Апокалипсис в четырёх стенах

      Темнота, казалось, пронизывала каждую клетку его тела. Спина ощущала твёрдую и прохладную поверхность, которая чуть успокаивала ноющие синяки в районе лопаток. Руки, сведённые над головой… Запястья, казалось, горели огнём, который, перекидываясь по венам вниз, воспламенял и внутреннюю сторону локтя, тянулся к плечам. Верёвки ощущались особенно чётко. Плетение тонких волокон врезалось в кожу, явно оставляя следы… Привязали крепко, добротно и со всей ответственностью, так же поступили и с повязкой на глаза — темнота стояла буквально-таки полная. Можно было едва-едва ориентироваться по звукам и ощущениям собственного тела, но это не слишком помогало.       Сколько он уже находился здесь?       Без способности оценивать местность по запаху или другим особым приметам нельзя было определить, расположено помещение под землёй, в горах или на вершине башни; считать секунды казалось глупым, и в результате… Парень завис где-то между пространством и временем. — Результаты удовлетворительные? — приятный мужской голос, тихий и спокойный, внезапно разорвал тягучую тишину. Пленник невольно повернул голову по направлению звука, потянулся всеми частями тела к своему невидимому мучителю (если это был он), желая хоть каких-нибудь объяснений.       Оказалось, в этом же помещении находился ещё один человек. — Отличные. Если предыдущие трое погибли, этот всё ещё брыкается, хотя дозу мы ввели… — второй голос неловко замолчал. Его обладатель явно был старше первого человека, но никак не главнее. — Хоть что-то вы способны сделать, — с нажимом произнёс первый. — Как Вы можете!       Кто-то из них хмыкнул — парень не разобрал, кто именно; затем раздались шаги. Они звучали словно ещё громче, нежели голоса, а потому прикосновение пальцев в медицинской перчатке оказалось чуть менее неожиданным.       Рука погладила кожу где-то в районе живота, скользнула вверх, коснулась его подбородка одним пальцем, словно бы владелец руки с интересом разглядывал жертву, затем отыскала стянутые в хвост длинные волосы, слегка потянула назад, вынуждая смотреть в определённую сторону… Пусть парень ничего и не видел. После пальцы коснулись его губ, требовательно раскрыли рот, скользнули внутрь — подопытный закашлялся, едва не подавившись собственной слюной. — Он в сознании? — рядом стоял именно обладатель первого голоса. — Должен быть… — как-то неуверенно ответил второй. — По крайней мере, сегодня мы ничего с ним не делали.       Мгновение стояла тишина, пальцы в мокрой перчатке будто бессознательно (пока человек думал о чём-то своём) скользнули по чувствительной шее, очертили линию правой ключицы, чуть надавливая. — Я хотел бы Вас предупредить… — начал второй слегка боязливо, но так как начальник не стал его перебивать, продолжил, — мы обходились с ним не слишком-то хорошо, вряд ли выйдет пообщаться после всего этого. — Учтите это в следующий раз, — первый будто бы поджал губы и вздохнул.       Хотелось что-то сказать.       Но что следовало говорить своим мучителям, которые бесконечное число дней ставили на нём какие-то странные опыты? Мысленно парень попытался вернуться к моменту, когда ещё находился на свободе… Казалось, последний яркий миг — он стоит на площади и смотрит на высокую башню из прошлого, в голубое небо, думает о предстоящем собеседовании, а затем… пустота.       Даже собственное имя затерялось где-то между болезненными воспоминаниями, от которых пальцы невольно напрягались. Хотелось вырываться, пусть это и абсолютно бессмысленно. — Надеюсь, ты ещё жив, — мягко, словно общаясь с больным, произнёс первый. Он будто наклонился поближе, пытаясь заглянуть в глаза, скрытые за повязкой. — Если хочешь, чтобы я тебя освободил, поговори со мной. Всё равно иных вариантов выбраться не предвидится, сам понимаешь, так что… — Кто… — его голос прозвучал хрипло, и пленник попытался прокашляться. — Принеси воды, — бросил незнакомец подчинённому. Раздались шаги, хлопнула дверь.       