Любовь так и не дождавшаяся ответа.

      Ночь… Один из самых прекрасных, но в тоже время самых опасных, времени суток. Какого же бродить по улицам, что освещает тусклый свет фонаря или телефона, пока очередной человек идет, по пути в руках переписываясь и улыбаясь. Как гадко. Неужели столько людей нашли свои вторые половинки? Ну или хотя бы друзей, да хоть одного, с кем можно улыбаясь переписываться. Почему не всем достается, тот самый человек, что будет любить не за внешность, не за заработную плату, а за душу и совесть, с чувствами. Таких людей мало осталось. Этот мир прогнил. Тц. Вот наш герой, Накахара Чуя. Бродил по переулкам, в ночи окутанной пеленой ярких звезд, вот он проходит мимо людей, идя уже по улице, что была в километре от его дома. Рыжий парень, с ярко голубыми глазами, являлся моделью и он ненавидел этот прогнивший мир. К нему клеились девушки, да и парни тоже… Не редко прижимали к стене, пытаясь добраться до самого лакомого кусочка в этом теле, за что получали между ног. Накахара был без эмоционален, но какие же фотки в журналах… Насколько же он раскрепощен. Он просто чувствует эту ауру доброго фотографа, что всегда поднимал настроение. Он чувствовал, что именно этот человек не врет и показывает все на своем лице, ничего не скрывая. Ему не нужны деньги или подобное, Чуя уже проверял. Он предлагал столько, сколько никому бы не предложил, он предлагал даже себя, но всегда получал в ответ «мне ничего не нужно». Это завораживало, мягкая и добрая улыбка. Глаза что переливались в желто-фиолетовых тонах… Пепельные волосы, с черной прядкой и милый образ… Какой же он красивый. Чуя не мог оторвать взгляда и всегда пытался помочь. Только при виде этого фотографа, сердце замирало, только при его лучших советах и похвалы, за чудесную работу, сердце начинало биться. И при очередной шутке Накахары, разливался чистый, никем не испорченный смех… Он такой невинный, такой добрый. Всегда поддержит, маленького ребенка у которого случилась беда, даст переночевать у себя или купит еды, лишь не видеть слезы на глазах маленьких детей. Откуда он это знает? Чуя гулял с ним, все пытаясь сблизиться. Это выходило, ведь пепельноволосый, всегда подпускал к себе, новых друзей или товарищей. Но часто оказывался отвергнутым и лишь Накахара видел эту боль, в желтых глазах, что плакали ночи напролет. Он просто проклинал этих людей, что так поступили с его единственным, лучиком солнца. Но рыжий хотел… Хотел быть тем, кто успокоит. Кто поцелует в макушку, поглаживая мягкие волосы. Кто поднимет настроение так же, как и поднимает это солнышко… Но увы. Все намеки были благополучно непоняты. Накахара думал, как… Как донести попонятнее. Может просто в лоб, напрямую сказать? Пф… А если он посчитает это неуважением? Или… Или он не той ориентации. За ним ведь тоже, многие бегают, но он их просто не замечает и общается со всеми. Общается одинаково. Но Чуя хотел быть особенным. Он решился, решился его позвать на свидание! Чуя, придумал как можно рассказать о том, что хочет уже объяснить столько времени. Он так привык к многому вниманию со стороны, обоих полов. Но этот фотограф… Он особенный. Открытый, добрый и честный. Такие не выживают в этом мире, но даже если и так. Накахара будет пытаться ему помочь. Лишь бы этот огонек в глазах, как драгоценные камни, не погас. Вот на следующий день, он пришел на работу с явным волнением, от чего периодически сталкивался с людьми, извиняясь и улыбаясь им. Придя к своему фотографу, он застал то, чего не хотел. Накаджима Ацуши, был прижат к стене, наглым Акутагавой. Он недовольно мычал в поцелуй и краем глаза заметил рыжую макушку, что полюбил. Еле как оттолкнув от себя Рюноске, Ацуши побежал за Чуей. Побежал, пытаясь догнать и объяснить. Бежал чтобы ничего не сделал старший, но такой любимый. Уже выбежав на улицу, он заметил. Авария. Кровь что растилалась алым ковром, принадлежала Чуе. Накаджима впал в ступор и глухо кричал, пока слезы душили и заставляли, ногам становится ватными. Дрожь в руках, номер скорой и операция. Писк приборов и разговоры врачей. Все было гулом. В ушах звенит, а Ацуши сидит без эмоций на лице, а только со слезами что не останавливались. К нему подошел врач, говоря то что этого рыжего парня… Больше нет. Он не справился… Не выжил. Сила удара этой машины была настолько большой… Что никакого и шанса, то не было. Мир рухнул. Неужели, Ацуши больше не увидит этих голубых сапфиров? Неужели, больше не сможет обнять…? Он же хотел! Хотел, признаться! Но не получилось… Пепельноволосый парень, ничего не ответив врачу, пробрался в палату к Чуе. Взяв холодную руку, в свои теплые ладошки, прикладывая губы к мертвой коже. —я люблю тебя… Прости… Слезы упали на белую простынь и Ацуши, отпустив руку что больше не сможет прикоснуться к щекам, оставляя теплый след. Он укрыл его белой простынью и пытался отпустить, пока врачи увозили бездыханное тело, в морг. Потом были похороны, Накаджима стоял все время в стороне и только когда все ушли, присел к могиле, где были красиво выгравенны «Накахара Чуя»… Больше его никто не увидит. Больше, не будет журнала с его фотографиями. Его нет… Сердце разрывалось. Ну как же так… Почему жизнь так жестока… А они всего-то хотели любить. Но почему-то им не дали этого…