Cough syrup.

Клаус поморщился, услышав скрип вилок по тарелкам и стаканам на столе. Это был один из длинной череды неловких «семейных завтраков», и он хотел бы уйти, но он также не хотел быть причиной ещё одного почти-апокалипсиса, потому что он отказался от «давайте-исправим-нашу-семью-попыткой-быть-все-вместе-в-одной-комнате-дольше-чем-десять-минут». (Не слишком ли рано? Возможно. Ему было все равно.) (Чего бы он сейчас не отдал за сигарету. Или телепортационные способности. Буквально любой предлог, чтобы выйти из-за стола, сделает своё дело.) Сидевший во главе стола Лютер откашлялся. Клаус даже не потрудился поднять глаза от тарелки. - Кто-нибудь видел Пятого? Клаус сморщил нос и огляделся. Все были здесь, каким-то чудом, но Пятый и его самодовольная болтовня таинственным образом отсутствовали. Ха. Он не знал, считать ли это благословением или проклятием. - Может, он... спит в комнате? - даже Диего не был убеждён. - Пфф, Пятый? Я бы сказал, что единственное время, когда он будет спать – это конец света, но я почти уверен, что он будет слишком занят, пытаясь остановить его. - небеса разверзлись и уронили этот удивительно удобный шанс, чтобы покинуть стол, и кто он такой, чтобы отказывать сладостному очарованию Судьбы? - Пойду проверю, как он. Диего хмыкнул в его сторону. Больше никто ничего не сказал. Ах, да. Их семейное время между братьями и сёстрами проходит чудесно.

***

Клаус прислонился к дверному косяку и постучал костяшками пальцев по слегка приоткрытой двери. - У-у-у, Пятый! Пора вставать! - он запел. Из глубины спальни Пятого донесся звук, подозрительно похожий на стон. Он надеялся, что это был Пятый, и что его младшему брату не пришло в голову похитить какого-нибудь мастера-убийцу-путешественника во времени и пытать его в пределах дюйма их жизни, потому что это определенно звучало так. - У меня есть кофе? Еще один стон, затем голос Пятого, едва слышный и очень болезненный. - Попробуй ещё раз. - Я... оставлю тебя в покое и позволю тебе гнить в своей комнате, пока ты не зачахнешь, потому что тебе не нравится принимать помощь? - Мм... бинго. Пожалуйста, заткнись. - Извини, приятель, не могу. Если мне придётся терпеть эти завтраки, то и тебе тоже, - он постучал пальцами по двери, прежде чем осторожно толкнуть её. - Проснись, проснись, проснись и пой! Последующий стон прозвучал скорее от досады, чем от горя. Эй! Очки за то, что отвлекал брата в трудную минуту. Он рассеянно обдумывал своё доброе дело, сделанное на сегодня... так было, пока Пятый не сел в постели. - Ты... - Клаус покрутил пальцем, прежде чем ткнуть им в сторону Пятого. - ...выглядишь ужасно. - и он действительно это сделал. Он выглядел так, словно затеял драку с подушкой и проиграл. Его волосы были в беспорядке, рубашка прилипла к коже от пота, а дыхание вырывалось маленькими свистящими хрипами. - Спасибо, я польщён. Теперь я могу снова заснуть? - к концу фразы голос Пятого стал плаксивым. Это было восхитительно. Клаус едва-едва сдержался, чтобы не сказать ему об этом. Дело в том, что ему действительно нравилось, что все его конечности целы. В конце концов, может быть, лучше дать ему выспаться, но в комнате было темно и душно, как всегда, когда тебя тошнит и ты целый день лежишь в постели. Может, ему стоит приоткрыть окно? Но вдруг станет слишком холодно? Насколько холодно-слишком холодно? Почему у него так много вопросов? Пятый фыркнул от смеха. Это звучало отвратительно. - Я слышу, как ты думаешь всё время. Со мной всё будет в порядке. Пожалуйста, уходи, пока я тебя не заставил. -Хм, прекрасно. Но это ещё не конец! - Клаус выскочил из комнаты. - Я вернусь! - крикнул он за спиной. Как раз перед тем, как он завернул за угол, чтобы найти кого-то, кто лучше разбирается в работе с больными братьями (в тот единственный раз, когда он нуждался в Бене, а призрак отсутствовал, как и любые положительные образцы для подражания в их годы становления), он услышал тихий вздох и пробормотал саркастическое «Я рассчитываю на это».

