свидание вслепую.

- Ну и как успехи? - с улыбкой спрашивает Лань Сичэнь, и Цзян Чэн бросает на него недовольный взгляд. Вот ведь язва! А всё прикрывается хвалёной благовоспитанностью молодого господина, даром что происходит из уважаемой семьи. Они встретились нос к носу в одном из небольших поселений, затерянном где-то в отдалённых местах, куда не дотягивалось влияние ни одного из четырёх крупных Орденов. Проигнорировать друг друга на узкой тропинке не получилось, рассыпаться в вежливых восхвалениях не в их стиле, так что они вдвоём негласно решили прогуляться и насладиться живописными захолустными видами. Только вот Цзян Чэн успел забыть, что Лань Сичэнь умеет в общение, в отличие от своего младшего братца, а поддерживать диалог, когда нужно говорить больше двух слов, да ещё и не ругательных, достаточно сложно. Впрочем, Цзэу-цзюнь быстро нашёл тему для разговора и, к глубокому сожалению Цзян Чэна, речь шла вовсе не о благополучии их Орденов. - Не думал, что глава интересуется такими вещами, - голос Цзян Чэна сочится иронией, но то ли Лань Сичэнь не разгадывает очевидный намёк, то ли просто игнорирует. В плане выдержки у него явно преимущество, и Саньду Шэншоу ощущает на языке кислый привкус собственного сарказма. Лань Сичэнь степенно шествует дальше, и на его фоне заметно, насколько дёрганные движения у Цзян Чэна. Он машинально подстраивается под размеренный шаг и даже дышит в унисон, надеясь, что хоть это поможет не раздражаться чаще, чем случается моргание. В центре урагана всегда спокойнее, и Цзян Чэн пытается пробиться внутрь к этому кристальному ядру уравновешенности и грациозности. - Было сложно не услышать, - многозначительно замечает Лань Сичэнь. - Знаменитый список требований даже у нас каждая дева знает наизусть. Собеседник не издевается, а просто освещает факты, но глава Ордена Юньмэн смущается и за секунду заливается пунцовой краской. Ну знает и знает, что с того? Да не так уж их и много, этих требований к будущей спутнице на тропе самосовершенствования, по пальцам пересчитать можно. Не одной руки, конечно, но. - Как дела у Лань Ванцзи? - лучшая защита - это нападение, поэтому Цзян Чэн поспешно выводит их разговор на новый виток. Опять же, где второй нефрит клана Лань, там и этот отмороженный Вэй Ин. Спрашивать напрямую о делах тёмного заклинателя стыдно (понятие о заботе у мужчины достаточно своеобразное), а приглашать в гости и того тяжелее, такие уж у них отношения. - В порядке, - Лань Сичэнь слегка пожимает плечами. Какое-то время они идут молча. Цзян Чэн внутри искрит фиолетовыми молниями от переполняющего любопытства, но молодой господин из клана Лань не слишком разговорчивый и попусту болтать не станет, тем более о личных отношениях брата. Да, старший способен вымолвить что-то более содержательное, чем "мгм", но и в отличие от периодически не затыкающегося Вэй Усяня лишний раз рта не раскроет. Идеальный баланс стальной мягкости для главы Ордена, и Цзян Чэна невольно пронизывает смесь восхищения и зависти. - Вэй Усянь тоже, - вдруг доверительно шепчет Лань Сичэнь. Голос у него не слишком громкий, раскатистый и низкий (вероятно, как и у всех воспитанников Облачных Глубин), и Саньду Шэншоу приходится прислушиваться, держать ухо востро и чуть наклоняться ближе. От сердца отлегает мгновенно. Глупо было полагать, что с этими двумя может случиться что-то серьёзное, но в мире бывает всякое. Получать благие вести всегда приятно, и Цзян Чэн заметно расслабляется, выдыхая застоявшийся в груди воздух. Лето в самом разгаре: закончилось цветение плодоносных весенних деревьев, и в воздухе витает только запах сорных трав, нагревшихся под яркими солнечными лучами. Тишину между мужчинами прерывает только стрекот цикад и редкое пение птиц. До реки от поселения идти было далековато, но шли они долго, и уже слышалось журчание и веяло прохладой. Полуденный зной разморил главу Ордена Юньмэн, заковывая в сонное оцепенение, плавя мысли. Ему стоит держаться приветливо, но отстранённо, как и всегда, но