Душа скорбей

Сесилия стояла обнажённая перед зеркалом в ванной и смотрела на себя. Это было большое зеркало, почти во весь её рост. Она сразу захотела себе такое, и Карлайл нашёл его, купил на какой-то выставке раритетов, и Свон даже не стала спрашивать, сколько оно стоило. Оно было прекрасным, в серебристой раме, идеально вписывалось в стерильно-белую ванную. Сесилия похудела — отрицать этого было нельзя, — но не катастрофически сильно. Волосы были ещё влажными после душа, без макияжа Свон выглядела моложе своих лет, почти подростком. Когда она в последний раз вот так стояла у зеркала, в своих воспоминаниях, она была измождённой от стресса и недоедания. Бледной от постоянного пребывания в запертой комнате без света. Её волосы всегда были тщательно заплетены в тугие косы, которые она закручивала на затылке. Худая, с тонкими конечностями. Её глаза были большими и серыми, с пылающим в них огнём ненависти. Джексон иногда фотографировал её, раз в месяц, чтобы видеть прогресс. Сесилия до сих пор хранила те фотографии. Сейчас же… Её лицо не было измождённым. Регулярные прогулки по лесу улучшили цвет её лица, добавили лёгкого естественного румянца. Волосы падали буйными волнами кудрей и завитков, доставая ей до локтей. Немного выступали колени, локти, тазовые кости, но рёбра просматривались ещё не так чётко. Она выглядела здоровой. Даже слишком. Нормальной. Как Сесилия из другой жизни. Но её глаза… Её глаза были мертвы. В них не осталось прежнего огня. Искра, которую она считала самой неотъемлемой частью своей сущности, погасла. Она была живым трупом. А ещё синяки. На её тонкой коже прекрасно оставались следы вампирских пальцев. Вот на плечах остались следы от вчерашних попыток утешать её с помощью объятий, на бедрах угадывался отпечаток почти всей мужской ладони, а на щиколотках — пятна от подушечек пальцев. Ключицы пестрели засосами, которые Карлайл оставлял совершенно непроизвольно ― чуть сжать кожу сильнее губами, и пожалуйста. Сесилия напоминала чёрно-белую раскраску, где успели чёрным закрасить только волосы, а на всё тело нанесли капли багровой и тёмно-синей краски. Каждый раз лицо Карлайла становилось холодным и напряжённым, когда он смотрел на неё. Наверное, было хорошо, что не в его силах было отказаться от неё. Пытался, но, стоило Сесилии прижаться ближе, задержаться в поцелуе, и Каллен сдавался. Возможно, он корил себя за это, но Сесилии ни разу ещё не было больно. А синяки… ну, она знала, на что шла. Девушка отвернулась от зеркала и оделась. Спустилась вниз, на кухню, и бездумно оглядела полки. Наконец достала упаковку с кашей с кусочками фруктов и поставила греться молоко. Достала бутылку розового шампанского и налила в «пузатый» стакан. Сегодня было солнечно, поэтому Карлайл не был на смене. По легенде они с детьми отправились в поход, на деле он прочёсывал с Джаспером и Эмметтом ближайшие леса. Сегодня вечером Эдвард с Беллой собирались уехать во Флориду, поэтому Чарли заранее договорился с ней завтра пообедать — Сесилия пригласила его к себе. Помешивая кашу в кастрюльке, Свон задумчиво перебирала свои планы на ближайшие дни. Два дня выходных, потом она выходит на работу в три ночные смены. Через семь дней предзащита второй главы диплома — ей надо успеть внести заключительные диагностики, которые она проводила во время ночных смен. Возможно, в субботу с утра она поедет к Джексону ― друг вместе с их приёмной дочерью осели в Сиэтле, именно к нему Сесилия ездила, пока Чарли переживал о том, что она подсядет на наркотики. Она бегло взглянула на календарь ― в своей охоте Джексон старался придерживаться определённых планов, чтобы Свон знала, когда надо посидеть с ребёнком ночью. Свон шутила, что он следит за своим питанием так же, как девушка за менструальным циклом. А потом действительно можно встретиться с Ли Клируотер. На следующих выходных, например, после предзащиты, как бы та ни прошла. Там уже не за горами лето, так что вполне вероятно, что к тому времени что-то будет известно о Виктории. Возможно, её даже поймают. То, что Карлайл отпустит её на встречу с Ли, сомнений не вызывало. Территория квилетов была наиболее безопасна — туда рыжая вампирша не совалась. А под наблюдением непьянеющей волчицы Сесилия будет ограждена ещё и от бездумных пьяных поступков. Девушка сняла кашу с огня, залпом допила шампанское и сжевала кусочек сыра, чтобы перебить привкус во рту. Даже если её желудок привык и не к такой мешанине, лучше лишний раз не рисковать. Каша на молоке после шампанского — это звучало как плохая идея. Сесилия поставила греть чайник и села за стол. Молча уставилась в кашу. Нет. Она не была в порядке. Она не чувствовала себя в порядке так давно, что уже даже не помнила, когда было как-то по-другому. Она больше не знала, каково это — чувствовать себя нормально. «Немного, по ложечке», ― уговаривала себя девушка перед тем, как снова зачерпнуть кашу на ложку и продолжить есть. Она потянулась к бутылке, чтобы снова налить себе, как вдруг обнаружила, что её руки сотрясает