Правда ли ты птица счастья?

Едва не подскочил, стремительно выпрямляя сгорбившуюся спину, набираясь так уверенности. Заставил себя улыбнуться и ответить как можно спокойнее. – Да, конечно, – чуть отодвинулся, как бы показывая, чтобы сели рядом. Напрягся внутренне, внешне же показательно расслабив руки. Но, не заметив, всё так же обнимая себя щупальцами, растирая руки. Найтмер негромко выдохнул и осторожно взял старшего за руку, помогая встать, после чего прошёл с ним немного к огромнейшему дереву дикой вишни. – Сегодня красивая ночь, не правда ли? Огромное древо, утром походя на розовое облако, сейчас было похоже на хорошее укрытие. Защитный тент из тёмно-розовых листьев. И звёздное небо здесь... В действительности красивое. – Ночь прекрасное время суток, – вдохнул полной грудью чуть прохладный воздух, – Такая тихая и спокойная... Почему не спишь? Я... Разбудил тебя, когда закрывал дверь? Прости. Найтмер с теплой улыбкой отрицательно покачал головой, осторожно гладя свой оригинал по голове. – Нет-нет, не волнуйся... Мне самому не спалось, не знаю, с чем это связано... Оперевшись об широкий ствол, он оглядел небо и негромко спросил: – Как тебе у нас? – У вас...в каком смысле? – не понял он. В Мультивселенной или в доме? – У вас... Славная команда. Вы очень хорошие. И эта забота друг к другу действительно поражает, в хорошем смысле. Вы как одна семья. Это очень... Мило, – тепло улыбнулся. Он не с ними. Он не должен быть тут. Только вернёт баланс. Не привыкай, дурак. Здешний хранитель слабо улыбался в ответ на его слова, после чего немного нагнулся к нему. – Последние дни выдались для нас всех тяжёлыми, а для тебя особенно... Я рад, что ты готов помогать нам, Найт, но надо думать и о себе. – Я и так поступил эгоистично, не подумав о том, чем это обернётся для вас, – с горечью ответил, прикусив губу, – Я не должен был втягивать вас в это, простите, – с сожалением продолжил, извиняясь, – Мне жаль, что мои действия довели тебя до такого состояния. И вам спасибо, что так терпеливы. Могли просто сдать птице – и пусть сам разбирается. Но вы укрываете, спасаете. И рискуете собой. Найтмер, – вдруг выразительно и чётко произнёс, сделав глубокий вдох, говоря медленно, – если птица будет вам угрожать – не рискуйте. Я найду выход. Но если попадётесь вы... – сделал рваный выдох, – ...ты... Ты куда в большей опасности. Прошу, если он что-то сделает не так – не геройствуй. Вы стали дороги мне, ребята. И я не хочу, чтобы вы страдали из-за ошибки. Найтмер хотел что-то сказать, но лишь тяжело вздохнул. После этого он немного отвернулся и осторожно полез на дерево, перед этим махнув рукой Найту, чтобы полез следом. С помощью щупалец подтягиваясь, поднимаясь на ветки, выровнялся с хранителем, чуть наклонив голову вбок. Так было спокойнее. Крона будто укрытие, что прятала. – Ты хотел о чём-то поговорить? – когда спустя две минуты тишины взгляд хранителя всё так же был направлен на него, всё же позвал. Позитивно-негативный вздохнул и посмотрел в никуда со слабой улыбкой. – Знаешь, помню, когда я был ещё подростком, то нередко любил лазать по деревьям. Хах, помню, как Дрим ругался, что я опять порвал и испачкал одежду, но я, честно, старался быть предельно аккуратным! Он спокойно рассказывал весёлые ситуации Негативу, мило улыбаясь ему. После чего выдохнул вновь и произнес: – Быть может, мы и знакомы не так уж давно, но из того, что мне известно, думаю, что раньше ты ненавидел просить помощь. Хах, да чего уж скрывать – я сам не особо люблю принимать её, а раньше для меня это было вообще ужасом. Но сейчас, смотря на тебя, понимаю, что ты кое-что не можешь осознать... Когда