вместо этого он вдруг совершенно по-дружески предлагает остановиться у воды. Лань Сичэнь послушно кивает, соглашаясь, и они устраивают привал, примостившись на поваленном дереве. Вид на игру маленьких волн, образующихся из-за течения и ветра, красив. Со стороны выглядит глупо - болтающие о пустяках представители двух кланов, связывает которых не так уж и много, но чего-то такого Цзян Чэну в последнее время и не хватало. В последнее время он был занят делами Ордена, передачей титула Цзинь Лину и прочими мелкими заботами, и давно никуда не выбирался просто так, без цели. Поговорить по душам о тревогах на сердце также было не с кем. - А что Цзэу-цзюнь скажет о... - Цзян Чэн нервно прокручивает на пальце Цзыдянь. Каким-то неведомым образом уже поднаторевший в считывании невербальных эмоций первый нефрит клана Лань угадывает вопрос. Ещё даже не получив ответ, Саньду Шэншоу изумлённо выдыхает, понимая, насколько же здорово, когда тебя понимают и без слов. - Я не настолько сильная личность, - отмахивается Лань Сичэнь, - чтобы противиться их отношениям. Отец бы никогда их не принял, а дяде пришлось смириться. Думаю, самое главное заключается в их счастье. Большего я, как старший, и желать не могу для своего младшего брата, - он говорит искренне, и от этого у Цзян Чэна что-то колет в сердце. Может, и ему не нужно быть таким строгим хотя бы по отношению к Вэй Ину?.. Они снова молчат. Каждый погружается в свои думы, но только главе Ордена Юньмэн кажется, что собеседник может видеть его мысли насквозь. Он украдкой косится в сторону мужчины в бело-синих одеждах, но тот, чинно сложив одну ладонь на колене, второй медленно проводит по флейте, будто нежно гладя сяо. - Не против? - зачем-то спрашивает он Цзян Чэна, и после согласия начинает играть. Мелодия лёгкая, но грустная. Что-то в ней похоже на переливы весенней капели, а что-то на искрение снега под полной луной. Цзян Чэн прикусывает губу: печаль заполняет всё его тело, полностью топя не в самых лучших воспоминаниях, и помимо своей воли он тянет руку, чтобы перехватить запястье играющего. Лань Сичэнь останавливается раньше. - Я ошибся, и Саньду Шэншоу это услышал, - извиняющимся тоном произносит Цзэу-цзюнь. - Из нас двоих только брат не допускает промашки. Наверное, мой уровень развития не слишком высок, раз даже в спокойной обстановке я оплошал, - сокрушается мужчина. Цзян Чэн колеблется между разными вариантами ответа. Во-первых, он не услышал никакой ошибки, наоборот, песнь была слишком хороша, напомнив ему о сестре и времени, когда они втроём были счастливы. Во-вторых, с каких пор Лань Сичэнь считает, что его навыки уступают Лань Ванцзи? Если бы главе Ордена Юньмэн пришлось выбирать себе противника в схватке, то он бы выбрал второго господина, лишь бы не связываться с первым. В-третьих, Цзян Чэн не был уверен, что Лебин вообще можно использовать вне боя и опасался флейты, но инструмент оставался музыкальным во всех аспектах, и сейчас было лучшее тому подтверждение. - Я не знаю эту песню, - в конечном итоге выдаёт Саньду Шэншоу, не придумав ничего умнее. Лань Сичэнь, кажется, краснеет шеей и кончиками ушей. - Я сочинил её сам, - признаётся он. - Играл когда-то для... Ляньфан-цзуня. Имя ныне почившего звучит странно, особенно в таком контексте. Цзян Чэн знал о том, насколько близки были главы остальных Орденов, считая себя назваными братьями, но никогда в их компанию не стремился. И сейчас, оказавшись в этой странной ситуации, чувствует себя неуютно. - Когда-то мы с ним тоже были на речке, - продолжает Лань Сичэнь, и в его словах явственно слышны грусть и тоска, - и пытались стирать мою одежду... точнее, стирал он, у меня она всегда рвётся, - озорное хихиканье, совершенно неприсущее главе благонравного Ордена. Богатое воображение Цзян Чэна рисует занимательный образ: Лань Сичэнь, сидя на корточках, в сумерках при свете костра трудолюбиво и бережно стирает белые одеяния Ордена Гусу Лань в обычной речке, стараясь не повредить их. Уж неизвестно, как на это