Страхи и желания

      Идёт собрание. Все тихо переговариваются между собой. Каждый болтает о своём, пытается заниматься делом или делает вид. В это же время один из стран выступал с заранее подготовленной речью. Удивительно, что из собрания до сих пор не устроили балаган.       Канада в тот день был, очевидно, не в духе. А как ещё быть, когда определённо всё шло не по плану: будильник, который не удосужился зазвонить, пролитый на чистую и выглаженную рубашку кофе, не желающий вставать Кумаджиро, сгоревший завтрак. В общем, всё в этот день шло по одному всем известному месту, чему Мэттью, разумеется был не очень-то рад. Точнее, он сидел злой как собака и впервые был готов гаркнуть на первый попавшийся раздражитель, забыв про всю свою застенчивость и страх.       Вообще, он никогда и никого не боялся. Ни один человек не вызывал у Канады страха если не доходило до общения. Да-да, звучит безумно, но это так. Мэттью ужасно паниковал когда ему нужно было разговаривать с кем-то. В частности если это был человек, которого он знал плохо. Он боялся испортить мнение о себе, показаться каким-то не таким, каким его хотят видеть.       В детстве его не преследовал такой навязчивый страх. Это проявилось с возрастом, когда и так не особо общительный подросток Канада полностью погрузился в науку, военное дело, искусство, ища себя в них. Тогда он почти перестал общаться с кем-либо, что и превратило его в закрытого невидимку. Это в сочетании с низкой самооценкой сыграло с ним крайне злую шутку.       Что же касается раздражителя, то он нашёлся быстро: начавшие ссориться из-за какой-то ерунды Россия и Америка. Остальные в такие моменты часто старались сидеть тихо. Холодная война сказалась не только на самих России и Америке, но и на всех остальных. Сам Канада обычно лишь вздыхал и не вмешивался, максимум оттаскивал Америку если начиналась драка. На большее его смелости не хватало. Но не сегодня.       Минут десять они ругались, уже даже сжимая кулаки. Остальные молча разбились на две кучки чтобы их разнять. Канада же какое-то время просто молча сидел и пытался думать о чём-то позитивном, дабы отогнать мысли о том, как же он ненавидит всё и вся, но как мыслить позитивно, если тут под боком две сцепившиеся страны?! — Да вы двое заткнётесь когда-нибудь?! — крикнул уже порядком вышедший из себя Мэттью, хорошенько стукнув кулаком по столу. — Что? — удивлённо воскликнули оба, даже на секунду забыв о том, что ссорились. — Да вас уже слушать тошно! Америка, ты начинаешь бесить своими дурацкими идеями уже всех! — крикнул Канада Америке.       Альфред же хотел ответить Мэттью, но осёкся и замер после следующей фразы: — А ты, Россия, прекрасно знаешь, что Америка придурок! Какого чёрта ты вообще с ним споришь, мать твою?! — сердито воскликнул Канада, глядя прямо в глаза России.       На этом моменте замерли абсолютно все. Каждый в той или иной степени побаивался Ивана Брагинского (в частности после всё той же холодной войны). Даже Америка как-то старался соблюдать меру в спорах с ним, пускай и не всегда получалось. И ему казалось, что Канада боится всех, ведь он всегда и со всеми был вежлив, никогда не кричал, говорил тихо. Это позволяло легко им манипулировать, притворяясь простым дураком. Верил ли действительно в это Канада? А это не так важно, ибо на манипуляции он попадался как рыба на крючок даже после ссор. Отходчивое сердце не давало Мэту раз и навсегда послать Ала и жить как нравится. Всё повторялось по кругу.       Сам Россия даже присел обратно на стул, находясь в полнейшем недоумении. Впервые на него публично поднял голос Канада. Они были знакомы. Не сказать, что близко, но всё-таки были. Их отношения были когда-то даже вполне неплохими и напоминали дружеские. Чуть позже из-за политики они слегка охладились, но сильно плохими никогда не были. Ну как… так они взаимодействовали на глазах у всех, как знакомые. Никто не знал, что там на самом деле. Никто даже не подозревал, что у них нечто большее.       