Ромашковый чай

      Кажется, я видела его последний раз недели две назад. По крайней мере, тогда он бросил мне сухое Привет, когда мы столкнулись в коридоре и, наверное, это был последний раз, когда мы здоровались. Я проходила мимо его квартиры и было желание постучаться сейчас вот, ворваться к нему, извиниться, что не была рядом, и не отпускать. Но меня всё время сдерживало осознание того, что ему это и не нужно. Он же никогда не замечал меня, всегда проходил мимо. Даже с днём рождения не поздравил.       Я всё терпела как-то, мне было обидно до жути. Но я понимала, что ему то… всё-равно. Если я обижусь, то он не станет надоедать мне с «Прости», не спросит «Что случилось?». Он скорее обрадуется, ведь я теперь, наконец, замолчала.       И вот я смотрю на него сейчас. Он стоит там, возле 405 аудитории и ждёт «приговора». Я всё набираюсь смелости подойти и хотя бы быстро пожелать удачи, но меня останавливает то, что он, зная, что я здесь и смотрю вот так глупо на него, ни разу не повернулся, чтобы просто посмотреть. Просто убедиться, что я здесь и всё ещё… глупо смотрю на него.       Было ли мне обидно? До жути.       Хотелось ударить его, поцеловать… Но вновь «Но», вновь «Нет».       Я решительно зашагала в его сторону, чтобы… просто пройти мимо. Да, я струсила. Напугалась, как кролик, и сбежала с «поля боя». Виню ли я себя? Да. Жалею? Да. Хочу ли вернуться, чтобы всё же сказать ему это глупое «Удачи»? Сложно сказать. Наверное, нет.       Я тоже могу устать, тоже могу перегореть, и вот так играть со своими же чувствами, метать себя из стороны в сторону, чтобы… Чтобы что?       Для чего я люблю его? Для чего встаю раньше, крашусь, одеваюсь в лучшее из своего гардероба, если ему… всё равно.       Я видела, что он начал меняться. Сейчас возле него уже нет той большой компании из мальчиков, которые пытаются понравится девочкам, хотя те лишь пытались добиться внимания «того самого».       Ну да. Банальный фильм про любовь, где девушка влюбилась в самого популярного красавчика школы. Тогда что идёт не так? Почему он уже не гоняется за мной, потому что я «не такая, как все?»       Он похудел. Очень сильно. Я видела его сильные руки и накаченное тело, сейчас это уже сменилось, как любят говорить в этом случае, «кожей да костями». Мне было жаль. Очень. Видимо, он перестал высыпаться, потому что на его лице начали появляться синяки под глазами. Более того, он, человек, который никогда в жизни не курил и относился к этому отрицательно, теперь тратит тысячи в месяц на сигареты.       Я хотела помочь. Прибежать в его объятия и вынуть из кокона, в котором он погибал, а не оживал, как бабочка. Но что-то всё мешало, не давало сделать это. Я отчётливо понимала, что не смогу быть с человеком, когда он относится ко мне с полнейшим отсутствием интереса, потому что буду считать, что навязываюсь, надоедаю. Хотя, кто знает, может для него сейчас весь мир был одним сплошным «надоедаю» и «навязываюсь». Но я ведь просто хочу помочь. Просто хочу быть рядом. Любить и быть любимой.       Мы познакомились пять лет назад. В школе. Кто же знал, что он так мне понравится. Женя был на год старше, и встреча наша была случайной, но тогда всё и началось. Мы стали общаться, гулять, проводить вместе вечера. Он по-настоящему нравился мне. Нравится и сейчас. Мне казалось, что это было взаимным, потому что он показывал мне ту свою сторону, что никому не была доступна — мягкость и слабость. Женя показал мне то, что скрывал под маской «крутого парня» от многих людей. Мне. Это можно назвать взаимностью? Если нет, то я лишь глупая девушка, которая повелась на красивые слова.       Я шла по скверу напротив университета, бросая взгляды время от времени на окна аудиторий. Будто выискивая поддержку в пустых стёклах, ведь за ними никого нет. — Эй Знакомый голос вынул из пелены тоски. Обернувшись, передо мной стояла та, кто знала все причины моих слёз. — Солнце, опять? — Прости — Я же говорила тебе просто забыть это. Хочешь, уедем на выходные на море? Оно же совсем близко. Ромашка, именно так я называла её, обняла меня, прижав к груди и я просто сдалась. К глазам поступили слёзы. — Ну ты чего, Сладкая? — Я правда для него ничего не значу? — Эй. Посмотри на меня.       