На волю выпустить

Лебедеву нужен был отпуск. Необходим. Совершенно внезапно в городе ему стало буквально душно и тесно. Почти всегда сдержанный, контролирующий себя полковник уже который день не орал — рявкал на нерасторопных подчинённых так, что даже у самых недалёких не оставалось сомнений — в полковнике живёт что-то страшное, сильное и невероятное злое. И это что-то Лебедев уже не контролирует: стоит случиться чему-нибудь экстраординарному, и первый попавшийся служака будет разорван на лоскуты. Второй попавшийся, возможно, тоже. Юлька умахнула к бабушке, оставив медленно слетающего с катушек отца на Артёма. Правда, посочувствовала, по плечу похлопала, сказала, что надо пождать, пока перебесится, но жертвовать собой ей не хочется. Как будто Артёму очень хочется! Артём такого Лебедева откровенно пугался и старался лишний раз на глаза не попадаться, дома не раздражать и засыпать первым, чтобы не провоцировать. Без Юли квартира стала, что неудивительно, гораздо менее жилой (Артём ведь тоже работал), но это не спасало — с каждым днём чувствовалось, что запас какого-то внутреннего ограничителя полковника тает и тает. Срочно надо было что-то делать, и Артём не нашёл ничего лучше, как очередным вечером прямо за ужином спросить в лоб: — Может, того… на природу выберемся? Лебедева как щелчком переключило — он поднял взгляд от тарелки на Артёма и долго смотрел в упор. — А поехали. Артём аж присвистнул — тяжёлый на подъём не по рабочим поводам полкан согласился, даже не спросив, когда, куда, на какие, собственно средства — просто «поехали». Видимо, сам понял, что в адеквате себя держать недолго получится. Этой ночью Артём даже осмелился полезть к Лебедеву с поцелуями. Наконец-то, спустя почти полторы недели целибата! Скорость, с которой полковнику выписали отпуск, поразила даже его самого. Чтобы вот так, по одному запросу, без уточнения деталей и сроков… А Артём всё свободное время уделял поискам билетов и сборам. Ещё бы, путь предстоял на другой край страны, в Хабаровский край. Артём с самого начала решил, что причина агрессия Лебедева самая банальная — всегда сдержанный, полковник просто не давал собственному внутреннему зверю (смешно даже) достаточно воли. Судя по всему, обращался ВалентинЮрич крайне редко, и предыдущий непродолжительный опыт нарушил его привычное состояние контроля. Уступил Лебедев просьбам Артёма — и нате, получите-распишитесь, тигр хочет снова погулять. Лучше места, чем естественный ареал обитания тигров, найти было невозможно. Недалеко от нескольких национальных парков как раз были какие-то гостевые домики — для того, чтобы никто не задавал лишних вопросов и вообще не лез с излишним любопытством. ВалентинЮрич на всё это смотрел с плохо скрываемой пассивной агрессией, но без энтузиазма. Он пытался быть равнодушным и на протяжении всего пути на восток неожиданно оживился лишь когда они вышли из аэропорта. — Волей пахнет, — заметил Лебедев, хотя Артём чувствовал только холодный промозглый ветер и прогорклый запах йода. — Хорошо тут. Артём бы не согласился — он замёрз за пару секунд, хотя под худи у него была ещё плотная футболка поло, — но его так обрадовала мирная и спокойная реакция полковника, что о холоде можно было не думать: — Нам ещё идти минут пятнадцать. Лебедев кивнул, и Артём заметил, как глубоко полковник дышит, как осматривается в новой локации, как запоминает ориентиры и сжимает кулаками, до побелевших костяшек, лямки рюкзака. Как будто изучал новую местность, ожидая подвоха. Как только они заселились, Артём сделал несколько вещей: сдвинул односпальные кровати в одну, открыл заныканную банку пива и рухнул на правую часть постели прямо в одежде, скинув только кроссовки. ВалентинЮрич же аккуратно разложил вещи, переоделся с дороги, присел рядом, положил руку Артёму на