Чужие руки скользнули к голове, отыскали узел повязки и несколько мгновений теребили его, развязывая, затем чёрная ткань скользнула вниз…       Свет не был ярким, но всё равно резанул глаза, вынуждая снова поспешно их закрыть. — Всё в порядке. Не торопись, — пальцы окончательно убрали повязку куда-то подальше, а затем мягко коснулись ладоней чужих рук. Пусть запястья и были связаны между собой, прикосновение вышло приятным.       Это располагало к себе… Казалось, этот человек, чьё лицо пленник даже не успел рассмотреть за те несколько мгновений «света», не сделал ничего плохого. И не будет причинять боли — нужно только довериться ему.       Парень медленно приоткрыл глаза.       Он находился не в комнате пыток, помещение выглядело, скорее, как больничная палата: вокруг располагались приборы неизвестного назначения, чуть подальше — стол, заваленный книгами, блокнотами и инструментами небольшого размера. И, конечно же…       Главной достопримечательностью по праву следовало считать незнакомого парня. Чёлка коротких чёрных волос чуть скрывала внимательные карие глаза; белый халат, небрежно накинутый поверх рубашки в клетку и джинс, лукавое и явно выдающее интерес выражение лица — именно таким был человек, «вызволяющий» жертву экспериментов из плена. — Что Вы делаете?! — вошедший мужчина едва не расплескал воду. — Вы же знаете, если потом он всё-таки заболеет, то передаст информацию о нас врагам… Мы больше не будем здесь в безопасности! — Инкубационный период уже прошёл, — не слишком вежливо отобрав стакан, незнакомец снова приблизился к находящемуся в полулежачем состоянии парню. — И он всё ещё в сознании. Всё ещё человек, если такое определение тебе и твоим подручным нравится больше.       Пленник посмотрел на стакан воды, искренне желая его заполучить… — Запомни моё имя хорошенько, — вздохнул парень, подмигнув своему подчинённому, но глядя на жертву, — если когда-нибудь станешь моим врагом, обязательно расскажи всем своим о том, насколько я хорош. Тогда они уж точно перестанут нападать… — он тряхнул головой и кивнул сам себе. — Аису.       Они встретились взглядами.       Глаза этого учёного блестели, хотя на них словно бы и не падал свет, и он снова улыбнулся, пусть в подобной ситуации это было совсем уж неуместно.       А затем рука в перчатке наконец поднесла стакан с водой к чуть потрескавшимся губам. Пленник пил жадно, почти захлёбываясь, и часть прохладной жидкости стекала по подбородку вниз, орошая каплями нагое тело. Но это его совершенно не заботило. Пить, пить, пить — все мысли сконцентрировались на одном, отбросив и сомнения, и попытки размышлять о сложившейся ситуации. — Теперь получше? — Аису поставил стакан на стол, отодвинув бумаги. Его подчинённый, громко фыркнув, снова покинул помещение — в этот раз явно окончательно. Он успел бросить «не хочу видеть, как ты станешь его развязывать» и поспешно исчез. — Спасибо, — внезапная благодарность сама собой сорвалась с губ.       Учёный хмыкнул и притянул стул на колёсиках поближе, усаживаясь рядом с лежащим. — Мой друг сомневается в методах, которые я предлагаю. Он ослушался меня и решил испробовать на бессознательных жителях города новую методику… Как видишь, благодаря ей ты сейчас жив. Но все остальные… и те, кому повезло получить лечение, и те, кто его не получил, уже мертвы с разницей в несколько дней. — Что вообще произошло? — собственный голос прозвучал тише, нежели планировалось. И словно выдавал и страх, и отчаяние пленника. — Так много всего, что за минуту и не объяснишь, — Аису неловко улыбнулся. — Разве что… Мирное существование людей на Земле подошло к концу. Наш мир, каким мы его помним, исчез, растворился во времени, а то, что сейчас творится на поверхности, нельзя назвать «нашей» реальностью.       