у дэна все в порядке

— у меня все в порядке, — говорит тихим голосом дэниел. он смотрит на дно старой довоенной сковородки и видит там космос: мириады созвездий сливаются в нестерпимо мерцающую мешанину, туманности синяками отсвечивают ближе к центру, небольшие точки ближайших планет тускло теряются на фоне многочисленных-многочисленных звёзд, каждая из которых имеет свой неповторимый спектр, — от сине-стального до ржаво-красного. иногда он даже замечает что-то вроде очертаний пояса ориона или большой медведицы, но в целом это явно какие-то новые галактики, красота которых завораживает. дэниел смотрит на дно старой сковородки уже третий час и не может насмотреться. — чувак, ты, кажется, собирался готовить омлет.

***

— все в порядке, — говорит дэниел своему отражению. дэниел из зазеркалья смешно растягивается по хромированному крану в ванной. он тоже сидит, обхватив руками голые коленки, и смотрит отражению в глаза. правда, его голова сплющена настолько, что рассмотреть глаза трудно, но дэн не отчаивается и продолжает вглядываться в металл. его худая спина изгибается горным хребтом, где каждый позвонок — маленький эверест. иногда дэниел вздрагивает, и эти землетрясения становятся причинами лавин-мурашек, накрывающих склоны каждые пять минут. на плечах видны красные полосы, оставленные отросшими ногтями. с мокрых волос на лицо периодически скатываются крупные холодные капли, они сбегают на бровь, а затем аккуратно очерчивают скулы, падая с подбородка куда-то на сомкнутые руки. когда становится совсем холодно и конденсат на зеркале пропадает окончательно, дэниеловы лавины обрушиваются в последний раз, и он зарывается в волосы пятерней. адриан обеспокоенно стучит костяшкой в дверь, и этот звук неуловимо напоминает хруст веток под подошвой. дэниел из зазеркалья скукоживается как-то совсем смешно и повторяет: — все в порядке.

***

— порядок, — хрипло бросает дэниел в потолок. на потолке действительно все в порядке: паутины на месте, трещина на штукатурке расползалась ещё сильнее, а лампочка инородным объектом торчит раздражающе неровно. дэниел смотрит на лампочку пристально и в упор, почти не моргая. если наблюдать источник света достаточно долго, то все вокруг несколько меркнет, компенсируя излишки яркости. дэниел смотрит на лампочку так долго, что комната погружается в темноту. старая кровать под спиной поскрипывает от каждого вдоха, и только этот мерный звук рушит оглушительную тишину, нависающую, как купол. или дэн слышит только его. он медленно гоняет солнечных зайчиков, отпечатавшихся на сетчатке, по белой поверхности потолка, но вновь возвращается к лампочке, так и не поймав. лампочка — маленькое солнце во вселенной его спальни. и оно не светит. «скрип-кхр», — говорит кровать. — порядок, — говорит дэниел.

***

— хаос. это какой-то хаос. он третий день не выходит из комнаты. мари, я знаю, что это не мое дело, но что-то не так. знаю, ты не хочешь его видеть, но он действительно плох. снова. адриан с едва слышным вздохом нажимает «отбой», отправляя сообщение на автоответчик. она никогда не берет трубку, хотя телефон — единственный способ с ней связаться. он не знает, где мари живёт, учится ли она или уже работает, как её полное имя и настоящее ли оно вообще. если честно, он ничего не знает о ней, кроме номера, да и его он узнал почти случайно, когда судорожно рылся в записной книжке дэна, пытаясь найти хоть что-то, что выведет его из этого состояния. тогда он первый раз провалился куда-то в лабиринты собственной дурной башки, чем изрядно помотал нервы адриану. под цифрами съезжала набок надпись: «мари (если ты читаешь это, значит мне хреново)». другого выхода, кроме как набрать, видно не было. единственное, что она тогда сказала ему при встрече (она позвонила в дверь спустя три часа после того, как он оставил адрес), это «не звони сюда больше», но он звонил. редко, потому что приступы дэниела явно не были чем-то регулярным или обыденным, но звонил. и мари каждый раз приходила, — прямая, как палка, в черном пальто независимо от времена года, с поджатыми губами и злыми глазами, в глубине которых виднелась только бесконечная печаль. шла, не раздеваясь, в комнату дэна, и уходила рано утром. адриан абсолютно не представляет, что происходит за закрытой дверью каждый раз, да и, если честно, не особо любопытствует, но к обеду дэниел всегда оживает. единственное, что адриана пугает, так это то, что однажды мари не придет. и тогда аренду придется тянуть в одиночку.