тот начал рассказывать про Дрима – чуть дёрнулся. Птица... Хах, так же любил порядок во всём, да? И слушая истории, не мог поверить. Эта самовлюблённая птица... Была заботлива? То есть правда? Что же заставило так измениться? Отчего он стал... Таким жестоким? От жадности? От... Нежелания потерять последнюю частичку? Встряхнул головой. Осознав, что на последнее требуется ответ, вздохнул. И вдруг, обняв ветку ногами, уместив её под коленями – резко перевернулся, повиснув в воздухе вниз головой. Тут же вытянул ладонь в знаке «стоп» к хранителю, показывая, что всё нормально. Он... Часто так висел с Дримом. Висели так, он читал ему книгу, и они раскачивались, смеясь от того, что похожи на летучих мышей. Прогнав это омрачённое смертью брата воспоминание, спокойно сказал: – Мне не нужна помощь. Я не хочу, чтобы кто-то слушал это. Знаешь сам наверняка, что за всё приходится платить. Тебе перевязали руку – и ты уже должник. Высказался – и теперь шантажируют этим, аргументируя в любом споре: «ой, я тебе слёзы вытирал, а ты...». И... Да, есть что-то, о чём всегда хочется рассказать. Но я-то выскажусь, а у собеседника будет такое же мрачное состояние. Лучше переживать это одному, чем... Чем заставлять проходить через это, составляя образы. Это моя боль, и не нужно никому ощущать то же. Это будет неправильно. Да, ты прав, я ненавижу принимать помощь. Любую. Ведь это так же задевает и чувства другого, омрачает – пожал плечами, чуть раскачиваясь на ветке. Вздохнул. На его слова хранитель покачал головой, после чего перевернулся также, как и его оригинал и мягко посмотрел ему в глаза. – Найт... Я не ошибся, когда сказал, что ты не можешь кое-что осознать... Глянув куда-то вверх и немного покачиваясь, добавил: – Давай посмотрим хотя бы на события со времени нашего совместного проживания. К примеру, возьмём хотя бы момент, когда ты уснул на полу, а Эррор переложил тебя на диван. Скажи... Ты просил его об этом? А просил ли он у тебя что-то взамен? Данный вопрос заставил задуматься. Тогда... Тогда он не спросил глючного – зачем? И сейчас, думая об этом, выразил мысли вслух: – Может... Мешал ему на полу? Я... Уснул у тумбочки. Может, ему нужно было оттуда что-то взять? Пожал плечами, поёжившись. – Да, пока не просил ничего... Но я всё равно уже становлюсь обузой. – Успокаиваете, укрываете, а что могу я дать взамен? Лишь негатив? – поморщился, качнувшись куда сильнее, ощущая как дерево впивается под коленями, но это отрезвило. Сдержало. Найтмер вновь покачал головой, немного грустно смотря на хранителя негатива. – Ты привык искать во всём подвох, Найтмер... Как минимум касательно себя... – тут он немного задумался и сказал, – Знаешь, раньше мне очень часто снились кошмары. Я никогда не просил ни у кого помощи, но в один день Кросс увидел меня в тихой истерике после очередного ужасного сна. Несмотря ни на что теперь он куда тщательней следил за моим самочувствием и успокаивал каждую ночь. И это действительно помогло... – рассказывал хранитель с теплой улыбкой. Потом он вздохнул и добавил, – Как ты думаешь, он станет шантажировать меня из-за этого? – Вы пара, ему не к чему шантажировать, – покачал он головой, тут же ответив. Но после ощутил, как что-то внутри разлилось кислотой. Он никогда, никогда не говорил, что не так. Привык лгать брату, что всё в порядке, чтобы не волновались и не грустили. Команде привык просто оказывать помощь, зная, что им своего дерьма хватает, и они не потянут ещё и его душеизлияния. Привык молчать, глотать всё это, выплёскивая всё что накопилось, когда оставался один. Благо, стены замка хорошо скрывали его крики и всхлипы, когда становилось