Парень выдохнул. Казалось, разговор даже притуплял боль, но один вопрос его всё-таки мучил: — Ты не знаешь, как меня зовут? — Нет, прости, — учёный опустил голову, — никаких опознавательных знаков при тебе не было. Ты словно с неба свалился, знаешь ли… И ты единственный выживший среди всех, на ком мы тестировали препараты.       При слове «препараты» у него будто бы задёргался глаз, но парень поспешно моргнул, избавляясь от назойливого страха. Хотелось убедить себя, что более не будет тех жутких пыток. Пусть в памяти останутся лишь приятные прикосновения пальцев в перчатках, а не всё то, что произошло до этого.       Аису облизнул губы и, стянув перчатку, убрал чёлку назад. Затем снова неторопливо погрузил пальцы в «защитную плёнку» и взглянул на пленника. — Могу я кое-что проверить? — он наклонился ближе к телу пленника. — Я говорил, что освобожу тебя, и от обещания не отказываюсь.       Казалось, парень не особенно в это поверил. Его руки по-прежнему были сведены за головой в весьма неудобном положении, и никто даже не подумал помочь с этим. Кем бы они не считали заключённого, вряд ли с ним обращались как с человеком.       А потому совсем не удивительно было увидеть в руках нового знакомого шприц. Обычно вводили какое-то снотворное, оно немного притупляло боль и ненадолго отключало сознание… Ненадолго. Он ощущал каждое прикосновение, каждую иглу и всё то, что только приходило в голову этим странным людям. Доверять человеку со шприцом было определённо выше сил пленника.       Зажмурив глаза, он попытался отвернуться, но шею крепко фиксировал ремень. Едва ли не единственный среди множества верёвок.       Два пальца коснулись внутренней стороны локтя; спустя мгновение пленник ощутил, как прохладная субстанция неторопливо растекается по телу. Снотворное бы отдавало горечью во рту и никогда не было холодным… пленник выдохнул и открыл глаза.       Учёный и его непослушная чёлка находились даже ближе, нежели на расстоянии пяти сантиметров — пытливые глаза во всю изучали лицо жертвы; Аису облизнул губы и улыбнулся. Он приблизился чересчур быстро, да и скованный парень подавно не мог ничего сделать… Тёплые и чуть влажные губы осторожно коснулись его рта, это даже напомнило поцелуй, но пленник не потянулся вперёд в ответ — ощущение предательства кололо в груди и стискивало сердце. Обещал же отпустить… С самого начала верить было глупо, но теперь отказываться тоже оказалось слишком поздно. — Ах, я ведь не спросил разрешения, — задумчиво проговорил учёный, выпрямившись. — Ты связан, так что немного необычно вышло… Или я тебе не нравлюсь? Питаешь отвращение к отношениям между парнями? — Ты обещал отпустить меня, — взгляд пленника стал почти что враждебным.       Страх вынуждал идти на крайние меры, подталкивал к агрессии и недоверию. В смешении этих чувств не осталось места для размышлений над тем, кто кого поцеловал и с какой именно целью. — И правда. Но… Я ещё многое тебе не рассказал.       Аису потянулся было, чтобы коснуться парня, но, вспомнив последнюю реакцию, будто бы разочарованно опустил руку. Белые перчатки только подчёркивали длину его пальцев и их форму, и если бы не обстоятельства, пленник обязательно пожелал бы снова коснуться их. — Мы находимся очень глубоко под землёй. Это место — моя исследовательская лаборатория, где я и пребывал во время происшествия. В тот миг, как мне рассказывали, множество людей потеряло сознание, другие же попытались сбежать с помощью доступных методов, а третьи, не поддавшиеся влиянию, не понимали, что же произошло. Затем Землю накрыла ночь. И в темноте впервые появились «они»: наши враги, война с которыми давно очевидно проиграна. Их умение читать мысли уже гарантирует значительное преимущество, но напавшие ещё и высокоинтеллектуальны, их технологии во много раз превосходят мои игрушки со свалки. — Они попытались нас уничтожить? — внезапно спросил пленник, ощутив, словно вспышку, проблеск воспоминания и попытавшись за него ухватиться. — Им плевать на людей, и все контактные либо умирают, либо становятся такими же созданиями и присоединяются к группе. А мы, обитающие под землёй… Вымирающий вид, если так подумать, ведь вскоре людей не останется в принципе.       