дрожь. Сесилия недоумённо уставилась на них, а дрожь всё нарастала. Стакан в руках тоже заходил ходуном. Девушка попыталась сделать вдох-выдох и не отрываясь смотрела на руку со стаканом. Пальцы почти до боли впились в стекло, и Сесилия хотела перехватить эту руку второй, но та лишь слабо дёрнулась, не поддавшись. Свон напряглась, но внезапно поняла, что не может связно сформулировать действие хотя бы мысленно. Руки продолжали трястись — Сесилия чувствовала, как её пальцы впивались в гладкое стекло бокала. Ей понадобилась минута, чтобы протянуть руку к столу. Так и замерла в нелепой позе: с вытянутой дрожащей рукой, которая сжимала стакан. Девушка смотрела и смотрела на этот танцующий стакан, приказывая себе отпустить его и поставить. Пальцы не поддавались, словно это были и не её руки. Когда пальцы расцепились, стакан пролетел мимо стола и разбился. Руки Сесилии продолжали бешено дрожать. Ей понадобилось ещё две минуты, чтобы успокоить их. Точнее ― настолько взять под контроль, чтобы она смогла включить воду на кухне и сунуть руки под струи. Тёплая вода прошлась по пальцам, ладоням, и Свон почувствовала, как медленно расслабляются мышцы, затихает дрожь. Пока она прекращалась, Сесилия прогоняла в памяти песню Джексона ― самую позитивную, которую только могла вспомнить. Она закончила убирать осколки к тому моменту, как скрипнула дверь, ведущая к заднему двору, к лесу. Карлайл обычно пользовался ею. Девушка сидела на кухне, попивая шампанское и рассматривая синюю вязь синяков на руке. Кое-где они пожелтели и обещали скоро исчезнуть. Когда вампир оказался в доме, Сесилия опустила руку, натянув рукав обратно. Конечно, Карлайл видел её синяки, но пока он ничего не говорил, и Свон не собиралась давать ему причину беспокоиться об этом. Кожа у неё всегда была тонкая, на ней легко оставались следы, царапины и шрамы. В роддоме врачи даже ошибочно поставили ей синдром бабочки, или буллезный эпидермолиз. В будущем это не подтвердилось, по крайней мере, всё было не настолько ужасно. А всё из-за того, что после того, как Рене сжала её руку, на ней остались следы от её пальцев. Мать потом ещё долго боялась брать её на руки. Вся её жизнь была напряжённой. Не было ни мгновения, когда она могла хоть немного почувствовать облегчение. Стресс настолько изматывал её физически, что она чувствовала себя абсолютно обессиленной. Каллен зашёл, взъерошивая светлые волосы, и практически сразу раздражённо то ли зарычал, то ли застонал, увидев в её руках бокал. ― Сесилия. ― Не начинай, ― тут же предупредила Свон, залпом допивая остатки шампанского и поднимаясь. ― Я боюсь, что ты так перейдёшь на наркотики, ― признался Карлайл. Она подошла к нему, прижавшись своей грудью к его, и Карлайл постарался мягко отстраниться, но Сесилия не позволила. Она обняла его за талию и сделала шаг вперёд. Каллен поддался ей, облокотившись на стену в кухне. Сесилия довольно улыбнулась и потянулась, чтобы поцеловать его. ― Я не стану, ― пообещала она, водя носом по его шее. ― Я знаю пределы, Карлайл, и наркотики находятся за его границами. Что бы обо мне ни думали, я никогда не была проституткой, наркоманкой и убийцей. ― Свон рассмеялась. Она ловко расстегнула его куртку и скользнула руками под футболку. ― Я грязный, ― возразил Карлайл, но не попытался отстраниться. ― Ага, ― усмехнулась Свон, весело подмигнув. В другой ситуации Каллен списал бы её поведение на алкоголь, но Сесилия не была пьяна, да и в таком состоянии обычно апатично сидела на месте, а не пыталась заигрывать. Значит у неё просто было хорошее настроение. Он на самом деле хотел её увидеть. Это была его самая болезненная мысль: Сесилия. Каждый раз, оказываясь в патруле вдали от неё, он хотел снова её увидеть, прижать к себе, вдохнуть запах туберозы и кофе, припасть к сладким губам, словно к живительному источнику, чтобы очиститься от скверны, погасить бушующий внутри огонь. Эта девушка нужна ему; только рядом с ней он сможет искупить свой грех. Карлайл обхватил её лицо руками и ответил на поцелуй, осторожно притягивая девушку к себе, чтобы не причинить боли. Она счастливо улыбалась, пока целовала его. Сесилия провела пальцами по его шее, касаясь изгиба челюсти и притягивая ближе. Стараясь запомнить каждую деталь его тела: запах леса, его губы, прижатые к её губам, его вкус. Она заслужила это. Девушка ещё сильнее прижалась щекой к его руке, в то время как он ласкал её губы. Он обещал себе никогда не заниматься с ней сексом, пока они не выяснят отношения, если разговор уже начался. ― Ты не прекращаешь пить с того момента, как мы вернулись. Сесилия замерла. Потом посмотрела на него крайне недовольно, рванулась, пытаясь вырваться, но Карлайл удержал её, и Свон больше не стала пытаться. Он поменял их местами: теперь Сесилия была прижата к стене. Свон никак на это не отреагировала, лишь тяжело вздохнула. ― Я пыталась. Ясно? Я пыталась. ― Она не кричала, не грубила, но говорила как-то обречённо, спокойно. Голос её был тихим, отчаянным. Рука Сесилии дрожала, а в горле словно