колено и крепко сжал. — Что ты задумал? Артём едва не подавился, сел и осторожно коснулся чужой ладони своей. — На волю вас выпустить, — и громко охнул, когда руку сжали. — Да ну вы на себя в зеркало когда смотрели-то? Одним взглядом порвать можете. И орёте ещё так… Наверняка кто-то из ваших адьютантиков обделался уже не раз, — Лебедев бровь выгнул выразительно, но без агрессии. — Обернётесь тигром, побегаете. Поохотитесь, если захотите. Пару дней так — и станет легче, зуб даю! Это Артём по себе знал. Он так с парнями и встретился когда-то давно: ночью в очередной раз шарился в хорьковом теле и свалился к Русу на балкон. Прямо на него же, спящего. На питбуля. Тогда они впервые подрались, а потом и познакомились, заклеивая пластырями следы укусов и царапины от когтей. А потом они регулярно вместе тусили, вдоволь выгуливаясь. Но когда потом пришлось много и долго работать, не отвлекаясь, все заметили, как в гараже вырос уровень напряжения и агрессии на голом месте. Артём с Русом из-за какой-то ерунды едва не сцепились, благо, Питон разнял. И вывод напросился сам собой. У полковника наблюдались все те же симптомы, и если собака и хорёк ещё могли в городе где-то спокойно шляться, то с тигром такой номер точно не прошёл бы. ВалентинЮрич посмотрел с явным сомнением, руку с колена убрал и забрал недопитое пиво. Артём обиженно засопел — явно же не себе, а выбросить. Трезвенник, мать его. Но возмущаться не стал — жизнь дороже. Вода в душе нагревалась отвратительно медленно, Артём пару раз тронул её рукой и махнул: он никогда не был приверженцем ледяных обливаний, в отличие от Лебедева. Его, кажется, вообще ничего не могло взять: ни холодная вода, ни ужасная московская зима. Теплосберегательный был полковник какой-то. И Артём, как только появилась возможность, безопасно прижался к ВалентинЮричу спиной (провоцировать было рано, очень рано) и поёжился, когда его рукой, как тяжёлой лапой, подгребли к себе вплотную. На новом месте Артёму всегда спалось хреновато, но не сегодня. Сегодня хреновым вышло утро. Потому что вместо руки на нём оказалась огромная, тяжёлая и горячая тигриная лапища. Не заорал Артём только потому, что ему не хватило со сна на это воздуха. А когда он вдохнул, до головы дошло, с кем он, собственно, спит. Выбираться из-под тигра пришлось ползком. В окнах не было видно ни зги — осень давала о себе знать, но в конкретном случае всё было только к лучшему. Лебедева надо было выводить сейчас, пока никто случайно не заметит, а если заметит, то решит, что полосатая киса спустилась с ближайших горных троп к мусорнику — они давно уже поборзели и иногда выходили к вот таким полузаброшенным местам. Вопрос стоял лишь в том, как Лебедева будить. Получить по голове Артём не хотел, ведь и в менее напряжённые дни полкан спросонья не отличался особо хорошим настроением. Дёргать тигра за хвост было заведомо самоубийством, и Артём не придумал ничего лучше, чем осторожно подойти сбоку, провести рукой по гладкой яркой шкуре и прошептать, зная, что его услышат: — ВалентинЮрич… Типа с добрым утром. На первых же буквах тигр дёрнул ухом, медленно открыл глаза и широко зевнул, в который раз заставив Артёма вздрогнуть при виде этих здоровенных клыков. Артём не был особо в курсе, насколько мимически выразительные у тигров бывают морды, но Лебедев определённо демонстрировал недоумение. Недолго, но это почему-то запомнилось. После тигр сел на постели, ещё раз зевнул и медленно стёк на пол, чтобы отряхнуться. Артёму внезапно стало мало места, но он оказался зажат между стулом и тигриной тушей, которая медленно, но верно вспоминала, кто она такая. Лебедев адаптировался неожиданно быстро для человека, который явно пренебрегал регулярными обращениями. Состроил какую-то удивительно недовольную физиономию, ткнулся сухим