В этих словах не было ничего важного или цепляющего, однако парень хотел продолжения, но не знал, как попросить об этом. Он словно был не уверен, что именно стоит делать… Воспоминание из прошлого с тусклой надписью «просьба» не желало становиться более ярким.       Руки в перчатках мягко сжали запястья. Пальцы осторожно коснулись кожи, проводя короткие вертикальные линии около туго затянутой верёвки.       Дрожь волной пробежала по телу, пленник задохнулся коротким вдохом и попытался дёрнуться, вырваться и освободиться… Внезапно верёвка поддалась. Они оба не ожидали этого, а потому в тот миг, когда его руки оказались на свободе, невольно замерли, глядя на дрожащие пальцы подопытного. — Чёрт… — улыбнулся Аису. — Ты всё-таки стал одним из них.       Следующим рывком пленник освободился от пут, оказался сидящим на своей «каталке»… Он взглянул на учёного, словно вырвавшийся из клетки зверь, которому дали шанс отомстить за все унижения. Сейчас. Всего несколько мгновений, пока людей не стало больше и они не заперли его вновь.       Парень потянул Аису на себя, схватив за руку…       Учёный оказался лежащим на горизонтальной поверхности, а бывший пленник нависал над ним, заведя руки над головой, как ранее было с ним самим. Чужие белые перчатки чуть сползли вверх, оголяя кожу… Парень выдохнул и невольно, следуя исключительно животному инстинкту, наклонился ближе.       Он прикрыл глаза, вдыхая запах чужих рук. Затем лизнул запястье, побольше вытянув язык, пытаясь распробовать. — Я тебе не еда, — хрипло выдохнул Аису. Ему приходилось смотреть на нагую кожу груди прямо перед собой, пока пленник осторожно вылизывал нечёткую сеточку вен. — Послушай… — Тебе не кажется, что я не хочу с тобой говорить? — парень передвинулся ниже, заглядывая в глаза своему мучителю. — Мне кажется, ты меня хочешь, иначе бы уже покинул это место, — мягко улыбнулся Аису, — давай я расскажу тебе, что случится потом. Времени у нас не так много… Постепенно ты утратишь рассудок и станешь частью единой системы функционирования; их системы. Коллективный разум управляет множеством тел, как большая грибница, и тебе предстоит стать одним из множества грибов на плантации.       Пленник невольно выпустил руки учёного, и тот, по-прежнему невозмутимо, устроившись в горизонтальном положении поудобнее, убрал с лица чёлку. — У вас ведь нет лекарства. Да и… Откуда я могу знать, что ты меня не обманываешь? — Я тебе не лгал, — пожал плечами Аису. — Пусть мне многое неизвестно, имеющейся информацией всегда приятно поделиться… Слушай, не подашь сигареты? Они на столе.       Мир где-то за пределами этого места… Расплывчатые воспоминания. Буквально всё, что существует вне этой комнаты, для него было ненастоящим, выдуманным, ложным. Люди могли обмануть его. Рассказать что-то, что гарантировано отбило бы желание выбираться на волю.       И то, что он является не человеком…       За эту мысль сознание невольно зацепилось, проявились другие, более ранние, из времени, когда парень ещё не был заперт под землёй. — Тебе не нравится запах сигарет? Я не пытаюсь обмануть или сбежать, эй, — Аису протянул руку и коснулся щеки уставившегося в пустоту пленника. — Ты мне нравишься. Давай познакомимся заново, и я постараюсь не вкалывать тебе ничего без разрешения. — Я… — пленник, словно в один миг лишившись сил, опустился на грудь учёного, который тут же обнял его, прижимая к себе. — Не бойся, — шепнул он. — Я из тех, кто вторгся на Землю. Почти ничего не помню, и это так больно, что… — Имя, — подсказал учёный, чуть сжав чужие подрагивающие плечи.       