the purpose of life

Порой мы встречаем людей. Людей, которые приносят нам много радости и горя, из-за которых наша жизнь катится вниз, будто с обрыва, или же наоборот — взлетает как птица. С ними ты ощущаешь себя живым. Однажды я встретил Джона Ватсона. Он был именно тем, кто заставил меня испытать радость, грусть, гнев, тревогу, умиление и ещё кучу разных эмоций. Что правда, вместе с ним радость я испытывал чаще всего остального. И я всё-ещё помню нашу первую встречу. Он чувствовал себя чертовски неловко, слушая мои рассказы о его жизни, а я пытался смутить его ещё больше, дабы увидеть, как бледные щёки Джона краснеют сильнее с каждым словом мною сказанным, а голубоватая радужка глаз становится всё меньше из-за чёрных, как смоль, зрачков. Он был поистине прекрасен. По утрам, когда миссис Хадсон отказывалась готовить завтрак, Джон ответственно брался за это дело, каждые пять минут громко ругаясь то из-за глазных яблок, лежащих в нашем холодильнике, то из-за подгоревшего блина. Во время готовки он вечно надевал смешные перчатки в виде лапок. Признаться честно — я их ненавидел. Но на его руках эти безвкусные куски ткани выглядел в разы лучше. Возможно, я просто слишком сильно любил Джо. Каждый субботний вечер я играл ему на скрипке излюбленную «Муки любви» Фрица Крейслера, смотря на то, как он галантно попивает красное полусладкое из округлого бокала. Иногда вечерние «концерты» приходилось отменять из-за очередных расследований. Тогда Джон очень расстраивался, но старался не подавать виду. Хотя, думаю, он знал что от меня не укрывалось и это. Часто Джо ждал похвалы от меня, когда выполнял работу лучше чем обычно. Проблема была в том, что я не умел хвалить его, поэтому предпочитал отмалчиваться. Тогда он делал абсолютно всё нарочито плохо и дома, и на расследованиях, дабы получить от меня хоть какое-то внимание. Я не сердился на него. Совсем. Я сердился на самого себя. Порой мы ссорились. В частности из-за пустяков, не более. Но были так же ссоры в порыве ревности. К сожалению, чаще инициатором был именно я. Ревность штука плохая, я понимаю и понимал это ещё тогда. Но наблюдение за тем, как Джон мило воркует с какими-то парнями, буквально выводило из себя. После наших стычек я обычно всю ночь смотрел в потолок размышляя о том, правильно ли поступил. Вывод был очевиден. Думаю, я на всю жизнь запомнил тот день, когда Джон уехал из Лондона. Дождь падал с неба тяжелыми каплями, тучи над головой все больше сгущались. Когда я провожал Джо к самолёту, он сказал, что, скорее всего, уезжает навсегда. Тогда мы стояли под ливнем минут пять, смотря друг другу в глаза. И я чуть не поцеловал его. Это к лучшему. Это определённо было к лучшему. На Бейкер-стрит я вернулся поздно. После отлёта Джона я неожиданно для самого себя решил посетить Майкрофта. Помнится, он сказал не убиваться за Джо настолько сильно, ведь он наверняка вернётся. Ложь. Чистая ложь. Зачем ему возвращаться? Что его здесь держит? Возможно, эти вопросы были глупостью. Ведь Джон вернулся. А остальное совсем не важно. Хотя нет. Важно, очень даже. Прошлая осень выдалась холодной и мокрой. Казалось, весь Лондон превратился в кашу, состоящую из грязи, болота, листьев и ещё много чего другого. Но не для нас с Джоном. Когда он вернулся, я сразу же принял решение сделать ему предложение. Да, безрассудно. Да, глупо. Да-да-да, Шерлок-тебе-стоило-хорошенько-подумать-это-ответственный-шаг. Плевать. Я считал Джона богом, своей личной, до дрожи в руках тайной религией, которой я поклонялся с утра до ночи. Я считал его сотворением искусства, и ни один художник или скульптор — да плевать кто — не смог бы повторить эти чудные руки, плечи, ноги, глаза. Я считал Джона смыслом. Больше чем смыслом, я считал его своей жизнью. И я не имел права думать. Я имел один лишь шанс. И я воспользовался им. У нас не было пышной свадьбы, сотни гостей и огромного торта. У нас была миссис Хадсон, которая, к слову, опять твердила нам о том, что она не наша домработница, когда мы просили её принести ещё одну бутылку излюбленного Джоном красного полусладкого. Порой мы встречаем людей. Хороших, плохих — это не важно, совсем. Сутью является встретить своего человека. Однажды я встретил Джона Ватсона. И он оказался тем самым человеком.