застрял камень. Она опустила голову и глубоко вздохнула. ― Я очень пыталась стать другой, но я не могу. ― Она собралась с духом. ― Нет ничего, чего бы я о себе не знала и чего бы я не знала о своих слабостях. Но каждый раз… Каждый новый раз я чувствую, что умираю. И каждая новая смерть страшнее предыдущей. Помнишь, когда в меня… когда Томас О’Нил воткнул в меня скальпель, ты сказал, что умер тысячью смертями? Каждый раз, когда… когда ты уходишь, количество смертей увеличивается на одну. Но когда я пью, алкоголь убивает одну смерть. ― Она болезненно усмехнулась, будто бы подавив рыдания. ― Я говорила тебе, что меня настоящую нельзя любить. ― Я люблю тебя, ― сказал Карлайл, перебив её. ― Даже если бы ты вышла за пределы своих границ, я бы не переставал тебя любить ни на секунду. Я никогда не сдамся и всегда буду пытаться тебя вернуть, Сесилия. И я не пытаюсь тебя изменить — я боюсь за тебя. Я знаю, что ты умная и прекрасно понимаешь, что гробишь себя всем этим. И то, что тебе так легче, я тоже понимаю. ― Каллен вздохнул, взял её за плечи, привлёк ближе. ― Я просто пытаюсь найти другой способ облегчить тебе жизнь. ― Другого способа нет, ― с пугающим смирением проговорила Сесилия. ― Я искала, Джексон искал. Хотя, возможно, ты найдёшь что-нибудь новенькое для меня. ― Свон снова улыбнулась. Карлайл вздрогнул и вдруг выдал ― решительно, на одном дыхании: ― Мне невыносима мысль о том, что ты можешь убивать себя лишь из-за того, что находишься здесь, рядом со мной. Сесилия замерла. ― Ты не причина этого, ― сказала она, Однажды Сесилия уже говорила это другому вампиру. Это было чистой правдой. Его руки дрожали, когда он держал её. Руки Сесилии взметнулись вверх, она схватила его за футболку, притянула к себе и прижалась своими губами к его. Это не было медленным или нежным поцелуем. Этот поцелуй состоял из ярости, отчаяния и желания, столь горячего, что оно грозило сжечь её дотла. Он крепко обнял её и яростно поцеловал в ответ. Огонь, охвативший их, был подобен лесному пожару. Она скользнула пальцами по его плечам. Одной рукой он взял её за волосы, дёргая за косы, а другой потянулся вниз и распахнул её рубашку, отодвинув в сторону лифчик. Он с такой силой сжал её грудь, что она зашипела ему в рот. Сесилия не переставала целовать его. Её пальцы скользнули по его волосам и сухожилиям на шее и замерли, врезаясь ногтями в его плечи, ощущая тупую боль в кончиках пальцах. Они яростно срывали друг с друга одежду. Её рубашка потеряла несколько пуговиц, когда Карлайл разорвал её и губами укусил её за плечо. Чувствовать её рядом, помечать её, несмотря на то, что её тело было ему так знакомо. Она уже успела запомнить ощущение его кожи под её ладонями. Он провёл руками вверх по её телу, вдоль изгибов. Он целовал её грудь, запуская пальцы в косы и оттягивая волосы назад, пока она не застонала и не запрокинула голову. Его рот находился на стыке её шеи и плеча, он целовал и покусывал её ключицу, пока не почувствовал, как она гортанно застонала и выгнулась навстречу ему. Карлайл поднял её за бёдра вверх. Всё происходило быстро. Жёстко. Это не было похоже на романтический порыв между ними, а скорее на столкновение двух противоположных сил. Он раздвинул её ноги и вошёл в неё одним резким толчком. Затем он остановился и поцеловал её, прежде чем снова начать двигаться. Его хватка на бедрах отдалась лёгкой знакомой болью, но Сесилия была рада, что это причиняло ей боль. Она хотела, чтобы всё происходящее причиняло ей не меньшую физическую боль, чем душевную. Его тело было намного мощнее, и оно практически обволакивало её. Его руки запутались в её волосах так сильно, что она едва могла шевелить головой, когда он встретился с ней взглядом и снова вошёл в неё. Его челюсть была напряжена. Выражение его лица было ошарашенным, если не испуганным. Карлайл всегда старался быть аккуратным с ней, и такие порывы пугали его. Он не мог признаться сам себе, что желает её настолько сильно, насколько это сейчас происходило. Напряженность в них, когда он смотрел на неё, была обжигающей. По этому выражению лица она могла бы сказать… Он принадлежал ей. Это сознание поставило на место какие-то осколки разбитого сердца. Сесилия гортанно простонала, и стон смешался с тихим довольным смехом. Она двинула бёдрами навстречу его движениям и сжалась вокруг него, проводя ногтями по его спине. Она обхватила ногами его бёдра, позволяя ему проникнуть ещё глубже. Карлайл зашипел и опустил голову ей на плечо, глубоко входя в неё. Угол его движений, их интенсивность поразили не только его — она всхлипывала и задыхалась возле его уха. Сесилия уже замечала, что стоя было лучше всего: так Каллен задевал какие-то особенные точки внутри неё, и так он мог видеть её всю. Его толчки слегка замедлились, и он поднял голову. Одной рукой он поймал её руки, переплетая их пальцы. Сесилия уже не боялась, что он может уронить её. Затем он поцеловал её. Его обжигающие душу поцелуи заставляли её грудь болеть каждый раз, когда она отвечала на них. Он сменил