невтерпёж. Он и сказал это, конечно же, кроме последнего. Пожал плечами, заставляя взгляд пустеть, чтобы не прочли печаль, говоря всё отстранённо и скомкано. – Вы пара, и поддерживаете из-за этого друг друга. Вы одна команда, что прошла действительно многое, чтобы открыться. Узнать, что не осмеют, что этот негатив ничего не сделает. Я привык скрывать всё, что у меня на душе. Так... Проще, чем потом видеть ответные эмоции на лице собеседника. Да и... Пока я могу сдерживать это – они не важны. И посмотрел в его глаза, положив щупальце на плечо. – Мне жаль, что у тебя кошмары. Могу ли я убрать их? Может, тебя беспокоят какие-то воспоминания, и ты хотел бы сделать их глуше? Не смей показывать. Терпи. И так, как на эмоциональных качелях, из крайности в край тебя кидает, ещё не хватало и его довести. Найтмер в третий раз покачал головой, после чего приложил палец к губам старшего. Неожиданно он, после маленькой паузы, перевернулся и перелез по веткам вверх. Но спустился в прежнее положение совсем скоро, протягивая своему оригиналу пару вишен. – Держи, они вкусные, – и как-то выжидающе смотрел. Это заставило почувствовать себя неуютно. Такая резкая смена темы разговора... Вытянул руку, под внимательным взглядом обняв себя щупальцем, и взял из чужой ладони ягоду. – Спасибо, – осторожно прикусил. Ах, ему так нравились эти фрукты и ягоды с поверхности. Почему он не посадил их когда-то у себя? Они такие сладковато-кислые. Но оставшуюся вишню почему-то не начали тоже есть. Он сделал что-то не так? Вроде... Он поблагодарил его? – Спасибо. Найтмер усмехнулся, опять качая головой, тихо, но как-то ласково, по-доброму смеясь. – Держи. Они все твои. Найт сжал голову в плечи. С одной стороны ему улыбались. А с другой стороны не привык забирать всё, что дают. Медленно потянул руку, смотря в глаза, убеждаясь – правда все? Может, одну? Но что тогда останется хранителю? Несмело, медленно подхватил ягодку. Хотел отнять ладонь – да чужая перевернулась, досыпав всё. И он смутился, поднеся ладонь с ягодами к себе, выжидающе смотря. – Спасибо. И положил медленно ягоды в рот. Тогда фиалочка улыбнулся шире, с теплом смотря на него. – Всегда пожалуйста, Найт. Можешь попросить, если захочешь ещё. Сейчас он уже ничего не говорил, лишь напевал себе что-то под нос, немного покачиваясь. Найт же наоборот – непонимающе нахмурился. Повертел ягоды на языке, после посмотрел на него. – Но к чему... К чему это было? Хранитель вернул к нему свой взгляд, улыбнувшись немного шире. Совсем капельку, просто приподнял уголки губ лишь чуть-чуть. – Ты просил меня достать для тебя ягоды? – Н-нет, – чуть поджал к себе стопы, покрываясь стыдливым румянцем. Как-то заставил это сделать? Уже, балбес, не помнил. Хранитель хихикнул с этого, немного поворачиваясь к старшему. – Как ты думаешь, я буду просить что-то взамен? На это не ответил. Задумался. Чуть кивнул, но слабо, сомневаясь. Ведь... Тот ещё в первый раз предложил еду. Просто... Просто так? Но отчего? В голове что-то скрежетало. Вбитые гвозди понимания того, что никто ничего не делает просто так, если ты им никто. Но для чего тогда это? Зачем ему... Зачем им слушать его? Фиалка ведь сам чувствует себя не очень хорошо, так почему ещё и пытается помочь? Да, Найт сам помогал, безвозмездно, мгновенно. Но не принимал взамен ничего. И сейчас не знал, что сказать и что делать, ощущая, как старые шаблоны рушатся, идут трещинами, оставляя полнейшее непонимание, какую точку зрения принимать. Он был растерян. Не понимал, что делать дальше. Доверять? Но ведь могут предать. Принимать? Но что если заберут втрое больше? Рассказать? Но что если это разрушит