Оракул

      Кисе высадили в ближайшем порту Мозамбика, снабдив кругленькой суммой за помощь по тройному тарифу за задержку в два дня. Аомине отказался наотрез отводить корабль с места, пока они не выловят хотя бы часть золота. В итоге Тоуо простоял на якоре ещё три дня, пока пираты, вооружившись воздушными шарами Кисе, ныряли на глубину в поисках монет и драгоценностей. Аомине сказал, что спустя время тренировок сможет разверзнуть море как Моисей, но Кагами сильно сомневался в этом. Впрочем, и до конца он не отрицал такой возможности.       Большая часть сокровищ осталась погребена под храмом и понадобился целый день и ночь, чтобы сделать хотя бы небольшую дырку в сокровищницу, откуда можно было выуживать золото.       А через неделю Тоуо прибыл в порт Бостона.       Кагами перекинул через плечо дорожную сумку, где лежала его доля награбленного. Сацуки намочила насквозь его рубашку, пока причитала и просила навещать её в Италии. Теппей и Хьюга остались на Тоуо.       «Пока ты не начнёшь собирать свою команду», — сказали они.       И Кагами был рад, что его друзья вписались в новое окружение. Он попрощался со всеми и вышел на причал. Помахал пиратам, которые за это короткое совместное приключение стали ему друзьями, пусть изначально было иначе. Его капитанство было временным на Тоуо, но, если бы не годы служения под началом Аомине, они последовали бы за ним.       Тайга улыбнулся и вскинул руку. Тот, кого он хотел видеть больше всего, так и не вышел к нему.

***

      Дорога до небольшого поместья Химуро занимала пару часов. От Бостона можно было дойти пешком. Наконец-то знакомый город, родная земля. Сколько его тут не было? Три долгих года. Кагами остановился и посмотрел назад. Там в заливе Массачусетс он видел чёрные паруса отходящего Тоуо. Он знал, чувствовал, что Аомине тоже смотрит сюда, на этот берег, может даже выискивает его глазами, но отсюда рассмотреть Кагами точно нельзя.       Может так будет правильно.       Теперь, когда все получили, что хотели, они пошли каждый своей дорогой. Кагами нужен брату, а Аомине и дальше будет бороздить океаны и бороться с бюрократическим проволочками, которые не дают ему передать наследство сестре.       Чудесное и опасное приключение подошло к концу. Они распрощались как-то странно. Кагами просто собрал вещи, а Аомине ничего не сказал, тогда тот попросил высадить его в Америке.       Может однажды они снова встретятся в какой-нибудь битве в открытом море, но Кагами больше не хотел сражаться против Дайки. Не против, а вместе.       Так они и расстались. Недосказанность висела в воздухе, но все игнорировали её. Даже Сацуки не вмешивалась, решив, что они сами разберутся.       Не разобрались.

***

      Имаёши знал хорошо эту позу. Давно, правда, её не было. Аомине забирался на борт с ногами и сидел там с бутылкой рома на перевес. Он почти прекратил пить, как только на борт поднялся Кагами и не успела нога молодого капитала покинуть Тоуо, как Дайки снова взялся за старое. Он с тоской смотрел на американский берег, пока корабль неохотно («Поставить половину парусов») отходил в отрытый океан.       — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — произнёс Аомине, не оборачиваясь, — что я идиот.       Шоичи усмехнулся и встал, облокотившись о борт рядом.       — Ты и сам всё знаешь.       Они помолчали. Аомине отпил ещё.       — Моё место в море, Имаёши, а его там, с братом.       — Разве он ходил под парусами из-за нужды? Он любит море так же, как и ты.       Аомине нахмурился. Оправдания в голове у него звучали убедительней, чем, когда он их озвучил.       — Вы поладили, — продолжал квартирмейстер, — настолько, что его не убила твоя команда. Да и вы отлично вдвоём управлялись на корабле.       — Гордость не позволит нам ходить под одним флагом.       — Неужели? Это ты кого пытаешься убедить? Надеюсь, не меня.       Дайки молчал.       Имаёши мысленно покачал головой. Два взрослых, опытных головореза, но такие дети. Упрямые и капризные. Всё настолько очевидно, что написано у них на лицах, но если Аомине нужно придать ускорение, что ж, разве это не обязанность верного квартирмейстера заботиться о благополучии своего капитана?       — Скажу тебе только вот что. Команда давно приняла Кагами. И если ты будешь и дальше тянуть, не успеешь моргнуть, как он сколотит новую команду, купит корабль и поминай как звали. При встрече даже не вспомнит твоё имя. Или осядет в штатах, женится, наплодит кучу детишек и будет счастливо стареть. Чудесно, не так ли? Уверен, что хочешь именно этого?       Наживка была заброшена.       Имаёши оставил вопрос в воздухе, и удовлетворённо покинул капитана наедине с ним.       Тайга слишком много для него значил, чтобы Аомине бросил всё как есть. Бессмысленно отрицать и делать вид, что ничего не было. Аомине не представлял, как будет теперь проживать каждый день один. Как не будет рядом того, кто зажёг пламя в его душе, когда он думал, что там уже всё почернело. Кагами приняла его семья, его команда, его сердце. И он уже давно воспринимал Тайгу как часть себя. Неотъемлемую.       Он просто дурак.       — Вакамацу, — крикнул он через плечо, — возвращаемся.