большим носом Артёму в бедро и уселся на выходе из домика. Оделся Артём по всем заветам армии — пока горела спичка сиречь длилось тигриное терпение. В рюкзаке им с вечера была заботливо сложена сменная одежда для полковника (мало ли где ему приспичит обратно в человека вернуться), небольшой перекус для себя и двухлитровая бутылка воды для обоих. На улице было прохладно, но значительно теплее, чем в предыдущие дни. Раскрыв дверь, Артём присел возле мигом поднявшегося на лапы тигра и осторожно уложил руку на холку. — ВалентинЮрич, — Артём указал на ближайшую тропку, ведущую в лес, — Нам туда. Два километра, потом уже охранная зона. Давайте вы дотуда со мной рядом, а потом резвитесь сколько хотите, окей? — в этот момент Артём мог поклясться, что Лебедев закатил глаза, но кивнул. — Я ничего похавать вам не брал, поэтому вы типа там намекните, если захотите? Тигр ощутимо толкнул Артёма вбок — идём, будешь мне ещё тут инструкции раздавать, — и когда Артём убедился, что никого на улице нет, в несколько больших прыжков преодолел открытое расстояние до леса. На тропинке места им двоим не хватало, и Артём махнул, когда Лебедев оказался впереди. Он всё ещё приноравливался, иногда пружинил на лапах, но в общем-то держался молодцом, изучая местность всеми своими звериными чувствами. Где-то впереди, если навигатор не врал, должна была быть река, а дальше — заповедные леса, скалы и густейший кустарник. Артём собирался отдать это на откуп полкану — пусть ведёт, куда ему там захочется. Когда Лебедев резко остановился, принюхался и свернул круто влево, Артём догадался — где-то тут были метки местных тигров. Настоящих. Не-оборотней. Встреча с такими не сулила Артёму ничего хорошего, а если уж ВалентинЮрич предпочёл не связываться с местными, так уж ему и подавно пытаться не стоит. Солнце, которое успело встать, неожиданно припекало. Артём даже разделся, повязал куртку на пояс, а худи спрятал в рюкзак. Лебедеву, кажется, смена температур была ни по чём, ему в шкуре было комфортно. Вряд ли днём им на самом деле грозила встреча с аборигенами — тигры предпочитали ночной образ жизни. Лебедев знал это как никто, но всё же вёл себя максимально осторожно, принюхиваясь и присматриваясь к даже малейшим намёкам на метки. С таким провожатым Артём мог себя совершенно обоснованно чувствовать в безопасности, что он и делал, беззаботно следуя за тигром вглубь тайги. Через час они вышли на довольно крупную поляну возле реки. Солнце ударило Артёму прямо в глаза, он закрылся рукой и буквально споткнулся о замершего на месте Лебедева, перевалился через него и едва не кувыркнулся прямо в воду. Укоризненный взгляд у полковника получался даже на тигриной морде. Артём проглотил обиду, отряхнулся, осмотрелся… бросил рюкзак под ближайшее дерево и лёг на землю, постелив под себя худи для тепла. — Я спать, — заявил безаппеляционно, — а вы гуляйте. Надеюсь, не потеряетесь, если что… Ай, не потеряетесь. Беззаботности Артёма можно было только дивится, и Лебедев, давно смирившийся с тем, что инстинкт самосохранения у Ткачёва отключается примерно всегда, улёгся рядом, позволяя греться о себя. Уж ему-то спать не хотелось вовсе. Проснулся Артём от того, что над ухом кто-то громко и шумно дышал. Он не решил дёргаться, пока горячий колючий язык не лизнул его по щеке, а после уже бесстрашно открыл глаза — Лебедев навис над ним лежащим и смотрел в упор. — ВалентинЮрич, — Артём невольно перешёл на шёпот, — Что случи… Полковник всем своим весом прижал Артёма к земле и низко коротко рыкнул, сделав недвусмысленное движение бёдрами. — В смы… в смысле?! — Артём запаниковал. — Вы хотите что?! Лебедев выдохнул через нос, оскалился, сделал небольшой шаг назад и ткнулся носом Артёму в живот, задирая футболку. Артёму было страшно — страшно от того, что он не