С трудом открыв мокрые глаза, я посмотрела в синеву, и попыталась хоть немного сдержать тот ком в горле. — Даже если ему всё-равно на тебя, это не значит, что другие думают так же. Лютик, — произнесла она, называя меня так вот уже второй год — есть ещё миллионы людей на планете, которые будут просто счастливы быть с тобой. Для них это будет что-то невероятное. А Жене это просто не нужно сейчас. — Всё будет хорошо? — Всё будет хорошо.       Я вновь уткнулась носом в её плечо. Выискивая поддержку у молчаливого стекла, отделяющего холод и тепло, она сама пришла ко мне. Мы медленно шли уже по аллее, зашли в сквер, где сели на первую лавочку, что попалась в поле зрения. Ромашка попросила меня немножко подождать и упорхнула в сторону ближайшего ларька, чтобы через две минуты вернуться с черничным мороженым в руках. — Держи. Твоё любимое. — Спасибо, Ромашка — Солнце, это меньшее, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче. — Ты всегда поддерживала меня, спасибо. — И я буду делать это столько, сколько нужно, чтобы тебе было хорошо.       Она повернулась лицом ко мне и сверкнула своей белоснежной улыбкой. — Он хочет уехать? — Опять о нём… Да, он уезжает. — Откуда ты знаешь? — Сплетни, Лютик. Это всё сплетни. — А куда? — Не знаю. Многие предполагают, что в Сочи. А может и вовсе заграницу       Минутное молчание, прерванное Ромашкой — Ты будешь скучать по нему? — она хотела видеть меня, когда я буду давать ответ на этот вопрос, надеясь разглядеть ложь. — Нет — Неплохо. Ты сказала правду. — Спасибо. — Почему? — Почему не буду скучать? Я устала. Слишком перегорела от него, да и у меня диплом. — Он через год — Хочу в течение этого года готовится.       Ромашка облизала губы, испачкавшись мороженным, и, забросив в рот последний кусочек, прожевала и повернулась ко мне. — Давай уедем? — На выходные на… Ромашка перебила — Нет. Навсегда.       Я посмотрела на неё с недоумением. — Что? — Давай уедем от сюда. Выберем случайным образом город и останемся там. — Ты хочешь так просто всё бросить? — Да. Хочу. Я устала.       Она посмотрела на меня спокойным взглядом и продолжила: — Я оплачу нам перелёт и проживание. Только поехали со мной Я знала, что Ромашка может позволить себе так просто уехать, потому что она смогла за пару лет в университете перейти на удалённую работу и получать больше, чем ректор ВУЗа. Но я не добилась от слова ничего. У меня была только цель получить диплом и… и дальше как повезёт. — Ты же понимаешь, что я не имею в этой жизни ничего, чтобы так просто бросить учёбу — Я помогу тебе с работой, если тебе не нравится моя идея оплаты нам квартиры и так далее. Я просто прошу тебя только поехать со мной.       У меня в голове были сомнения, но я понимала подругу. Мне тоже хотелось всё бросить и уехать куда-нибудь подальше. Я посмотрела в её глаза, пытаясь найти в этом подвох, но встретила лишь искренность. — Хорошо. Давай уедем по окончанию учебного года. Так, я смогу перевестись в ВУЗ в том городе, где мы будем жить. — Спасибо — Ромашка посмотрела на меня уставшими глазами и обняла.       Так мы сидели до девяти вечера.

*

      Как и говорила Ромашка, Женя уехал. Мы не разговаривали, поэтому я так и не узнала, где он будет жить теперь, но мне это было и не особо интересно. Я не знала, что там, у него в голове, что ему нужно. Но, видимо, мне становилось легче от этого незнания. Было обидно, ведь всё могло получиться. Я могла бы помочь, наверное, и мы бы продолжили общаться, пусть и только как друзья. Мне бы, кажется, и этого хватило, но, видимо, этого хотела только я.       Я бы не хотела встретить его спустя много лет, не хотела встретить через месяц, через неделю, завтра. Хотела бы забыть. Я только этим и занималась, что забывала его. О, нет, я не скучала, но мне было обидно.

Хотя, может это и к лучшему.