те отношения, что между ними? – Н-но я ведь для вас никто, – как-то беспомощно произнёс, буквально чувствуя, что глаза стали чуть больше отражать его внутренние переживания, как бы не старался сдержать. Найтмер прикрыл глаза и в очередной раз покачал головой. Потом он перевернулся, но уже вместе со старшим, неожиданно мягко обнимая его. – Ты наш друг, Найт... Ощутив, как его приподнимают – прикусил губу, избегая смотреть в его лицо. Но когда обняли – уткнулся ему в плечо переносицей, рвано выдыхая. Он очень, очень боится привязаться к ним. Ведь... Он уйдёт, и вдруг будет скучать? Они хорошие, с ними интересно, с ними весело, и забота о них понемногу вытягивает его из состояния отстранённости. Для него они стали друзьями, но боялся признаться себе в том. Привязался, пусть и пытается отрицать. Обнял в ответ, ненавязчиво прижимаясь, чтобы если что, могли тут же уйти. Не давя, но сам растворяясь в даримом тепле. Ранее столь редком, что даже когда ветви касались головы – для него это было как настоящее поглаживание. Он вздохнул, потеревшись о чужое плечо. И всё же сказал то, что терзает его уже который день. Надеясь, что его не осудят. – Когда Дрим сделал это в первый раз – я возненавидел его. Презирал, боялся, мечтал просто сломать ему шею, лишь бы не касался больше, – передёрнулись плечи. Сглотнул, но продолжил, – Во второй раз, спустя пару дней после этого, повторилось. Он влил мне розовую краску и я... Был после не против? Я помнил, что обнимал его, что тянулся, желал прикосновений, – он ощутимо задрожал. Его затошнило. Перед глазами появилась пелена, – Я просто слабак, ведь так? Я ведь ненавижу его за всю ту боль, что он причинил, каждый миг мечтал уйти. Но всего флакон краски – и я уже отдаюсь ему, как какая-то распутная девка?! – это он прорычал, укусил себя за язык, презирая то, что помнит, как стонал, выгибался, обнимал и целовал. Не помнит, кого на самом деле видел, помнил лишь то, что всё это делал с птицей, – Я ненавижу себя за это. Готов был пройти через позитивный барьер, растаять, но не ощущать этого стыда. Я слаб, раз не продолжил сопротивляться. Отвратительный, раз всего лишь из-за наркотика потерял голову. Мерзкий, ведь касался того, кто сломал мне всё и использовал, – язык вновь оказался прикушен и уже кровоточил. Собственные щупальца сжали ветку до треска, – и сегодня, сидя напротив него, я ощущал страх. Презрение к самому себе. Я просто не могу понять... Я же... Ненавижу его. Найтмер слушал его, иногда тихо сглатывая, но особо стараясь не меняться в лице, лишь показал больше беспокойства. Нежно обнимал и гладил по голове старшего, стараясь успокоить его. Под конец слов немного задумался, не до конца понимая, что отвечать. – Хм... Я не осуждаю тебя за это, Найт... Ты всё-таки был под действием наркотика, я не могу презирать тебя за это... Но я и не знаю пока, как ответить на твои слова... Можешь рассказать, какие были у вас отношения до этого? Угрюмо склонил голову, не смотря в глаза. И поначалу бормотал. Но после вздохнул, стараясь говорить как можно безразличнее: – В первую встречу пытались убить друг друга. Но я, скажем так, потеребил комок негатива внутри него и оказался в его замке. При неправильных словах сжимал в путах, ломая кости. Но как будто меня это остановит, – фыркнул, вспоминая. Рассказал про случай у медсестры, о том как встретили маленькую девочку, как убрал негатив из души того, и как его защитили от больного. Как раскрыли первое дело и долго фонили сожалением о том, что недоглядели. Что они неплохо работали вместе. Работали до ночи, зато после построили новые правила. Как обучал эту непутёвую в моральных вещах