Понедельник

– Врой! Ищите живее чертов хвост! Какой придурок его у босса спер?! Последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно: Скуало не то чтобы возмущался, что какой-то негодяй посягнул на святое, он скорее удивлялся, что дурацкий кусок меха кому-то понадобился. По коридору промчалось, судя по звукам, небольшое стадо. "Баранов," – чуть подумав, добавил Занзас. Независимый отряд убийц Вария сегодня поднялся по тревоге и с тех пор еще не присел, хотя дело шло к обеду. Да что убийцы, к делу подключили всех: уборщиков, прачку, повара... Последнего, правда, пришлось в итоге освободить от поисковой миссии. Голодный босс, по всеобщему мнению, был гораздо злее, чем ограбленный. Пока что Занзас тихо сидел в своем кабинете, под ногами не путался, самосуд не устраивал, и подчиненных такой расклад более чем устраивал. В отличие от персонала, Занзас точно знал, что у них больше шансов поймать живого енота, сделать фальшивый хвост из любимой шапки Луссурии, заказать новый енотовый хвост на ebay и умудриться получить его в тот же день, да что угодно... Старый хвост был потерян безвозвратно. Не украден неизвестным негодяем, не съеден сбежавшей от исследовательской команды особо крупной молью. На самом деле, Занзас его сжег. Не нарочно, разумеется. Виноват в этом был, как и во многих событиях, случившихся в жизни Занзаса, Девятый. Он один знал прискорбную тайну: его приемный сын, гордый и вспыльчивый обладатель самого сильного и страшного пламени, на самом деле был ничуть не лучше, чем Дино Каваллоне, у которого ноги, казалось в узел завязывались, если рядом не было верного Ромарио, или Савады Тсунаеши, который вне гипер-режима боялся даже чихуахуа. Пламя неба делало своих обладателей забывчивыми, трусливыми, неуклюжими... Неизвестно, как с этой напастью справлялся сам Девятый, но Занзас лекарство для себя нашел давно. Алкоголь. Виски, разумеется, вредило здоровью и оставляло похмелье, но пьяному Занзасу были под силу чудеса, невозможные на трезвую голову. Например, он контролировал собственное пламя. Инцидент с хвостом произошел сегодня утром, когда босс Варии протянул руку, не открывая глаз, и не нашел на привычном месте недопитый с вечера бокал. За компанию с бокалом пропал декантер на ночном столике, спрятанные в открывающемся золоченом глобусе две бутыли с ирландским, заначка в откручивающейся ножке стула... Негодяи сработали чисто. Во всем замке не осталось ни капли спиртного, за исключением пропитки на дезинфицирующих салфетках в аптечке, но так низко Занзас еще не пал. Тем хуже было для знаменитого енотового хвоста. Он зацепился за эполеты на варийском кителе, и Занзас чудом успел оторвать его вместе с прядью волос, иначе заодно поправил бы себе прическу. – Босс, ну что тут сказать, понедельник – день тяжелый. Нету твоего хвоста, – доложил Скуало, засунув голову в кабинет. Убедившись, что прямо сейчас опасности нет, он зашел целиком. – Обыскали все, даже садовый сарай с инструментом. В руке у Скуало был бумажный пакет, на который Занзас немедленно уставился. Внутри, к сожалению, ничего не бряцало, но все-таки он был заинтригован: что ему притащили? – Нашли четыре тайных хода, прослушку от CEDEF и чью-то заначку с наличкой. Судя по тому, как Маммон убивается по ней, надо будет еще раз перепроверить его бухгалтерские книги. Ходы засыпали, из CEDEF позвонили извинились, мы правда не поняли, за что... – Продолжай, – сказал Занзас, глядя прямо на пакет. Да, по виду и не скажешь, что там тяжелое, но ведь бутылки бывают полулитровые, бывают трэвел-формата... Занзас подумал с тоской, что еще немного, и он обрадуется даже одеколону Луссурии. Алкоголь присутствовал там в чисто символическом количестве, в кефире наверное и то больше, зато не было риска случайно приобщиться к здоровому образу жизни и таким образом пойти на поводу приемного папочки. Скуало тоже посмотрел него. Задумчиво. Будто не до конца понимал, зачем этот пакет у него в руке. – В общем, твой хвост мы пока не нашли, возьми пока компенсацию. Он подошел и без лишних слов перевернул пакет над столом. Под нос Занзасу высыпалась заводная меховая мышь, брелок с хвостиком, похожим на беличий, и, наконец, анальная пробка с енотовым хвостом, близнецом потерянного.