Трандуилион, прекрати драться

      Казалось, всё было хорошо.       Всё наконец было хорошо. Война закончилась — теперь только её отголоски могли тревожить его и его народ. Он вернулся домой. Вокруг звучал беззаботный смех, лилось вино, все его друзья танцевали…       Леголас любил танцевать. Но сейчас не хотелось.       Фестиваль устраивали каждый раз в начале осени, и принц лесных эльфов обожал его, но не мог сосчитать на пальцах всех воинов своего отряда, сколько раз пропускал праздник за последние две сотни лет. Казалось, он должен был быть счастлив…       Но он не был.       Стоя у окна и глядя на постепенно темнеющее небо уже второй час подряд, Леголас задавался простым вопросом. Почему?       Казалось, всё было хорошо. Всё наконец было хорошо.       Вырвавшись из толпы танцующих, к раздосадованному принцу скользнула быстрая тень. Обернувшись на мгновение, он увидел, кому тень принадлежала: этот кто-то стоял теперь рядом с ним, приняв облик лорда Фисэмара. Его всегда яркие волосы сияли сегодня вечером ярче пламени, оплетённые разноцветными камнями и убранные цветами — наверняка, работа Тауриэль. Леголас неприметно улыбнулся — и своей догадке, и подошедшему эльфу       — Милорд.       — Я не видел тебя несколько часов, находясь с тобой в одной комнате, Леголас Трандуилион. Что-то здесь не так.       Принц чуть не закатил глаза. Попытка была, но он вовремя вспомнил, кто с ним говорит.       Фисэмар был хорошим человеком. Хорошим другом. Хотя его строгость и приверженность дисциплине Леголаса и многих его знакомых иногда выводила из себя, всё это можно было понять, учитывая его должность главнокомандующего неуправляемой армии Лихолесья и мастера по оружию.       — Я слышу внутренний конфликт, — вздохнул он. — Нам определённо стоит поговорить об этом.       — Не стоит, — быстро пробормотал Леголас. Не потому что не доверял Фисэмару или считал его плохим советчиком, нет — на самом деле, на лорда главнокомандующего можно было положиться всегда, — просто он узнал неподражаемый тон, всегда безошибочно говоривший ему о том, что разговор будет очень непростым. И не слишком приятным.       — Тогда предлагаю по крайней мере выйти, чтобы ты здесь не маялся, — строго взглянул на него наставник.       Чтож, Леголас примерно представлял, чем всё это кончится, когда вышел из зала вслед за Фисэмаром.

***

      Тренировочное поле, спрятанное в спутанных парках цитадели, встретило непривычной тишиной. Вероятность, что кто-то заглянет сюда, была мизерная: воины либо уже все валялись по кустам, либо собирались.       — Иди сюда! — подозвал мастер по оружию, сняв изумрудную парадную мантию и взяв со стойки два тренировочных 'посоха' — такими колотили друг друга новобранцы. — Тебе, насколько я знаю, нужно выпустить пар, прежде чем говорить.       Это было справедливо. Поймав сомнительного рода оружие, Леголас быстро закрутил его в руке — и выбросил руку вперёд, чувствуя странное раздражение.       Ему не нужен был этот разговор. Ему нужно было побыть одному — и он намеревался добиться этого.       — До скольки? — ровно спросил он.       — Пока я твою палочку не сломаю, — в тон откликнулся лорд главнокомандующий. В следующую же секунду ему пришлось заблокировать сильный удар.       Тело Леголаса знало что делать и без него, натренированное не только годами воинской подготовки, но и бесконечными боями, а то, что это было не слишком хорошо, а скорее даже плохо, он понял только когда его «палочка» и правда переломилась… Пополам!       В отчаянии он отшвырнул обломки и инстинктивно вспрыгнул на дерево, быстро скользнув выше, в самую глубину густой кроны. Фисэмар не последовал за ним.       — Правила есть правила. Трандуилион, спускайся.       Из кроны сверкнули на него тёмные глаза.       — Так много дней прошло, а ты всё так же юн и наивен, волчонок, — фыркнул главнокомандующий.       Леголас вздрогнул. С тех пор, как ему исполнилось шесть сотен лет, его нечасто называли волчонком.       — Но мне казалось, ты никогда не был трусом.       — Лучше пусть я буду трусом, чем отшлёпанным эльфёнком, — пробормотал принц лесных эльфов.       — Это не так, — серьёзно сказал Фисэмар. — И ты это знаешь. Когда ты ведёшь себя, как эльфёнок, ты им являешься.       — А ещё я ваш воин, — оскалился Леголас; его слишком худое даже для гибкого лесного эльфа тело напряжённо распрямилось, и в следующее мгновение он, с силой оттолкнувшись, прыгнул вниз — прямо на противника.       Эффект неожиданности не сработал должным образом только потому, что Леголас практиковал этот трюк с детства, и хотя Фисэмар, под невероятным напором своего ученика, действительно полетел на землю, через секунду он оправился и оказался над юным принцем, крепко держа его за руки, а ноги придавив к земле.       — А я твой командир.       — Больно же… — зашипел Леголас, вырываясь.       — Правда, волчонок? — слегка усмехнулся Фисэмар, ловко поднявшись и приглашающе раскинув руки. Леголас тихо зарычал — действительно, волчонок — и стремглав бросился к нему. — Ты, пока цел, лучше прекрати кусаться… Я уже три раза победил, к слову.       Он сделал ещё один выпад — и тогда Леголас с испугом осознал, что всё это время с ним просто играли. Потакали его странному стремлению одержать верх, когда совершенно очевидна была пересиливающая вероятность проигрыша.       Леголас был истощён проклятой войной. Физически — ерунда, он видал дни и хуже, но внутри… Внутри его был пожар.       Он пылал. А всё, что пылает, рано или поздно превратится в пепел.       Итак, если Леголасу нужно было выплюнуть этот огонь и избавиться от него, Фисэмар это позволил. По сути, он угадал правильно — это было то, чего хотел принц Нандор. Но такие желания не лежат на поверхности, а потому, осознание отозвалось в нём очередной вспышкой немедленного возмущения и злости. И тогда он сделал то, чего никто в здравом уме делать не стал бы — бросился на главнокомандующего с кулаками, как в далёкие времена, когда был ещё мальчишкой и постоянно получал за драки.       Этого от него не мог ожидать даже наставник, который знал его с пелёнок. В глазах Фисэмара, на чью челюсть пришёлся очередной удар, загорелись гневные огоньки, от которых Леголас сбежал бы на все четыре стороны, будь у него при себе инстинкт самосохранения.       — Ах вот оно как… — пробормотал мастер по оружию.       Отвечать на такое, разумеется, он ни за что не стал бы. Вместо этого, он извернулся и схватил своего юркого принца за запястье, по взгляду растерянных голубых глаз поняв, что тот и сам только что осознал, что сделал. Едва оказавшись на свободе, изумлённый собственной дерзостью принц снова вспрыгнул в густую крону… Но он устал. Огонь закончился.       Леголас упал бы, если бы дерево не опустило его аккуратно на толстую ветвь.       Фисэмар тепло и почти смешливо смотрел на него снизу вверх, и ему вдруг стало так стыдно, что всё, кроме отвратительной эмоции, улетучилось из его головы.       — Всё в порядке, — заверил мастер по оружию. — Ты молодец. И дерёшься в рукопашную неплохо — вон, по челюсти мне заехал…       Леголас едва сдержал нервный смешок.       — Но теперь — довольно, мой принц. Чтобы больше не нарушать правила, я устанавливаю их вот как: или ты сейчас спустишься ко мне сам, или я этим займусь, но найду способ сделать так, чтобы твоя непослушная задница больше никогда не села, договорились?       — Как будто ты итак не собирался лишить меня возможности сидеть, — пробормотал Леголас и с изумлением заметил, что у него дрожат колени. Нехотя отпустив удобную ветвь, он спрыгнул, чтобы приземлиться прямо перед носом мастера по оружию — хмуро и с низко опущенной головой.       — Собирался, но не так надолго, — усмехнулся Фисэмар, и вдруг вскинул взгляд, строго вглядываясь в глубину колючих глаз Леголаса. — Трандуилион, прекрати драться. Со мной и с самим собой. Дело привычки, я знаю, но война окончена.. Верно?       — Верно, — почти прошептал он. — Верно, я знаю…       — Не бойся. Ничего. Ни того, что было, ни того, что будет. Ты не можешь провести своё сейчас в драке.       Бледный даже по сравнению с обыкновенным Леголас раздумчиво кивнул.       