реагировал Цзинь Гуанъяо, но мужчине хочется то ли рассмеяться от нелепой картинки, то ли ужаснуться от осознания, что всё так и было. Очередное молчание. Цзян Чэну говорить не о чем, он уже думает, что пора бы и честь знать - стоит встать, откланяться, сослаться на какое-нибудь архиважное дело и делать отсюда ноги. С самого начала их встреча казалась неуместной и отдавала оттенком неправильности, точно неведомая сила схлестнула их разные темпераменты в одном месте с целью разбавить чернильные краски одного серебристо-белыми другого. Но тут Лань Сичэнь поворачивает голову в сторону, и Цзян Чэн невольно заостряет внимание на его естественной красоте. В отличие от младшего брата, выточенного из ледяного мрамора и неподвластного эмоциям, в старшем куда больше теплоты, и это видно по приподнятым уголкам губ и морщинкам в уголках глаз. К таким людям невольно тянешься, надеясь, что они могут окружить тебя своим светом, но и про обратную, безжалостную сторону опытного заклинателя тоже не стоит забывать. Цзэу-цзюнь симпатичен и удивительно, как при такой приятной внешности за ним не ходят толпами барышни. Цзян Чэн откровенно любуется завораживающей, нереальной миловидностью первого в списке молодых господ своего поколения и совсем пропускает обращённую к нему реплику мимо ушей, так что Лань Сичэню приходится повторить дважды. - Недавно видел Цзинь Лина, он ходил на ночную охоту с нашими воспитанниками, - о да, и без подробностей понятно, с кем именно. - Думаю, он возмужал в последнее время. Станет хорошим главой, когда подрастёт. - Тебе он нравится? - выпаливает Цзян Чэн. Брови Лань Сичэня медленно поднимаются вверх. Глава Ордена Юньмэн прикусывает язык, понимая, насколько некорректно звучала эта фраза. Минуты две в голове у мужчины происходит мыслительный процесс под пристальным надзором Лань Сичэня, терпеливо ожидающего пояснений. Нужные слова наконец приходят на ум, и Цзян Чэн осторожно, медленно оправдывается: - Многие говорят, что моему племяннику не хватает манер. Я не могу заниматься его воспитанием лично, как и доверять определённые щепетильные вопросы Ордену Ланьлин Цзинь. Для этого придётся вести над этим неугомонным ребёнком круглосуточную слежку... или всё же переломать ему ноги. Лань Сичэнь по мере поступающей информации хмурится, согласно кивает, а потом и вовсе издаёт тихий смешок. Цзян Чэн абсолютно не понимает, что такого уморительного он сказал, раз смог развеселить вечно сдержанного Цзэу-цзюня, и кидает испепеляющий взгляд. - Не пойми неправильно, - извиняется собеседник. - Да, с нашими учениками Цзинь Лина сравнивать сложно. Но я вижу в нём выдержку воина и ум, а ещё огромный запас энергии, которую осталось только направить в нужное русло. И ему есть у кого учиться, - твёрдо заканчивает он, и от пронзительного взгляда Саньду Шэншоу ужасно хочется спрятаться на Пристани Лотоса и никогда больше не переступать её порог. Да и вообще, на памяти Цзян Чэна это первый человек, который открыто сказал, что хорошо относится к Цзинь Лину. Синхронно они собрались продолжить путь, только в обратном направлении. Оказалось, что мужчины пробыли на речке так долго, что добрались до поселения уже к закату солнца. Цзян Чэн складывает руки в вежливом жесте прощания, и уже разворачивается, чтобы уйти, но слышит вдогонку вопрос, от которого кровь застывает в жилах. - И как я? Цзян Чэн оборачивается. Цзян Чэн недоуменно склоняет голову набок. Лань Сичэнь кротко улыбается. Лань Сичэнь медленно, почти нараспев, цитирует: - "Естественно красивая, грациозная и послушная, трудолюбивая и бережливая, происходящая из уважаемой семьи, уровень развития не слишком высокий, личность не слишком сильная, не слишком разговорчивая, голос не слишком громкий и должна хорошо относиться к Цзинь Лину"... Так что? Цзян Чэн ошарашенно округляет глаза, мечтая отхлестать себя до потери сознания Цзыдяном и никогда больше не помнить сегодняшний день. Лань Сичэнь же ещё никогда не был на свиданиях вслепую, но первое ему однозначно понравилось.