***

      Последний километр до поместья Кагами преодолел бегом. Ему не терпелось увидеть брата, убедиться, что с ним всё в порядке.       Чёрт. Он сжал сумку, в которой лежала аккуратно завёрнутая слеза от Куроко. Он уже не сомневался, что сможет вылечить Тацую и от возбуждения не мог спокойно идти.       Тайга вошёл на территорию дома, прикрыл за собой невысокую калитку. Они жили небогато, а тех денег, что зарабатывал Кагами на заказах хватало, чтобы оплачивать налоги, врача и сиделку брату. Тайга с облегчением заметил, что куры и свиньи живы — значит, за ними кто-то присматривал.       Он тихо вошёл в дом. Вокруг — чистота и уют, точно так же как его встречал дом каждый раз после долгой разлуки. На Кагами нахлынули тёплые воспоминания: как он ребёнком бегал здесь, как они с братом играли в прятки и тягали за хвост мистера Шермана, их рыжего кота.       — Я дома!       Тайга скинул обувь, сумку и направился в гостиную, которую уже много лет не покидал его парализованный старший брат.       — Тацуя, я…        Слова застыли в воздухе. Горло Кагами стянуло железным прутом.       Что-то горячее коснулись его пальцев ног. Кровь устилала пол, стекала с кресла, где находилась сиделка Химуро — уже мёртвая. Совсем недавно. На её груди разлит чай, а кружка свисала с безвольных пальцев. Она даже не поняла, что случилось. Перерезанное горло убило мгновенно.       Он думал, что изменил свою судьбу. Куроко говорил, что всё будет иначе. Что видения не сбудутся, если он поможет ему! Так почему Тайга видит, как в голову его брата упирается дуло пистолета? Почему в его тёмных глазах немой ужас?       — Нэш! — злобно выплюнул Кагами, и сделал шаг вперёд. Он разорвёт эту мразь голыми руками.       Блондин невозмутимо болтал ногой, сидя на подлокотнике дивана Тацуи, в окружении нескольких своих людей.       — Ну, здравствуй, Кагами Тайга. Давно не виделись. Ты, кстати, опоздал на… — он сделал вид, что задумался, — всего лишь две недели. Так что задание ты провалил.       Он завёл курок. Химуро начал дышать чаще.       — Оставь его! Это только между нами, брат здесь не при чём!       Нэш состроил сострадательную гримасу.       — Ещё как при чём, Кагами. Знаешь, как сказал один философов, «месть — это удовлетворение чувства чести».       Мерзкая улыбка сошла с его лица.       — Подними руки и без глупостей.       Успеет ли он сделать что-нибудь прежде, чем пуля размозжит голову Тацуе? Даже если он подожжёт Нэша, останется ли у него или кого-нибудь из его сообщников время выстрелить? Может поджечь занавески или волосы? Нет, слишком опасно пока Тацуя рядом.       — Ты меня разочаровал, капитан. Я, признаться, был о тебе высокого мнения. О твоих подвигах Вэй столько рассказывал, что я решил, что ты станешь отличным исполнителем нашего заказа.       — Нашего?       Нэш на секунду задумался. Видимо прикидывал, стоит ли рассказывать.       — Именно. Наша небольшая, но дружная и очень могущественная семья до сих пор передаёт тайны предков из поколения в поколение. Очень жаль, да, что ты совершил такую глупость и выпустил на свет ту тварь. Впрочем, мы найдём способ позаботиться о ней. Как и о других ей подобных. Правда, ты уже об этом не узнаешь.       Сзади скрипнула половица. Кагами сглотнул. Неужели ещё пришил его дружки?       Он с ужасом наблюдал, как палец Нэша давит на курок. Вдруг лицо блондина побагровело. Он убрал пистолет от головы Химуро, потряс головой и тут из его рта, носа и глаз полилась кровь. Он закричал и, вопя, начал растирать её по лицу. Трое остальных его сообщников корчились пока пол под ними становился алым.       Кагами, не понимая, что происходит, воспользовался моментом. Он выхватил кинжал и подскочив к Нэшу, раскроил ему горло. В голову одного из подручных блондина вонзилось лезвие чей-то сабли. Тайга поднял голову. Аомине сверкнул улыбкой.       — Я ничего не пропустил?       — Аомине, — произнёс Кагами, не веря своим глазам.       — Он самый, малыш.       Дайки продырявил головы остальным.       Тайга порывисто обнял брата. Начал успокаивать. Ему не терпелось воспользоваться лекарством, хотя Тацуя наверняка ещё переживал стресс. Кагами достал из сумки застывшую слезу и, хлюпая босиком по залитому кровью полу, подошёл к брату и присел на краешек его кровати.       — Ужас, сколько тут работы, всё в крови. Чёрт, запачкал сапоги, — ныл Аомине, осматривая место побоища.       С трудом Тайге удалось заставить Химуро проглотить хотя бы кусочек того, что он положил ему в рот. Аомине между тем опустил на пол труп сиделки и прикрыл её простыней.       Ничего не происходило. Глаза Тацуи так же смотрели в потолок. Кагами повторил процедуру ещё раз. И ещё. Он клал брату в рот крохотные части желеобразной слезы, приговаривая, чтобы тот поправлялся. В какой-то момент он понял, что Тацуя самостоятельно начинает жевать, а затем из его горла послышался хрип.       — Ты слышал это, Дайки? Он позвал меня! — Кагами, плача от счастья, обнимал своего брата, который продолжал повторять звук, с каждым разом всё больше похожий на имя Кагами.       Спустя несколько часов Химуро уже спал наверху, в спальне. Из гостиной вымыли кровь. Тела Нэша и его сообщников сожгли, несчастной сиделки — придали земле.       — Здесь больше нельзя жить. Нужно продать дом и уехать.       Уже глубокой ночью уставшие Кагами с Аомине сидели за столом кухни. Тайга заварил чай, какой только нашёл в пустых шкафчиках.       — Как только Тацуе станет лучше, перевезу его.       Кагами был уверен, что на завтра Химуро заговорит и начнёт двигаться. Он скормил ему всё, и состояние брата буквально улучшилось на глазах. Кожа порозовела, глаза начали смотреть осмысленно. На его лице появилось что-то похожее на улыбку. Впервые за семь лет Тацуя спал в спальне.       — Хочу остаться с ним пока он полностью не восстановиться, понимаешь? Потребуется реабилитация. Даже если он завтра полностью поправиться. Мышцы слишком атрофировались за эти годы. Сиделка делала ему упражнения иногда, но, не думаю, что этого хватит.       Кагами запустил пальцы в волосы.       — Но я рад, что с ним всё хорошо. Господи, как же я рад.        Он взял в руку ладонь Аомине и улыбнулся.       — Спасибо, что пришёл, я не знаю почему, но если бы не ты…       — Тс-с, — Дайки приложил палец к его губам. — Осознал, что если бы отпустил тебя, то это стало бы самой огромной ошибкой в моей, что тут говорить, и так не идеальной жизни. И, видишь, стоило отойти, как ты вляпался в очередное дерьмо.       Кагами усмехнулся, но потом серьёзно посмотрел в синие глаза.       — Этот подонок сказал, что не один. Они охотятся на Куроко и таких как он.       — Отличный повод испытать новые способности в деле, ты не находишь?       — Как ты это сделал?       Аомине почесал подбородок.       — Не знаю. Подумал, что кровь-то ведь тоже вода по сути и решил проверить, что будет. Я ведь на людях такого не проворачивал.       — Ты просто чудовище. Твои враги будут истекать кровью, а ты даже не коснёшься их пальцем.       — Наши враги, — серьёзно поправил Аомине.       Кагами замер.       — О чём ты?       Дайки смущённо отвёл глаза, поёрзал на стуле.       — Подумал что, чёрт, Кагами, мы бы могли и дальше, ну, продолжить делать, что нам нравится. Грабить, там, не знаю. Охотиться на рейдеров, заваливаться в кабаки и пить ром, пока в глазах не потемнеет. Заниматься любовью до рассвета, а наутро надирать задницы врагам. Как тебе?       Кагами мог поклясться, это было самым романтичным признанием, что он когда-либо слышал. Даже дамы из высшего общества не мечтали о подобной искренности от своих кавалеров.       Он сильно сжал руку Дайки.       — Больше всего хотел бы этого.       Аомине облегчённо улыбнулся.       — А брата твоего мы можем перевезти ко мне. Ты как, не против? У меня достаточно людей, чтобы за ним присматривали, и врачи из столицы могут приезжать.       — Ты это серьёзно сейчас?       Тайга боялся, что не выдержит и снова расплачется. От счастья.       — Бака, — пальцы Аомине нежно взлохматили карминовые волосы.       Дайки подпёр рукой голову. С его лица не сходила улыбка.       — Конечно, я серьёзно, дурак. Будет повод заезжать в поместье. Сацуки умрёт от счастья.       — Скорее я, — тихо выдохнул Кагами, всё ещё не веря в происходящее.       Привстав, Дайки притянул голову Кагами к себе, чтобы поцеловать.       — Мы оба, Тайга. Мы оба.