Парень невольно тянулся к теплу клетчатой рубашки и белого халата, к странному человеку, из-за которого, предположительно, и оказался в столь невыгодном и пугающем положении. Всё, что с ним делали… Кто знает, чем это выльется спустя несколько лет?       Чем вообще отличаются люди и существа, прибывшие на эту планету? — Я не умею читать мысли, — внезапно произнёс пленник. — И меня зовут… Фикио. — Вот как, — тепло ответил учёный. — Я обязательно это запомню. Ты… всё ещё не хочешь подать мне сигарету?       Тишина продлилась ещё несколько мгновений, а затем пленник попытался подняться, но рука в перчатке мягко предложила не двигаться. Они находились так близко… Запах стерильности смешался с привкусом лекарств, которыми пичкали подопытного, и крови. Боли. Беспомощности.       Фикио нерешительно касался чужого тела, а учёный будто бы решил не мешать этим странным играм — его пальцы не двигались, и дыхание оставалось ровным. — Как думаешь, ты мог бы поговорить со своими? Хотя бы немного. Разузнать, как они относятся к жителям Земли, почему всё произошло именно так… — Когда-то местные обитатели причинили боль нашей расе, — тихо объяснил Фикио. — Не удивительно, люди всё-таки, — Аису невольно улыбнулся. — Тебе страшно находиться рядом со мной? Хочешь убить меня и продемонстрировать всем своим изувеченный труп лидера восстания?       Пленник всё-таки сел, затем медленно встал и, чуть пошатываясь, побрёл по помещению. Его пальцы невольно хватались за мебель, стараясь удержать непослушное тело в равновесии — всё-таки много часов он был привязан и не мог ни пошевелиться, ни осмотреться.       Теперь же, свободный, он босиком ходил по прохладному полу, изучая всё доступное помещение не только взглядом, но и тактильно. — Хочешь чего-нибудь? — учёный сел на каталке и свесил ноги. — Я могу достать или создать почти что любую вещь во вселенной. Так что загадывай.       Бывший заключённый замер напротив двери.       Она открылась, стоило ему приблизиться, но коридор, тонущий в полумраке, выглядел опасно и холодно — Фикио, втянув сырой воздух, отступил назад, позволяя проходу закрыться. Он мог сбежать в любое мгновение. Оказалось, прутья клетки для него всего лишь пластилин, а потому выбраться из западни труда не составит, но… — Не сбежишь? — Аису всё так же сидел, порой чуть покачивая ногами в воздухе. — Это отличная возможность оказаться далеко отсюда. Сможешь вернуться к своим, сдать меня и стать популярным. Разве не здорово? Тем более через несколько часов выбора у тебя всё равно не останется. — Я не перестану себя осознавать, — тихо признался пленник. — Что-нибудь вспомнил? — учёный потянулся за пачкой сигарет и едва не свалился с каталки на пол.       Он тихо выругался, но спускаться не стал. Словно признавал превосходство человека (или инопланетного существа), которое не так давно полностью находилось в его власти. — Вроде того, — Фикио отыскал шкаф спецодежды, распахнул и, наскоро осмотрев вещи, отыскал «костюм», состоящий из широких штанов и халата, по размеру. — Тебе разве нужны человеческие обноски? — Аису чуть улыбнулся. Его, казалось, не пугали ни смена ролей, ни происходящее прямо перед ним. — Пригодятся… — пленник вздохнул. — Я был послан к вам, людям, с дипломатической миссией, чтобы заключить мир. На наших условиях, но… Мир. Нам тоже осточертели смерти, а планета, усеянная мертвецами, ценна не более, нежели астероид.       