темп на более медленный. Угол проникновения изменился, и их тела, казалось, становились единым целым. Внутри её тела зарождался огонь, и она не могла спастись от него или обуздать. Карлайл мог. Карлайл целовал её. Горячо. Оставляя на ней синяки. Почти наказывая своими поцелуями, он схватил её крепче, продолжая входить. Боль притупилась до более слабой пульсации посреди огня ощущений, которые пронизывали всё тело. Ещё несколько сильных глубоких толчков, затем его бёдра дернулись, и Карлайл издал хриплый стон, опуская голову рядом с ней. Его дыхание скользнуло по её коже, когда он, тяжело дыша, приблизился к её уху и поцеловал в плечо. Сесилия повисла на нём, чувствуя, как ещё сокращаются её мышцы после оргазма, сжимая Каллена внутри. Карлайл оставался внутри неё в течение нескольких секунд, а затем мягко отстранился. Убедившись, что она пришла в себя, аккуратно поставил на пол, заботливо поправляя лифчик и с некоторым чувством вины осматривая испорченную рубашку. Сесилия погладила его по лицу, подмечая все детали его внешности. Его волосы и острые скулы, глубину его взгляда, пухлые губы и прямые белые зубы. Линию подбородка и бледную кожу шеи, исчезавшую за чёрной тканью футболки. Карлайл смотрел на неё, потом его взгляд скользнул по её шее, открытым ключицам. Он чуть приспустил рукава рубашки, рассматривая вязь синяков. — Проклятье… — выругался он себе под нос, проводя рукой по волосам. Карлайл казался странно опустошённым. Он прикрыл рот ладонью и посмотрел ей прямо в глаза. Какая бы мысль ни посетила его, казалось, это вызывало у него что-то схожее с приступом паники. Он судорожно сглотнул и, закрыв глаза, опустил руки, державшие её. Затем он снова открыл их. Казалось, он взял себя в руки. Сесилия потянулась и взяла его ладонь, укладывая её себе на шею. Карлайл глубоко вздохнул, выражение его лица было напряжённым. — Тебе больно? — прохрипел он. Сесилия с лёгкой улыбкой покачала головой. ― Нет, Карлайл. Мне не было больно. Ни разу. «Мне не было больно так, чтобы я попросила тебя остановиться», ― подумала она. Хорошо, что Карлайл не умел читать мысли. Иногда та легкая боль, которую он ей доставлял, была очень ей нужна. Но её небольшая ложь, кажется, его совершенно не успокоила. Карлайл выглядел так, словно его сейчас вырвет. Его челюсть была плотно сжата, и он просто продолжал смотреть на неё. — Я… — Голос его сорвался. — Я… был бы мягче… если бы знал, — наконец сказал он. — На самом деле, я не хотела, чтобы ты был мягче. ― Свон поцеловала его в щёку и взъерошила его волосы. ― Если ты всё ещё чувствуешь себя грязным, я готова помочь тебе помыться.

***

― Не хочешь сегодня поехать в белый дом? ― Он больше не называл то место своим домом, чаще всего обходился общими формулировками вроде этих. ― Розали хотела тебя увидеть. Она нашла кучу платьев и нарядов, которые могли бы тебе подойти. Очень хочет с тобой перебрать свой гардероб. Сесилия боролась со своими волосами. После того, как их помыли, они высохли, а потом их снова сунули под душ, безжалостно путая зарывающимися в них пальцами, чёрные локоны устроили бойкот и не собирались поддаваться ни трём расческам, ни пальцам. Карлайл в одних спортивных штанах пытался помочь Свон, и Сесилия расслабленно сидела, чувствуя, что у него получается лучше. ― А Эдвард уехал с моей сестрицей во Флориду, верно? Сесилия знала, что так и было, но решила уточнить, на всякий случай. ― Они уедут вечером, ― честно ответил Каллен. ― Но Эдвард уже собрал вещи и погрузил их в машину. Вы не должны пересечься. Сесилия улыбнулась. ― Тогда с радостью. Она надела новый топ, который купила через интернет из Милана. Увидев вещицу в первый раз, Каллен с сомнением уточнил, не забыла ли она надеть что-то поверх, и лишь недоверчиво хмыкнул, когда Сесилия сказала, что это и был верх. Короткий, винтажный, чёрный, чем-то напоминающий больше бюстгальтер корсетного типа, чем полноценный элемент одежды ― он стал её любимым предметом гардероба. Вот и сейчас она извлекла его из большого шкафа в гардеробной, надела чёрные джинсы с высокой талией и рубашку Карлайла. Вся его одежда была здесь, и Свон периодически что-то надевала сама ― конечно, когда речь шла не о выходе в город. Например, когда ходила к Чарли, могла надеть его рубашку под куртку, а бежевый кардиган, в котором Каллен был в тот день, когда Джаспер привёл её к ним, она носила, когда ездила к Джексону. Именно с её лёгкой подачи в гардеробе вампира появилось несколько старомодных фланелевых рубашек. Карлайл лишь пару раз носил их, в остальном это была часть её гардероба. Сесилия вышла из гардероба, на ходу застёгивая короткие сапожки на танкетке. ― Я должен попрощаться с ещё одной своей рубашкой? ― спросил Карлайл, оглядывая её быстрым взглядом. Сесилия улыбнулась. Вампир преувеличивал: за всё время она забрала в постоянное пользование только светло-голубую рубашку, бежевый свитер и ещё одну чёрную рубашку. ― Я подумаю. Они закрыли дверь изнутри, вышли через чёрный вход. Из-за близости дома к лесу они не рисковали