Затмение.

Лето. Дождь третий день неустанно барабанит по стеклу, словно набивая какой-то ритм. Прекрасный день, чтобы в очередной раз остаться дома. Солнце давно не озаряет своим присутствием лица прохожих. Каждый божий день ничем не отличим от предыдущего: слякоть, люди с зонтами спешат на работу, толкотня, суета, неприятный, несвойственный летней погоде мороз. ***

Блондинка старательно выводит на пергаменте буквы. "Нет, некрасиво. Нет. Семпай заслуживает лучшего" — проносится в голове девушки и бумага летит в урну, что стояла в углу комнаты. Хигучи роняет голову на стол и устало вздыхает, то и дело поглядывая в окно на дождливый пейзаж. Мысли лишь об одном. Об одном лишь человеке, который вряд ли сейчас так-же думает о ней. Мысли о том, как бы ему понравиться, как привлечь внимание. Ну конечно он давно догадался о её чувствах, не дурак. Может и не суждено им вместе быть. Но куда девать чувства, хлынувшие как из ведра пострашнее ливня вне дома? Глубокий вдох. Мнёт в руках лучший свой черновик перед лицом, в миллионный раз пробегая солнечными глазками по строчкам. Правильнее было бы давно забросить попытки привлечь внимание того самого человека. Писать любовное письмо? Серьезно? Хигучи, ты такая дура. Тебе не пятнадцать лет, чтобы вот так себя вести. Устала. Она устала быть незамеченной. Уже который год она не теряет попытки обратить на себя внимание, но ведь и себе нужно знать цену, правильно? Как никак мужчина должен бегать за женщиной, не иначе! Быть может, у семпая раньше просто были дела и голова забита была важным. Но кто сказал, что сейчас, после всего пережитого он не станет относиться к ней чутку внимательнее. Хотя бы на ничтожную крупицу снисходительнее. — Акутагава-семпай, ей-богу, из-за вас я скоро курить начну, — мямлет под нос, обращая взор на фотографию в рамочке, в коей был никто иной как Рюноскэ Акутагава собственной персоной. У неё много его фотографий. Большинство из них смазаны, поскольку сняты были исподтишка. Ичиё выпрямляет спинку, потягивая руки к верху, разминаясь. Погружает руку в светлые волосы и чешет голову, кряхтя от безысходности. Что ж делать? Сердцу не прикажешь, а жаль. Интересно какие девушки ему вообще нравятся. За то время, сколько они уже вместе работают, щепетильная Хигучи ещё ни единого разу не видела, чтобы семпай вообще дышал в сторону противоположного пола. Даже с сестрой почти словом не перекидывается. Ну что за манеры у этой семейки? Хигучи приподнялась со стула, оставляя мятую бумагу наедине с собой и покидая комнату. Накидывает лёгкую куртку на плечи, сует ножки в мягкие тапочки, тянет капюшон на растрёпанные короткие волосы и выходит на балкон — это её излюбленное занятие, всегда снимает стресс, наблюдать за городом со стороны, свежий воздух, все дела. Глазки пробегают по не слишком людным улицам. Мало кого сейчас можно было заметить в такую погоду, ничего удивительного. Если кто и попадался на глаза, так это занятые взрослые люди с чемоданами или на подобии. Вечно куда-то спешат. Интересно, какого быть такими? Хотела бы она знать. Может было бы проще совсем лишиться чувств и погрузиться с головой в любимое дело, нежели так бесцельно растрачивать свою молодость? Запах мокрого асфальта пробивался в лёгкие. Пора бы заняться работой и заработком денег, гнать всю любовь в шею. Да какая любовь, это обычная привязанность. Намотай эти сопли на кулак, Ичиё, и возьми себя уже в руки. Никому не нужна сопливая девчонка. Вся твоя любовь не более чем выброс серотонина в твоём организме. Девушка подскакивает на месте от внезапной вибрации в кармане. Очевидно, что это телефон, очевидно, что сообщение. Но от кого оно? Быть может от того самого, от чьего имени кровь в жилах стынет? И вот, раскладушка уже оказывается в её дрожащих руках. Не от холода дрожит, то была дрожь от волнения. Пальцем откидывает крышку телефона, тут-же открывая входящее сообщение, затаила дыхание и... чёрт. Это предложение о работе. Ичиё не так давно решила подыскать себе дополнительную работу. Портовая мафия в буквальном смысле распадалась по кусочкам. Потеряв свои способности многие потеряли и себя, и свой смысл существования. Думая об этом, девушка ужасалась. Нет, ей нет особого дела до окружающих и у самой дара никогда не было. Все нервные клетки содрогались переживаниями к Рюноскэ. Как он там? Может ему нужна поддержка? Зная его характер оставаться спокойной было невыносимо тяжело, да просто невозможно. Именно поэтому она лихорадочно проверяет телефон, надеясь, что на экране появится оповещение от него. Впрочем, он бы никогда не попросил поддержать себя. Что-что, а жалость он терпеть не может. И она прекрасно об этом знает. Какой тяжёлый человек. Она будет терпеть. Ради него Хигучи множество раз жертвовала собой на поле боя в старые добрые времена. Веки тяжелели, былой огонёк гаснет в золотистых очах. Ичиё тянет руку прямо перед собой, поднимая выше над головой, позволяя холодным каплям биться о её запястье. Ручьи скользят по её руке под рукав куртки. Холодно. Так невыносимо холодно. И Господи помилуй, вновь вибрация. Без интереса, совершенно опустошенная, она достает мокрой рукой телефон из кармана. Вновь откидывает крышку телефона, едва разлепляя веки. — Плюс одно сообщение.. — зевает, заранее готовясь увидеть предложение о работе. — Получено сегодня, в 08:17 от.. — вскидывает брови в немом удивлении, едва не позволив телефону выскользнуть из мокрых рук. На экране особенно ярко светилось сообщение от него, что было очевидно по большому количеству сердечек рядом с его именем. Никогда девушка ещё не была счастлива какому-то сообщению, — Сообщение от Акутагавы-семпая!! — расплывается в глупой улыбке, едва подавляя желание реветь от счастья. Он ещё не забыл о своей подчинённой. Соберись, Ичиё. Соберись и читай сообщение. Интрига, щеки пылают от волнения, Хигучи открывает сообщение.