Иван как-то странно улыбнулся канадцу и встал со стула. Затем подошёл к Мэттью и наклонился к нему, смотря прямо в глаза. Расстояние между ними было сведено к минимуму. Канаду это начало напрягать. Даже не само поведение Ивана, а то, что это происходило на глазах у всех. — Ваня, отойди, смотрят, — неловко сказал Канада, чуть поумерив свой пыл и нервно сглотнув. — Пойдём, милый мой, лучше поговорим, — ответил ему Ваня и потащил за руку к выходу из зала. Мэттью для приличия попытался сопротивляться, но заранее знал, что смысла в этом особо нет.       Страны начали шептаться. Германия пробормотал что-то про то, что собрание ещё идёт, на что получил ответ, что это ненадолго. Франция вздохнул, Англия нервно сглотнул. Америка же так и сидел, тупо открыв рот и не зная, что ему сказать. Всё произошло так быстро, что он и не успел нормально среагировать, если это вообще для Америки реально.       А в коридоре тем временем было куда более занимательное действо. Канада стоял, прижатый к стене. Он мог двигаться, но вырваться из ловушки цепких рук явно не мог. Да и зачем? Он слишком хорошо знал: Россия ничего ему не сделает. — Мэтти, ну что это с тобой сегодня? — спросил Иван, мягко коснувшись щеки Канады — Ничего. Не важно, — слегка раздражённо ответил Канада и, видя хмурое лицо России, выдохнул, просто опустив глаза. ему резко стало стыдно за своё поведение. — Кажется, у кого-то не очень удачный день, — всё-таки вновь улыбнулся Иван, точно определив причину плохого настроения своего возлюбленного, и поцеловал Мэттью в щёку — Ваня, ну что я тебе говорил про поцелуи? — недовольно пробормотал Канада, пытаясь отстранить от себя Россию. — Да-да, «только не здесь», — небрежно бросил Россия, впрочем, не остановившись и затем уже поцеловав Канаду в губы.       Канада же подумал, что позже нужно будет за этот спектакль выманить у России шоколадку.Впрочем, нежные поцелуи и ласковые прикосновения холодного, казалось бы, России быстро заставили погаснуть негативный настрой Мэттью. — Мэтти, знаешь, тебе бы забыть о том, что там о тебе кто-то думает и отстаивать свою точку зрения, — сказал Россия чуть позже. — Знаешь, может однажды у меня хватит на это сил, — задумчиво ответил Канада. — Увидим, — лишь улыбнулся Ваня, когда они зашли обратно.       Мэттью сел на своё место, ловя на себе взгляды остальных. Собрание вскоре пошло своим чередом. Лишь Франция тихонько поинтересовался, в порядке ли Канада, на что получил утвердительный ответ.       Это был первый день, когда Канада выступил и его действительно слушали, даже дали какие-то комментарии. Он не чувствовал себя невидимкой, что его очень радовало. Он впервые чувствовал себя в коллективе не как тупой наблюдатель, не способный на действия, а как его часть.       В тот день Канада знатно прибавил в уверенности в себе, что не могло не радовать как его самого, так и Россию. Уже позже гуляя с Ваней Канада восторженно описывал своё состояние. — И нужно было всего лишь крикнуть разок? — задумчиво спросил Канада, на что получил в ответ лишь пожимание плечами. — Всё было так просто… значит это нужная мне стратегия! А я так боялся.       Тут Россия выразил сомнения, но остановить Мэттью он уже явно не мог. В какой-то момент он задумался, чего на самом деле боится сам. Вариантов было много, но все они как-то не подходили. В итоге он пришёл к выводу, что сейчас наиболее всего он боится потерять Канаду, перестать его замечать.       Впрочем, Иван довольно быстро откинул эти мысли прочь и поцеловал Мэттью в щёку, на что получил в ответ довольное хихиканье канадца и тёплые объятия. Их отношения длились так давно, и столь же давно они успешно их скрывали от всех, боясь чужого неодобрения, но как долго это будет продолжаться?