быть увиденными, так ещё и щедро высаженные предыдущими хозяевами ели скрывали их. Сесилия специально не стала что-то менять, почти не трогала задний двор. Только попросила Эмметта помочь с починкой старых качелей. Карлайл взял её на руки и сорвался с места. Сесилия прижалась ближе, пряча лицо у него на груди, но краем глаза замечая то тут то там всполохи солнца. Сегодня было тепло и солнечно, хотя пару дней назад Свон не могла выйти из дома без пальто. Сегодня же она спокойно неслась быстрее ветра на руках у вампира в топе и рубашке. ― Притормози, когда мы будем близко к дому! ― перекрикивая ветер, попросила Сесилия. ― Хочу прогуляться! Кивок Карлайла она больше угадала по движению его шеи, чем увидела. Через минуту-две Каллен замедлил шаг, и Свон смогла выпрямиться. Ещё через пару секунд он перешёл на спокойный шаг, и Сесилия смогла слезть. ― Пойдём найдём солнце! ― сказала она, потянув Каллена в сторону небольшого солнечного просвета. ― Зачем? ― Хочу посмотреть, как ты сияешь, ― с довольной улыбкой проговорила Сесилия. Когда они нашли такое место, Карлайл снял куртку и закатал рукава рубашки. Сесилия смотрела на то, как сияет его кожа молча, держа его руки в своих. Наблюдала с какой-то странной сосредоточенностью, почти не моргая, пока глаза у неё не заслезились. Девушка сморгнула слёзы. ― Я давно не видела, как сияет твоя кожа, ― со вздохом произнесла Свон, обнимая Каллена и прижимаясь ближе. Карлайл положил руку ей на волосы, а второй обнял за талию. Сесилия почувствовала, каким твёрдым и холодным был Карлайл. Иногда её затапливала почти щенячья нежность ― к нему, к Джексону. В своей жизни она слишком долго была одна, слишком долго старалась быть той, кем не являлась, слишком долго терпела и ещё больше сносила. Для матери она была лишним, ненужным ребенком, для сестры ― помехой, которая была лучше неё, для всех своих бывших друзей ― лишь красивой глупой картинкой. Она не была личностью, Сесилия была никем. Со всеми, кроме Джексона. Он обращался с ней как с человеком. Он отвечал на большинство её вопросов и смотрел на неё так, словно видел. Он разговаривал с ней. Он вёл себя с ней так, словно она лично имела для него значение. Когда он причинял ей боль, это всегда казалось вынужденным поступком. Все остальные просто причиняли ей боль, потому что могли. И Карлайл. Он не просто видел её. Он не видел никого, кроме неё. Как она могла не любить его после этого? Впервые за долгое время она чувствовала себя человеком, которого любили. Её дыхание участилось. Руки и кисти начали покалывать, будто иголки задевали кожу. Её грудь начала сжиматься, как при наступлении паники. Она никак не могла успокоиться. ― Сесилия? ― взволнованно произнёс Карлайл. ― Я в порядке, ― прохрипела Свон, покачав головой. В порядке она не была. ― Пойдём, не будем заставлять Розали ждать. Джаспер вышел их встречать. Он радостно улыбнулся, увидев её. ― Сел. ― Он так и называл её сокращённым именем. Джаспер протянул к ней руки, и Свон позволила себя обнять. Она тут же почувствовала, как вампир проникает в её разум, обволакивая эмоции чем-то тёплым, словно погружая в горячие источники. Сесилия едва не застонала ― ей всегда было приятно, когда Джаспер воздействовал на неё. ― Рад тебя видеть. Ты давно не заезжала к нам, ― легко пожурил девушку вампир, отстраняясь. Сесилия ничего на это не ответила, лишь продолжала улыбаться, смотря на довольного её появлением Джаспера. ― Розали тебя уже заждалась, ― продолжил вампир и отпустил её плечи. Карлайл обнял её за талию, поглаживая кончиками пальцев. Джаспер улыбнулся и зашёл в дом, легко взбежав по лестнице. ― Эсми говорит, ему нравится быть рядом с нами, ― улыбнувшись, пояснил Карлайл. ― Что ему нравится чувствовать наши… чувства. ― Ну ещё бы! ― Сесилия рассмеялась, заглядывая в золотистые глаза. ― Когда я рядом с тобой, я абсолютно счастлива. Она провела рукой по его подбородку и волосам. Когда её ладонь скользнула по его скуле, он на мгновение прижался к ней лицом. Карлайл скользнул рукой по подолу её-его рубашки, задев кожу на животе, затем медленно завёл ладонь под одежду и провёл по её пояснице. Прижимая её к своему животу так, что ей пришлось выгнуть спину, чтобы продолжать целовать его. Поцелуи были неторопливыми. Изучающими. Он снова коснулся её волос, изменяя темп, и медленно поцеловал. Слегка коснувшись губами её губ — так, что она вздрогнула, прежде чем он нежно прикусил её губу своими губами, избегая касания зубами. Затем кончик его языка скользнул по укусу. Она ахнула, и, когда её рот открылся, он углубил поцелуй, скользя языком по её губам. Его поцелуй был на вкус одновременно ледяным, огненным и желанным. Но хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось. Едва Свон переступила порог дома, она почти сразу же столкнулась с последним вампиром, которого хотела видеть. Эдвард был здесь. Видимо, забыл какие-то вещи, или была еще какая-то причина, Сесилия не уточняла. Она почувствовала, как Карлайл напрягся рядом с ней, рефлекторно делая шаг вперёд, чтобы