Огонек в ночи

      Люди уже привыкли к мелькающим огненным шарам, которые не причиняют вреда намеренно. Разве что ругаются, кричат, словно отчитывают ребенка, если такой шар задевает какую-то материю, заставляя ее вспыхнуть. Но что поделать, если такой неуклюжий дух им попался.              Пострадавшие не смели долго злиться на потустороннее существо, особенно если в холодные вечер вспыхнувший шар помогал разжечь дрова или просто согреться. Тогда люди уже с улыбкой благодарили духа, наслаждаясь теплом, про былые неудачи вспоминая лишь беззлобным ворчанием: Абура-акаго вовсе не хотел вредить.              Сейчас огонёк, покачиваясь, летел по пустынной улице, стремясь найти место поукромнее: то к одному проулку подлетит, склоняясь ближе к земле, заглядывая, то к другому. Уже на окраине поселения огонёк подлетел повыше, затем опустился к самой земле, паря над снегом, растапливая его. Удивительно, сколько снега выпало в этом году. Кажется, масла у людей пропадёт больше, чем обычно: очень уж страшился дух замёрзнуть и потухнуть.              Земли, выглянувшей из-под снега, коснулась босая нога, слегка светящаяся в темноте. Да весь человек, точнее, ребёнок, словно бы сиял в ночи, ёжась от холода. Лёгкая одежда не спасала вовсе,так что Абура-акаго потирал руки друг о друга. Холод у него ощущался вовсе не так, как у обычных людей, просто понемногу забирая силы, но в такую погоду тело – его жалкое призрачное подобие – само пытается укутаться во что-то тёплое.              Снег отступил от горячего – горящего –подростка чуть дальше, оставляя голую чёрную землю. Опустив уже обе ноги, стоя ровнее, шатен огляделся. Глаза сверкали янтарём, уже не первое десятилетие взирая на этот мир со скрытым интересом да слишком явной неуверенностью. Странным кажется такое поведение для огня, который люди обычно считают разрушающей на своем пути все стихией, буйной, не подвластной никому. А дух стремился сделать все, чтобы люди не увидели такую его сторону. Пугающую. Ужасную. Чтобы потерять контроль и дать пожару разрастись, юноша должен совершенно перестать управлять эмоциями, отдавшись гневу. Было подобное лишь раз.              После своей смерти, очнувшись духом, он не помнил ничего, кроме своего собственного имени: Тсунаёши Савада. Имя казалось последней ниточкой, что дает ему быть разумным, спокойным. Последнее, что делает его похожим на человека. В то время принять человеческий облик дух мог ненадолго, лишь чтобы напиться масла, чтобы продолжать гореть.              А потом он встретил других существ. Таких же нечеловеческих, странных. Сперва испугавшись до смерти – интересно, что будет, погибни он во второй раз, – после юноша даже привязался к ёкаям, монстрам, которых люди стараются не тревожить и ни в коем случае не гневить.              Но находятся смельчаки. Или идиоты, как посмотреть. Те, кому совсем уж не годил какой-то дух, сперва стремятся его прогнать. А после – уничтожить, если вдруг не вышло избавиться иным путём.              Тсунаёши не думал, что терять друзей могут и духи. Не представлял, что ему будет так больно смотреть на медленно исчезающего Ламбо – совсем еще ребёнка, ведущего себя, как капризная дева. Савада ведь старался заботиться о нём, не позволять слишком уж докучать людям. Но не уберёг.              Тогда ограничения и сорвало. На оставшемся после пожара пепелище юноша пообещал себе быть спокойнее. И делать всё ради тех, к кому привязался, как бы сложно это ни было. Духи тогда молчали, но Абура-акаго был уверен, что никто из них не позволит другим так просто исчезнуть. Хватило одной потери.              Какие все же чудесные ночи зимой. Тихо-тихо, словно никого не осталось в этом мире вовсе, лишь звёзды и ты сам. Запрокинув голову, дух робко улыбнулся Луне: Цукиёми не спит, взирая с небосвода.              Воистину прекрасная ночь. Кажется, любоваться миром огненный дух не устанет никогда, сколько бы лет, веков или тысячелетий ни прошло.              Может, оно и к лучшему? Останется желание жить, даже если друзья ушли далеко-далеко, дав обещание вскоре вернуться. Надо просто немного подождать.              И, пожалуй, опустошить пару масляных ламп в людских домах. Холодает.