понимал, что задумал Лебедев (вернее, понимал преотлично, но не понимал, как тот собирается это провернуть) и что ему делать. Потому что, судя по всему, в человека ВалентинЮрич превращаться не собирался. — Мне… снять её, да? — Артём решил, что если он будет разговаривать с полковником, тот его хотя бы не сожрёт. — Снять? — и тигр отчётливо кивнул. Как только футболки не стало, он сразу же снова прилёг сверху. Артём зажмурился — Лебедев был на самом деле здоровенным и весил соответствующе, килограммов двести с чем-то точно. Когда всё тот же колючий горячий язык коснулся его плеча, Артём едва не заорал. Но когда этот остро-приятный лизь повторился, осмелел и сумел немного выровнять дыхание. Кто бы, блять, мог подумать, что его будет вылизывать тигр посреди таёжной глуши. Лебедев позволил Артёму выпростать из-под себя руки, и Артём тут же запустил их за уши. Тигр же по сути тот же кот, только большой и в полосочку. Значит, он тоже любит, чтобы его чесали. Полковник прервал свои вылизывания, одобрительно заворчал, закрыл глаза и позволил Артёму вблизи рассмотреть и потрогать тяжёлую морду — за ушами, лоб, щёки, даже дался почесать под подбородком. А после продолжил сам, языком проходясь по голой шее, по ключицам и плечам. Артёму это показалось приятным, пока тигр над ним не сдвинулся ниже и языком не коснулся груди и живота. Артём вздрогнул и едва сдержал звук, которого сам в себе не подозревал — стон на грани со скулежом. Лебедев языком то и дело цеплялся за шлёвки на штанах, а потом на миг поднял морду, чтобы щёлкнуть клыками — и Артём всё мгновенно понял. Джинсы полкану не нравились и мешали, и Артём еле из них выпутался, учитывая, что в движениях его всё ещё ограничивали две лапы, лежащие по бокам. На боксерах виднелось маленькое мокрое пятно, они недвусмысленно обтягивали неожиданно даже для самого Артёма вставший член. Лебедев ткнулся носом прямо туда — и Артём едва не вскрикнул от такого касания, — провёл вдоль и вдруг лизнул прямо по ткани. Вот тут уже сдержаться не получилось — громкий хриплый стон и дрожь Артём скрыть не смог. Это было максимально странно, дико, страшно… и при этом возбуждающе. — Н-не так сильно, — успел попросить Артём перед очередным прикосновением (потому что даже через ткань всё ощущалось более чем хорошо), и его, кажется, услышали: длинные лизания прекратились, сменившись короткими касаниями у самой головки. — Не надо, — Артём плохо представлял, чем это закончится, но в голову шла только муть. — Я сам, можно сам? Лебедев рыкнул, но поднялся, лишь для того, чтобы дать Артёму перевернуться. Ситуация, по мнению Ткачёва, была максимально дикой. Он встал на колени на свою худи, спустил трусы до колен и грудью лёг на руку. Не самое удобное положение, чтобы подрочить, но сойд… Поясницы внезапно коснулось что-то пушистое, а затем колючее проехалось по спине и ягодицам. Артёма пронзило внезапной догадкой, он окаменел и зажмурился. — Не надо, — едва не плача попросил, когда почувствовал, как зверь задышал ему в шею. — Пожалуйста… Лебедев лизнул Артёма в загривок. Ещё и ещё. Артём внутренне надеялся, что тот не станет кусать, а если станет, то так, чтобы Артём умер мгновенно. Но вместо этого колючее — эти блядские шипики на ебучем тигрином члене, кто ж, сука, знал, что Артёму когда-нибудь пригодится это знание! — снова коснулось ложбинки между ягодицами, а затем коротко дёрнулось вперёд и вверх, по спине. И на короткое мгновение стало щекотно. Тигры, как и другие большие кошки, обычно могли быстро, коротко, но часто. Лебедев, видимо, сохранил в себе эту часть человеческой, по-другому Артём даже сам себе не мог объяснить, почему тигр буквально трётся о него. Не смог он себе и объяснить, почему стояк у него всё ещё держался, а не упал от страха. Но над головой то и дело раздавалось