загородить её, но Сесилия не позволила. Она с интересом посмотрела на одного из сыновей Каллена, надеясь, что у них получится максимально проигнорировать друг друга. Эдвард машинально поздоровался с Карлайлом и не сразу обратил внимание на Сесилию, а когда сделал это, то практически сразу ощетинился. Его лицо внезапно стало действительно ужасным. На секунду он стал выглядеть как… настоящий вампир. И смотрел на Сесилию со злобой и неприкрытой ненавистью. ― Что она здесь делает? Розали, которая вышла встретить Сесилию, Джаспер и Эсми на кухне, Эмметт, вышедший вслед за Розали, недоумённо замерли на местах, не понимая, о ком говорит Эдвард, ведь для них присутствие Сесилии было чем-то естественным и даже правильным. Сесилия чуть скривила губы и изогнула бровь, но Карлайл понял всё быстрее своих родичей. ― Прошу прощения? ― с нажимом переспросил Карлайл, не дав Сесилии даже сказать что-то, хотя Свон готовилась именно к этому. Злоба и агрессия поднимались в ней всегда легко, будучи её защитной реакции. Хотя Джексон говорил, что даже злоба у неё другая ― точно змея, что жалит без промаха. Сесилия могла мило улыбаться, исходя ядом, а, пока собеседник пытался понять, что скрывается за её улыбкой, он уже был смертельно отравлен. Однако сейчас собственный яд пришлось проглотить. Сесилия аккуратно коснулась локтя Карлайла. В чём её нельзя было обвинить, так это в том, что она сталкивала членов одной семьи лбами. Если у неё были проблемы, она пыталась решить их сама, даже Чарли она держала в стороне от их ссор с Беллой, и, если отец не вмешивался сам, Сесилия этого не требовала. Но, конечно, Карлайл не был Чарли. Она не хотела расстраивать любимого. Она хотела, чтобы Карлайлу было хорошо, и, если бы для этого понадобилось уйти, так бы и поступила. Но факт был в том, что Каллен не собирался её отпускать и собирался отстаивать даже в глазах семьи. Точнее ― в глазах одного конкретного члена семьи. ― Я её пригласила, ― выступила Розали, с чуть заметным осуждением глядя на Эдварда. Сесилия была в курсе, что их отношения оставляли желать лучшего. Розали была создана Карлайлом в надежде, что та составит пару Эдварду, но вампир холодно отнёсся к её красоте, и Розали сочла это неким оскорблением. А после того, как Эдвард привёл в семью Беллу, Розали и вовсе отстранилась от брата. Ведь именно из-за Беллы семья Калленов оказалась под ударом сначала Джеймса, потом Вольтури. И то, что Белла так отчаянно желала стать вампиром, не добавляло ей прелести в глазах Розали. Собственно, для утончённой Розали вся Белла была не такой. Сесилия была совершенно другой полярности девушка. Они с Розали были во многом похожи, а потому, видимо, и сдружились. ― А в чём, собственно, проблема? ― напряжённо поинтересовался Джаспер, подходя чуть ближе, и загораживая собой взволнованную Эсми. Она, как и Эмметт, предпочла молча наблюдать за происходящим. Эдварду, внезапно оказавшемуся в столь неудобной обстановке, пришлось что-то срочно сказать. Он думал меньше секунды, а потом выпалил: ― Я… я хотел сказать, что это может быть небезопасно. Заминка была одной-единственной, но её уловил каждый, даже Сесилия. Сесилия почувствовала, как хватка на её талии стала крепче. Она почувствовала, как от хорошо сдерживаемого гнева подрагивают руки Карлайла, и ей почему-то вспомнилось, как Джексон держал её над пропастью, чтобы потом скинуть и спрыгнуть самому. ― Для Сесилии безопасно находиться рядом со мной, ― произнёс он. ― Это не за ней охотится Виктория. Болезненная шпилька ударила прямо в цель. Эдвард вздрогнул и вскинул голову. ― Но Сесилия может оказаться под ударом, ― произнёс он, и эта попытка выдать нелюбовь за акт заботы даже рассмешила Свон. Она убрала с лица тёмную прядь волос лёгким изящным жестом. ― О, благодаря тебе и моей сестрице под ударом вся семья, ― мягко проговорила Сесилия, и Эдвард упёр в неё нечитаемый взгляд. Любого другого он бы заставил замолчать, но Сесилия уже привыкла к ненависти. Ей надо было сломать челюсть, чтобы заставить замолчать. ― Очень лестно, что ты переживаешь за меня, Эдвард, но я буду в порядке. Следи за Беллой. ― Последние слова сочились едва заметной угрозой, но Свон не стала дожидаться реакции и посмотрела на Розали. ― Ты хотела мне что-то показать? ― Она уже было качнулась к вампирше, но Карлайл удержал её на месте. Его взгляд не покидал лица Эдварда. ― Думаю, сначала Эдвард должен сказать что-то, ― сказал Карлайл. В отличие от Сесилии, он мягкость не изображал. ― Не так ли? Эдвард вздрогнул, лицо исказилось от боли. ― Прости, ― с явным трудом выдал он, даже не смотря на Сесилию. ― Я не хотел тебя обидеть. Сесилия позволила себе чуть высокомерный взгляд. Эдвард поморщился, но всё же сумел придать лицу бесстрастное выражение, хотя в глазах всё равно стояла боль. ― Я не обиделась, ― заявила она. На самом деле, ей было все равно. Эдвард коротко кивнул и вылетел из дома, чуть не задев Сесилию плечом. Карлайл вовремя отодвинул её в сторону и бросил вслед сыну нечитаемый взгляд. Розали