Учёный не выказал удивления. Он только снова поправил свою непослушную чёлку и инстинктивно коснулся своих губ пальцами, словно вспоминая, чем не так давно занимался. — Боюсь, у людей более нет правительства, — Аису рукой поманил уже одевшегося парня к себе, похлопав по каталке рядом с собой. — И с кем же ты станешь заключать договор?       Фикио медленно подошёл ближе.       Халат смотрелся на нём странно и абсолютно неуместно в этой лаборатории, где парня множество дней держали взаперти. Но иной одежды не было. Пришлось смириться и терпеть, как он всегда и поступал — грани собственной личности неторопливо проступали сквозь пелену забвения.       И откуда только взялась эта странная потеря памяти? Он исчез в самый подходящий момент, если их раса желала взять под тотальный контроль человечество, но… Для чего тогда его вообще снарядили сюда? — Я заключу пакт с тобой, — пленник взглянул на своего мучителя сверху вниз, и тот хмыкнул. — Не самая здоровая твоя идея. Я ведь, скорее, снова уложу тебя на этот стол, нежели буду управлять остатками выживших… Или ты этого и добиваешься?       Парень невольно улыбнулся и пожал плечами. Ему некуда было идти. Мир сородичей, расположившийся наверху, уже не подходил для «пережитка прошлого», ведь сейчас уничтожение планеты — лишь вопрос времени. А Фикио невольно привязался к некоторым обитателям этой земли.       Аису вздохнул и спрыгнул на пол. Теперь он оказался выше и крупнее представителя иной расы, и потому без сомнений мягко приподнял голову того за подбородок. — Хочешь остаться здесь? Не станешь возвращаться к своим, предпочтя родственникам общество человека, из-за которого временно потерял память? Ты с ума сошёл, что ли, Фикио? — учёный облизал губы.       Ему явно хотелось коснуться чужого тела, поцеловать нового «знакомого», вновь уложить его на каталку, только уже не для того, чтобы вводить препараты. Их странная взаимная симпатия пробивалась сквозь толщу асфальтированной городской земли, вероятно, привычной для Аису.       Пленник пожал плечами.       Он ещё помнил (и чересчур ярко), как верёвки врезались в кожу запястий, как его, беспомощного, превращали в решето и подвергали самым разным научным «пыткам», пытаясь что-то отыскать среди реакций организма… — Оставайся, если хочешь, — хмыкнул учёный, — только мне нужны сигареты.       Дверь плавно отъехала в сторону. На пороге, рядом с полностью вооружёнными охранниками, стоял тот самый помощник, не так давно покинувший помещение. — Он освободил его… — задохнулся мужчина, делая вид, будто не знал, к чему всё идёт. — Этот человек заражён! Мы успели вовремя, но если не уничтожим сейчас — враги узнают о нашей секретной базе! — Уходи, — мягко вздохнул Аису, наконец вытаскивая из пачки сигарету. — Увидимся позже.       Кто-то выстрелил.       Один из пришедших не сдержался, и теперь на белоснежной ткани халата учёного, который внезапно оказался на пути снаряда, расплывалось красное пятно. Болезненное…       Фикио задохнулся, не понимая, что происходит, а спустя мгновение взвыл, словно раненый зверь, и ринулся вперёд, к врагам, одетым в бронежилеты. Его «человеческие» руки были во много раз полезнее, нежели автоматы — очереди уходили влево и вправо, но не попадали по движущейся со скоростью света фигуре.       Дрожащими руками Аису поджёг сигарету и спокойно обхватил её губами, затягиваясь дымом.       Спустя мгновение, когда бывший пленник уже заканчивал с «доносчиком», с потолка полилась холодная вода — пожарная тревога. Учёный чуть прикусил губу. Его сигарета тлела, источая неприятный дым, а жизнь будто бы ощутимо покидала хрупкое тело. — Прости уж за подобный приём, — вздохнул он, глядя, как человечный парень превращается в дикаря, расправляясь с атакующими. Они были уже мертвы, и… Вряд ли после подобного тела кто-то опознает.       Аису улыбнулся и закрыл глаза.