***

Бен, как добрая, удивительная, чудесная, прекрасная душа, которой он был, знал, где в доме находятся все неизрасходованные лекарства от простуды. «Магия смерти», - подумал он, с удовлетворенным шлепком захлопнув дверцу шкафчика в ванной. Пора начинать эту вечеринку! Балансировать между лекарствами и полной кружкой тщательно приготовленного чая (потому что Эллисон тоже была доброй, удивительной, чудесной, прекрасной душой, но ей всё ещё иногда было трудно дышать, так что она не могла рисковать заболеть той гадостью, которую удалось подхватить Пятому, и поэтому чувствовала себя крайне виноватой за то, что не смогла помочь) было детской игрой в том, что ребёнок, вероятно, мог бы сделать это просто отлично, за исключением того, что это был Клаус, и он никогда по-настоящему не поймал «координацию рук и глаз». Запутанный моток пряжи, брошенный ему под кровать, был печальным свидетельством этого факта. Когда он, наконец, добрался до комнаты Пятого, его встретил тихий, сдавленный храп. Он вывалил всё на стол Пятого, прежде чем поставить кружку на прикроватный столик. Клаус быстро раздвинул занавески, впустив внутрь луч тёплого утреннего солнца. Покончив с делами, он наконец повернулся к мальчику, Спящей Красавице. Он легонько потряс Пятого за плечо. - Эй, вставай. Эллисон приготовила тебе чай. Ты должен выпить его, чтобы я мог показаться внизу без того, чтобы она вмешалась в моё дело о том, что я не заставляю тебя выпить всё. Как и следовало ожидать, Пятый открыл глаза только для того, чтобы пригвоздить Клауса своим самым агрессивным смертельным взглядом, убийственными глазами, налитыми кровью. - Ой, не смотри на меня так! Знаешь, мне не обязательно быть здесь, чтобы помогать тебе. Однако того, как взгляд Пятого смягчился, прежде чем его глаза наполнились слезами, нельзя было ожидать. Клаус тихо выругался, охваченный паникой. - Нет, подожди... Я не это имел в виду... пожалуйста, не плачь, о чёрт... Эллисон убьёт меня... - неуверенный в том, что ещё можно сделать, и в основном определённо пойманный, как олень в свете фар, он погладил Пятого по растрёпанным волосам так успокаивающе, как только мог, его другая рука зависла вокруг лица Пятого. - Я никуда не уйду, ясно? Всё в порядке, ты в порядке, мы в порядке, всё хорошо- Прежде чем Клаус успел заметить движение, Пятый перевернулся на другой бок, спиной к нему, и натянул одеяло на голову. - Очевидно, ты тоже глупый, чтобы понять самую простую просьбу, поэтому я повторю ещё раз. Уходи. Клаус тревожно прикусил губу (Как это исправить? Что он вообще пытался исправить?), подняв глаза от Пятого он обнаружил, что Бен выглядит таким же озадаченным, как и он. - Это нормально – плакать, ты знаешь, это- Пятый сорвал одеяло, так что стало видно его лицо, глаза горели яростью. - Нет, всё не в порядке! Сколько лет я потратил, пытаясь спасти мир и убивая людей, а я всё ещё слаб. - он вздохнул. - Ты не понимаешь. Вы все просто гарцуете вокруг, как будто вам всё равно, наступит конец света или нет, умрём мы все или нет. Ты... - его голос сорвался. - Ты знаешь, что меня удерживало? Это был один из очень редких моментов в его жизни, когда Клаус терял дар речи. Фу, он ненавидел это чувство. Он с трудом подбирал слова. - Э-э, это было- - Я снова увидел вас всех. Это был твой брат. - Пятый снова упал на подушку. - Я хотел, чтобы вы... гордились мной. За то, что спас нас. Чтобы выжить. Я хотел, чтобы всё вернулось на круги своя. - его голос дрожал. - Теперь я чувствую себя обузой. - Эй, Пятый... - пара печальных зелëных глаз, устремленных на него, была душераздирающей. - Ой, да ладно. Ты не обуза. Если уж на то пошло, я тоже – обуза. Но никто так не думает, потому что в глубине души мы всё ещё любим друг друга и все мы глупые люди, которые не могут говорить друг с другом. Он подтянул Пятого к краю кровати, укутал его одеялом и заключил его в самые крепкие, самые тёплые объятия, какие только мог себе представить. Он был уверен, что чай остывает. Эх, он мог бы снова разогреть его в микроволновке позже. Пятый тем временем изо всех сил старался полностью спрятать лицо на плече Клауса и всхлипывать, уткнувшись головой ему в подбородок. Эй, он не мог судить. Иногда просто нужно хорошенько поплакать, и если кому-то и нужно было какое-то время поплакать, то это определенно был Пятый. - Да, это нормально, просто выпусти это. Вот и всё. - потребовалось несколько долгих минут, чтобы Пятый успокоился, слёзы превратились в ещё более сопливый нос и покрасневшие глаза. Он жалобно фыркнул. - Голова болит. - Да, я знаю. - Жизнь – отстой. - Ты совершенно прав. - Я должен был просто позволить апокалипсису случиться. - Ну, я... я не знаю насчёт этого, я...- - Жаль, что я не выпил. - О-окей, время для жалости к себе уже прошло! Как законный взрослый в этой ситуации я не должен позволять тебе говорить такие вещи! - Мне пятьдесят восемь. Клаус покосился в его сторону. - Тринадцать, пятьдесят восемь, неважно. Сколько из этого ты на самом деле посвятил себе, когда рос? - Я... - Вот именно. - ... - ... - Ты меня раздражаешь, и я тебя ненавижу. - Я тоже тебя люблю, братишка.