горячее шумное дыхание и мягкое порыкивание, шеи и ушей касался язык, а Лебедев и не пытался Артёма в своём таком виде поиметь (хотя Артём изначально подумал именно об этом и уже приготовился сдохнуть от боли, кровотечения или ещё чего-нибудь вместе взятого). Изредка Артём мимо воли вздрагивал — всё-таки когда твоей задницы касается шерстистая тигриная мошонка, это те ещё ощущения! — но постепенно уловил ритм и попробовал провести рукой по своему члену. Одобрительное фырканье над ухом было знаком, что что-то такое Лебедев, видимо, и замышлял. Извращённое, дикое, звериное… Полкан кончил первым, зубами клацнул прямо возле головы и рыкнул, громко, так, что Артём мгновенно покрылся мурашками от страха. Но не ушёл, не дал даже больше места, как будто выжидал специально, пока Артём себя доласкает. И только когда у Артёма без его на то желания разъехались колени, и он упал, пачкая спермой худи и руку, на живот, наконец-то сдвинулся, завалившись рядом. Лебедев проявлял весь спектр своей благосклонности в тигрином эквиваленте: фыркал и шумно дышал, тёрся об Артёма боком и то и дело касался мордой всех частей тела, до которых дотягивался. Артёму хотелось Лебедева застрелить, прямо тут, но сил хватало только чтобы принимать грубоватую звериную ласку. — Худи испортил, с-сука, — выдохнул только с заметной обидой, — Из-за вас испортил! В этот момент Артёму показалось, что он услышал, как тигр рядом коротко хохотнул (а на деле фыркнул через нос). — Ну вас нахуй, — решил Артём, растеряв ныне любой страх, — Не дёргайтесь! — предупредил и вдруг заполз Лебедеву буквально на спину. Полканьей спины было достаточно, чтобы Артём на ней удобно улёгся, обнял тигра за шею и устроил голову у него на плече. Лебедев сперва немного попереступал задними лапами, видимо, выискивая положение поудобней, а затем облизнулся и выпрямился, чтобы Артёму было удобней лежать. — В следующий раз я о вас обдрочусь, — угроза звучала очень нелепо, но Артём вполне готов был её исполнить: до этого он не преминул несколько раз двинуться вперёд-назад по тигру, отчасти вытирая пот и сперму с себя, и отчасти потому что тигриная шкура на самом звере давала какие-то непередаваемые по приятности ощущения. В ответ Лебедев снова фыркнул (у него как-то получалось издавать этот звук каждый раз с новой окраской). — Серьёзно. Я, кстати, решил, что вы меня трахнуть хотите, — полкан на это повернул голову, сколько мог, и в его кошачьем взгляде уверенно читалось «ты ебобо?» — Но вы придумали лучше. Лежать на тигре тоже оказалось приятно, хотя и не совсем удобно — Артём то и дело соскальзывал на какой-то из боков, а Лебедев совершенно не заботился о том, чтобы Артёма удержать. По итогу, поёрзав и задремав едва ли дольше чем на пятнадцать минут, Артём скатился набок, дотянулся до одежды и вернул её на себя, спиной ощущая, как Лебедев облизывает его взглядом. Хотелось пошутить, но внезапно Лебедев, до того расслабленно и спокойно лежащий на земле, вскочил на лапы, развернулся и принюхался. Следом до Артёма донёсся звук, от которого он замер. Где-то отчётливо недалеко прозвучал ещё один тигриный рык. Артём взглянул на Лебедева — напрягшегося, словно тетива, готового то ли к прыжку, то ли к атаке, и заозирался: если им тут кто и встретится, у него будет одна задача: свалить нахер отсюда как можно быстрее. Только бы… Ещё один тигр появился на том самом конце поляны, куда Артём надеялся сбежать. Лебедев обернулся, отчётливо пихнул Артёма задницей подальше в кусты и сделал пару шагов навстречу настоящей дикой кошке. Судя по всему, противник (а в его агрессивных намерениях не сомневался даже Артём) намеревался устроить разборки прямо тут. На всякий случай Артём решил, что уж за хорьком тигр точно не уследит и был готов обернуться, наплевав на вещи, но бросить