птицу, устраивая небольшие проверки. Мелькали воспоминания о том, что пару дней ночевали вместе, пока не починили окно в его спальне. Что приносили кофе и еду. Беспокоились. Но это всё омрачалось тем поступком, обращаясь в ничто. Эти действия были направлены ведь не на него, да? Только на его брата. Он говорил, что интересен ему как собеседник, но врал, так ведь? Он всё это время видел в нём лёгкую и доступную замену. – Я решил сыграть ему на скрипке. Он... Говорил, что любит эту музыку, а мне хотелось потренироваться. Так же сказал, что пойду домой и... – ощутил вновь появляющееся презрение, горькое, ведь вспомнил все моменты, думая, что они могут стать друзьями, – Знаешь, возможно через года я бы простил. Чуть меньше доверял бы, но простил. Но он сказал, что не жалеет о том, что натворил. Сделает это снова против воли, наплевав на всё, лишь бы удовлетворить своё либидо, – сморщился, сжав свои плечи руками, отпрянув от хранителя. Он хотел позаботиться о птице, что чувствовала себя покинутой, держа столько эмоций. Но оказалось, что он правда отвратителен, – Просто игрушка. Я думал, мы могли стать друзьями. Но сейчас он мне противен. Он ни капли ни жалеет, лишь искал замену, – и тут же остановился, плавно продолжив, чтобы не заметили заминки, – того, кто мог быть недоступен ему. Воспользовался, растоптал доверие. И я терпеть не могу то, что я всё равно бы забрал у него негатив, чтобы тот не ощущал горечь по утрате. Я... Просто не знаю... Найтмер вновь осторожно обнял его, но уже крепче и, плавно поглаживая, мягко поцеловал в макушку. – Найт... – продолжил гладить, пытаясь успокоить. Вместе с этим решил использовать то, что умел и чему научили – попытаться забрать хотя бы часть этого негатива, меняя фон. Объятия стали крепче, но всё ещё не давили сильно. От поцелуя покрылся румянцем, ещё не привыкнув к их проявлениям добра и желания выразить привязанность. Но ощутив, как начали ощупывать фон, широко раскрыл глаза. – Нет! – почувствовав это, тут же забился в его руках, – Не смотри! Воспоминания. Если продолжит так, когда он в уязвлённом состоянии – увидит его воспоминания. О том, что птица... Найтмер надеялся помочь ему и даже испугался такой реакции, но всё-таки не остановился. Чтобы то не было, он вытерпит... Но эти воспоминания были действительно жуткими. Он видел, когда Найту практически сломали плечи, как не реагировали на крики и слёзы, говоря, что тот не уйдёт... Черт возьми, как же это было отвратительно и жутко... Один только безумный взгляд Дрима чего стоил... Найтмер прижал к себе негативного, на время прекращая трогать его воспоминания, но он уже хотя бы немного ослабил их. Погладил по голове. – Всё хорошо, Найт... – Зачем... – он заметно подрагивал, чуть уйдя из-под ладони, – Я не хотел, чтобы ты запомнил своего брата... Таким. Зачем тебе это? Да, от этого часть воспоминаний ослабла, обратившись в негатив, что постепенно впитался в код к Мультивселенной. Но он боялся того, что мог увидеть хранитель. Что тот узнает... Найтмер взял его ладонь, пытаясь успокоить и вновь целуя в лобик. – Найтмер, мой брат пытался убить меня более сотни лет, меня уже навряд ли что-то напугает... А тебе надо было помочь... От поцелуя в лоб стушевался, вжав голову в плечи, едва не собравшись в клубок. Сжался, чуть дёрнув на себя ладонь. И тихо, едва слышно, произнёс: – Это должны быть только мои страдания. Спасибо, что пытался помочь. Но уж лучше переживать всё в одиночку. Не хочу, чтобы ты тоже его боялся. Мне уже жаль тебя от того, что тебе приходилось постоянно сбегать, чтобы спастись. Мои воспоминания тебе не к чему. Хотя ты делаешь большие успехи, молодец, – не