Лорд главнокомандующий молча развернулся, не ожидая от своего принца более глупостей, непривычно лёгкой походкой направился к одной из длинных скамей, установленных на тренировочном поле как для его воинов, так и для публики, против которой никогда не возражал, и похлопал по своему бедру.       Леголас попытался разделаться с завязками на одежде — не получилось, и, чувствуя себя неуклюжим ребёнком, он так же молча лёг на колени наставника, предоставляя ему право попросту сдёрнуть многострадальные штаны. Закрыл глаза, чувствуя, как громко бьётся сердце.       — Почему я намерен это сделать? — просто спросил Фисэмар. Зная, что его не торопят, юный принц с минуту подумал.       — Потому что… Это мне нужно? — пробормотал он наконец.       — Ты совершенно прав, — в голосе лорда главнокомандующего мельком послышалась улыбка. — А наказание за что?       Леголас знал, что покраснел до кончиков ушей, но отрапортовал:       — Я нарушил правила. Убегал. И… Дрался.       — Всё верно, мой принц. Ты дрался.       Фисэмар окончил допрос и начал порку, и даже в этом было своего рода облегчение.       Иногда Леголас сравнивал его манеру с отцовской: порки Трандуила были долгими, и он очень любил в процессе разговаривать, отпуская провинившегося только тогда, когда прояснит с ним все вопросы. Это… Выводило из себя. Наказания Фисэмара столько не длились, но это не делало их менее неприятными. Рука у него была тяжелее и жёстче, чем у отца — или он просто жалел меньше, мгновенно оставляя на бледной коже яркие, пылающие следы ладони с длинными пальцами, и после первых же шлепков Леголас дёрнул ногами невольно и зашипел.       Он не то чтобы умел и любил делать поперёк чужого колена то, что сделает любой здравомыслящий человек — то есть, плакать, выть и вырываться, несмотря на гордость. На этот раз, однако, он не стал отказывать себе в такого рода удовольствии, потому как и жалеть дерзкого юношу не стали совсем. Фисэмар порол сильно, быстро, не останавливаясь и не обращая, казалось, никакого внимания на то, что под его хлёсткой рукой было живое существо. Возможно, ему как-то и мешал тот факт, что у него на коленях извивался один из самых сильных воинов королевства, но сейчас он был гораздо сильнее, особенно не возражал, а кроме того, удерживал Леголаса с относительной лёгкостью.       Прошло некоторое время, прежде чем принц Нандор принялся конкретно вырываться, а не сопротивляться «из вежливости», и слёзы заструились по его бледному точёному лицу. Длинные пальцы он сцепил в замок, и в него уткнулся носом, пытаясь хотя бы приглушить частые всхлипы; вспомнил, как сам бывал недоволен сестрицей, когда она слишком долго и настойчиво сдерживала себя. Убрал руки и тихо заплакал.       Фисэмар понял мгновенно — и не более чем через минуту стряхнул встрёпанного Леголаса со своих колен.       Юноша стоял перед ним, теперь гораздо больше напоминая того озорного мальчишку, которым был до последних столетий войны, и честно говоря, его мастера по оружию это устраивало. Лучше быть отшлёпанным эльфёнком, чем древним, уставшим воином — это Фисэмар знал хорошо.       — Не будешь больше драться? — спросил он с неприметной улыбкой. Леголас быстро помотал головой. — А теперь чётче.       — Не буду, лорд главнокомандующий, — отрапортовал принц Нандор, поправляя растрёпанные волосы, и положил руки на горящий зад. Скривился. — Честное слово.       — Очень хорошо… Пожалуйста, не забывай о том, что я сказал. Мне очень хочется быть последним в твоей жизни человеком, который отшлёпал тебя за драку, договорились?       Леголас ухмыльнулся — чуть заметно, но как-то очень озорно.       — Что?.. — полюбопытствовал главнокомандующий.       — Мне не верится, что это вы говорите, — признался принц немного смущённо; но Фисэмар не обиделся.       — А что, я злюка, да? — спросил он с самым притворным на свете сожалением.       Леголас рассмеялся, вытер слёзы, пробормотал почти беззвучно: «Немного есть», получил последний крепкий шлепок и, шутя и сильно нарываясь, вошёл вместе с мастером по оружию в новый рассвет.