потянулась к Свон. ― Пойдём, Сесилия. Сесилия кивнула и, бегло поцеловав Карлайла в челюсть, направилась вслед за Розали. Блондинка была всё ещё в шоке, заходя в комнату и закрывая за ними дверь. Сесилия окинула раскрытые двери гардероба несколько тоскующим взглядом ― былой энтузиазм пропал, ей хотелось вернуться домой. Розали тоже растерянно замерла около двери, а потом покачала головой. ― Впервые вижу Карлайла таким. Он никогда… никогда не был таким жёстким. Сесилия вздрогнула и вскинула голову, посмотрев на светловолосую вампиршу. ― В каком смысле? Розали пожала плечами. ― Он… ну, не знаю. Карлайл ― сердце нашей семьи. И он всегда был таким спокойным, мирным, казалось, никто и ничто не могло его прогневать. Я списывала это на христианское воспитание и ещё думала… ну, понимаешь, он же старше нас. Может, он ко всем относится как к неразумным детям, со снисхождением и любовью. Но когда речь заходит о тебе… ― Он ярится, ― понимающе улыбнулась Сесилия, и внутри взорвалось что-то приятным теплом. Карлайл заступался за неё. До этого она почти всегда заступалась сама за себя, отчасти из-за того, что её противником была родная мать. Но теперь был кто-то, кто готов был защищать её. Конечно, это не могло не радовать. ― Наверное, так и надо, ― задумчиво проговорила Розали. ― У него наконец-то появилась та, ради которой и в огонь, и в воду. Ты пробуждаешь в нём разные эмоции, и это так чудесно наблюдать. ― Её красивые губы дрогнули в лёгкой улыбке. ― Словно с Карлайла впервые за сотни и сотни лет сходит маска. И это прекрасно. Сесилия вспомнила его собственное горе и одиночество, то, как он смотрел на неё, как прикасался к ней… Всё это проскальзывало сквозь её защиту и обвивалось вокруг сердца так же уверенно, как она обвивала его. Свон нервно заломила пальцы, чтобы скрыть нарастающую дрожь, и присела на краешек кровати Розали. Она была большой, с балдахином, как у принцессы из сказки. ― Ты правда так считаешь? ― чуть опасливо поинтересовалась Свон. Розали несколько секунд просто смотрела на неё, а потом решительно кивнула. ― Конечно. Мы рады, что ты появилась в жизни Карлайла. ― Она села рядом и взяла руки Сесилии в свои. ― Я могу сказать что-то, что может тебя немного… ну, пошатнуть? ― В каком смысле? ― Сначала я думала, что Карлайл и Эсми пара. ― Розали поджала губы, ожидая реакции, но Сесилия с лёгкой тёплой улыбкой изогнула бровь. Было видно особое отношение Карлайла к Эсми, более тёплое, чем к другим членам своей семьи, но это Сесилию не тревожило. Эсми была такой нежной, ласковой и доброй — неудивительно, что её хотелось защищать. Даже Сесилия прониклась к ней самыми искренними чувствами, при том, что после своей матери к чужим женщинам с подобной ролью относилась с опаской. Розали, воодушевлённая такой спокойной реакцией, решила продолжить: ― Что им будет хорошо вместе, они же похожи. Но потом поняла, что они не воспринимают друг друга более, чем брата и сестру. И мне было больно за них, но Карлайл… несмотря на всё, что со мной случилось, он занимал отдельное место в моём сердце, ― почти шёпотом призналась Розали. ― И мне так хотелось, чтобы он был счастлив. И наконец он счастлив. Даже отстаивая тебя перед кем-то, он испытывает радость, ведь ты у него есть. Сесилия посмотрела в золотистые глаза напротив, а потом вдруг решительно произнесла, решив ответить искренностью на искренность: ― Я боюсь, что из-за меня в вашей семье произойдёт раскол. Боюсь, что неоправданно забираю Карлайла у вас. «Что я недостойна того, чтобы он выбрал меня», ― подумала она, но так и не сказала. Мысль эта была настолько ужасной, что Сесилия вздрогнула. Она почувствовала, как непроизвольно дёрнулись её пальцы. Розали почувствовала тоже, но лишь крепче сжала руки Сесилии. ― Сесилия, мы же не дети. Да, мы привыкли жить вместе, но иногда я и Эмметт, Элис и Джаспер уходят, чтобы жить вдвоём. Просто, одни. Если… ― Она запнулась и решительно покачала головой. ― Нет, не если. Карлайл пошёл с тобой, и он счастлив. Это главное. Он не бросает семью, тех, кого создал, просто теперь есть та, которая стоит всего мира. Это правильно. Важно то, что думает Карлайл и что думаешь ты. И всё. И если бы он не пошёл за тобой, я бы его сама выгнала, ― усмехнулась Розали. Сесилия ответила своей усмешкой. ― Любишь ты отца. ― Люблю, ― серьёзно подтвердила Розали. ― Поэтому бы и выгнала. Ладно, давай смотреть, что у меня есть, ― вздохнула она и вопросительно глянула на Сесилию, словно предлагая ей выбор. Хочет она ещё откровений или чем-то поделиться или предпочтёт свернуть разговор? Свон вздохнула и кивнула. Розали улыбнулась и поднялась, направляясь к гардеробу. Сесилия тоже встала, но в следующий момент её одолела такая сильная дрожь, что ноги стали будто ватными. Сесилия слабо застонала и опустилась на пол. Ей показалось, что это было медленно, но лоб вдруг обожгло болью. Сесилия чувствовала, как мир вокруг неё угасает. Она сидела, прислонившись к кровати, тяжело дыша, заставляя себя оставаться в сознании. Комната медленно плыла в