сдержавшись, всё же похвалил за успехи в эмоциях, – Ты... Хотел бы ещё что-то обсудить или пойдёшь домой? Ночь прекрасна, но ты можешь замёрзнуть. Хранитель покачал головой с серьёзным лицом, всё также осторожно прижимая старшего к себе. И вновь положил руку на череп, опять заходя в чужие воспоминания, но уже не так заметно. Он видел всё. Он видел, каким ужасам подвергался ещё совсем юный хранитель. Он видел, как тот превратил своего младшего брата в камень. Видел, как тот создал свою команду, как дрался с ним, как они помирились. Он видел всё. И всё это постарался максимально утихомирить. Вместе с этим видел абсолютно всё, что делал с ним уже его старший брат. Каждую деталь. Каждый звук. И сам покрывался мурашками, сжимая глаза и зубы. Нельзя давать слабину сейчас, перед Найтом, который так отчаянно нуждается в помощи. И всё-таки приглушил все эти кошмары, превращая их в негатив, поглощаемый кодом вселенной. Наверняка процентов десять вышло точно. И только после этого позволил себе приоткрыть глазницы, желая увидеть реакцию Кошмарика. Найт же, когда его обняли – чуть проник в чужие воспоминания. Что-то очищал, стараясь не рассматривать детально, ориентируясь на силу и энергию. Чужие страхи, чужие разбитые мечты. Кошмары, виденье того, как его брат превращается в чудовище. Ощущал чужую боль так ярко, как свою. Не задумываясь о том, ощутили ли это, очистил кошмары, давая увидеть тому только то, что рядом теперь есть помощь. Хмурился, видя тоску и разочарование. Осветлял это, испытывая сильнейшую жалость. Когда отнял лоб от его груди, словно просто обнимал, а не оставил частичку в виде лёгкого касания, что впитала негатив, уходя в код – прикрыл глаза. И почувствовал, как слёзы начали течь из глаз. Не мог смотреть на его боль, так жаль. Уткнулся ему в грудь, скрывая слёзы. Так жаль его. Так жаль, что тому пришлось пережить предательство самого родного ему монстра, видеть то, как тот обращается в чудовище. Бедный юный скелет. Обнял, впервые крепче, прижался, разделяя боль. Найтмер положил свою голову ему на макушку, не сдержавшись и также заплакал. Впервые они вместе смогли обсудить свою и чужую боль. Наконец-то хоть как-то освободились от неё. И плакали, обнимаясь, ещё достаточно долго. Успокоились они ещё до рассвета, всё ещё было темно, но очень красиво. Найтмер, осторожно отрывая от себя Лорда Кошмаров, улыбнулся ему, смахивая сперва чужие, а потом свои слезы. И только после этого они слезли с дерева. Уже заходя в дом, хранитель решил тихо сказать шутку. – Хех, на самом деле, мне стоило огромных усилий выбраться из объятий Кросса, не разбудив его. Знал бы ты, как крепко прижимать может. Хах! – он улыбнулся уже куда свободнее, – Думаю, как воришка, он крепко вцепляется в своё сокровище, – подмигнул, первый заглядывая в гостиную. Спали. Найтмер покраснел и тихо фыркнул. Но после этого просто прилёг возле Кросса, обнимая его. – Думаю, тебе стоит пойти на кровать. Кивнул, тихо пожелав доброй ночи, щупальцами осторожно укрыв их пледом. Посмотрел на Эррора – и осторожно погладил, снимая тревогу, не давая сформироваться ни малейшему кошмару. Пока он здесь – позаботится о своих друзьях, разделит как можно больше моментов. Они – те, за кого нужно стоять горой. От их разговора он чувствовал себя... Спокойным. Оковы чуть ослабли, и он стал увереннее. Что, в конце концов, птица сделает нового? Теперь он его не боится. У него есть те, кому он здесь важен, ему есть за кого здесь бороться, и больше взгляд не отведёт. Не вздрогнет, не даст злорадствовать от вида слабости. Не этой птахе. Лёг в постель, стремительно засыпая. Да, он так просто не сдастся.