Лебедева, даже понимая, что сам ему вряд ли может чем-то помочь, не мог. Когда второй тигр перепрыгнул речушку и оказался намного ближе, Артём едва не присвистнул: Лебедев был больше этого аборигена примерно раза в полтора. Но переживать за него Артём меньше не стал. Бывал ли Лебедев раньше в драках в своём зверином теле, Артём не знал. Но по напряжённому телу, по тому, как Лебедев следил за каждым движением другого тигра и угрожающе рычал, создавалось впечатление, что очень даже участвовал. Первым напал местный. Вернее, попытался, замахнувшись лапой. После чего Лебедев приподнялся на задних лапах, вырастая до каких-то совсем нереальных размеров, и обрушился всем собой на противника. Рычание стало оглушительно громким и прерывалось на удары — мощные лапы с выпущенными когтями мелькали с невообразимой быстротой и силой. В какой-то момент кто-то из них упал — Артём не заметил, кто именно, — и драка на короткое время перешла в горизонтальную плоскость близ земли. Тигры катались по земле, ударяя друг друга задними лапами, надеясь достать до уязвимого живота, и один из них вдруг извернулся и схватил второго за горло. В нос ударил знакомый железный запах, и все ни миг замерли… После чего прижатый тигр возобновил свои попытки выбраться из смертельной ловушки. Его спас буквально случайный удачный удар по голове врага — и он, мгновенно поднявшись, коротко рыкнул и упрыгал, хромая на заднюю лапу. Уж теперь не оставалось сомнений — Лебедев остался на поляне, стоял крепко, но недвижимо, дышал глубоко и хрипло, и вдруг упал на бок, словно подкошенный. Артём без какого-либо страха бросился к тигру — своему тигру — и не без усилий поднял тяжёлую голову, чтобы осмотреть раны. Их было довольно много, но они, на первый взгляд, не казались Артёму опасными. Да, рана на плече была глубокой и из неё шла кровь, но явно не была смертельной. На боках и на лапах было ещё несколько кровоточащих царапин, но, кажется, наибольший ущерб пришёлся с последним ударом на голову. Полковник дышал, смотрел в никуда и не отреагировал на попытки Артёма его растормошить. Он не нашёл ничего лучше, чем осторожно уложить голову тигра обратно на землю, схватить бутылку с водой, сложить одну ладонь ковшиком и полить её водой, тыкая ладонью в морду. Когда весь подбородок Лебедева промок (и с него смылись следы чужой крови), он наконец-то высунул язык и сам медленно слизнул воду. Потом ещё и ещё — Артём не мог сказать, сколько времени он потратил, чтобы напоить ВалентинЮрича, но на это ушли все два литра и не меньше часа времени. Обратно в домик они вернулись уже затемно, и Артём благодарил богов всех известных ему религий за то, что Лебедев дотянул до кровати тигром и сам. Артём успел только взять аптечку в чемодане, как ВалентинЮрич, забравшись на постель, вернулся в нормальный человеческий облик и закашлялся, пытаясь перевернуться на спину. В таком виде раны казались куда хуже — были рваными, кривыми, явно болезненными. Но на высказанное беспокойство Лебедев только устало прикрыл глаза и едва улыбнулся. Всю ночь они потратили на то, чтобы замазать все царапины по краям антисептиком и особо глубокие залепить пластырем, а большую рану на плече Артём, внутренне содрогаясь, под чёткие указы Лебедева ему даже зашил. Взмокший от усилий, Артём осторожно лёг рядом уже под утро и прижался со стороны здорового плеча. — Легче стало? — говорил он почему-то шёпотом, — Надеюсь, не накосячил. — Спасибо, — полкан сдвинул руку, чтобы приобнять Артёма, — За всё. — Да было б за… а, — Артём осёкся, вспоминая, за что именно Лебедев его благодарил. И вдруг оскалился. — Обращайтесь, ВалентинЮрич. В одном этом слове было столько двусмысленности, что полкан не сдержался — коротко хохотнул, памятуя, что всё тело ещё болит, и быстро чмокнул Артёма в губы. — Обязательно.