими мыслями, а их было не мало. Он всё никак не мог понять, почему Осаму к нему так относится. Почему он просто не нашел другого ангела? Другого, более чистого и не такого сломанного, как Чуя. Ведь так было бы намного проще. Зачем сейчас так с ним возится, если можно было просто кинуть его в подвал отбывать наказание и ждать, когда придут за его жалкой и никчемной душонкой. Божественных сил у него осталось совсем не много. С него ничего не взять… Так зачем он ему нужен?..       В таких мыслях парень и не заметил, как вытер всё тело, сильно прикусывая и так потресканную губу. На глазах снова наворачиваются слезы, но ему нельзя плакать, не сейчас. Быстро похлопав глазками, рыжик смахнул с них набежавшую влагу и надел любезно оставленную серую толстовку Осаму, что для рыжика была где-то до середины бедра. Пора идти…