поле зрения. Воздух вокруг был густым. Сесилия в замешательстве огляделась. Её руки бешено дрожали. ― Сесилия? Резкий металлический звон заполнил её уши и, казалось, не прекращался. Она прищурилась и закашлялась, делая глубокий вдох. Сесилия попыталась встать, но комната закачалась, когда она наклонилась вперёд. Девушка откинулась назад, сдавленное рыдание застряло у неё в горле, пока она пыталась думать. Ей нужно было… Что произошло? Необходимо было… ― Сесилия! Боже… Сесилия озадаченно огляделась. Вокруг сверкали вспышки света, которые она не могла разглядеть. Девушка неловко попыталась встать. Её голова пульсировала, а комната продолжала вращаться. Сесилия оказалась на грани обморока. Её нога не слушалась. Послышался шум, но она не могла разобрать его из-за звона. Огни продолжали мигать. Сесилия моргнула и попыталась поднять глаза, чтобы увидеть, что это было, но всё вокруг покрылось рябью и потемнело. Она откинулась назад. Она сейчас встанет. Ей просто нужно было отдышаться. Если бы голова немного прояснилась, ей было бы легче двигаться. Она протянула руку и коснулась лица дрожащими руками. Чьи-то руки взяли её за плечи и подняли с того места, где она лежала. Светлые волосы. Она лежала на спине — бледная кожа и волосы заполнили её зрение. ― Сесилия? ― ещё раз позвали её. ― Я позову Карлайла, ― решительно заявили сверху, и Сесилия приложила все силы, чтобы вцепиться в говорящего. Розали. Сесилия изо всех сил сжала руку на запястье вампирши, удерживая на месте, когда едва ли у неё был шанс удержать на месте вампира. Она будто бы цеплялась за камень, и пальцы соскальзывали. В голове была одна мысль, ясная, как полуденное солнце ― Карлайл не должен знать. Он не должен знать. ― Нет… Нет, не надо… ― с трудом прохрипела она. ― Я сейчас приду в норму. Розали опасливо кивнула, и Сесилия попросила включить какую-нибудь музыку, чтобы заглушить звук своего сердца. «Я забуду тебя, если так нужно. Как будто ничего не произошло. Моё солнце всё ещё встаёт. Как будто ничего не произошло», ― пел Джексон Мартелл, Иммортэл. Общий разбор гардероба занял у Розали и Сесилии почти два с половиной часа. Они болтали о всякой ерунде, обсуждали много разных вещей, и в целом это напоминало дружеские посиделки. Правильные дружеские посиделки ― подруги Сесилии никогда не блистали таким шармом и умом, как Розали, а Розали не могла завести себе настоящих подруг, с которыми могла бы быть откровенной. А Сесилии Розали даже поведала, как познакомилась с Эмметтом. Сесилия, задумчиво примеряя тёмно-синий комбинезон ― у них с Розали был примерно одинаковый размер одежды, схожие типы фигур, и на Сесилии всё смотрелось хорошо, ― уцепилась за слова о том, что Эмметт был «певцом» для Розали. ― А ты не знаешь, можно ли быть певицей сразу для двух? ― задумчиво спросила она, поглядывая на открытую шею. К комбинезону подошло бы одно из тех массивных ожерелий, что Джексон подарил ей в Англии. В виде цветов с большими синими и белыми камнями. Такое больно никуда не наденешь, но, может, намекнуть Карлайлу на небольшое свидание? Они давно никуда не выбирались вдвоём, Каллен точно против не будет. Розали пожала плечами, не придав большого значения её вопросу. ― Не знаю, я о таком не слышала. Состав крови у всех людей разный, не повторяется, так что не знаю, может ли быть одна кровь столь же привлекательна для двух вампиров. ― Она вытащила из гардероба остроносые замшевые туфли и глянула на Свон. ― А почему спрашиваешь? ― Да так, просто интересно. ― Понизив голос, Свон добавила: ― Может, у сестрички будет вампир, который не станет сдерживаться? Розали рассмеялась. Сесилия довольно улыбнулась, но мысль не ушла из её головы. Она как-то не задумывалась о том, могла ли она быть для Джексона певицей? С одной стороны, у него не было никаких причин сдерживаться, потому что он не был милосердным или сострадательным к людям, как Карлайл или любой другой из Калленов. Он следил за Сесилией одно время и мог понять, что, если она исчезнет, никто искать её не станет, а если она умрёт ― больно никому не будет. У него были сотни и сотни возможностей подделать её смерть, если бы он хотел её крови. Если бы она была его певицей, он мог бы не сдерживаться. А с другой стороны, он проникся к ней чувствами ещё до того, как они познакомились. У него было время оценить её как человека, как личность, а не как еду, и это могло быть причиной, по которой он стал бороться со своим голодом. Или помогла схожесть с его сестрой. Джексон сам признавал, что сначала полюбил её внешность, а уже потом её саму. Так может эта внешность пару раз спасла ей жизнь, кто знает? Когда они закончили, Сесилия ещё раз горячо поблагодарила Розали, но та лишь отмахнулась. Видимо, Розали была приятна эта дружба не меньше, чем самой Сесилии. Карлайла она нашла в его старом кабинете. Она постучалась и толкнула дверь. ― Простите, мистер Каллен. Можно? ― игриво спросила она. Карлайл, до этого стоящий у окна и смотрящий на зелёный лес, озарённый тёплым солнцем, развернулся и улыбнулся. ― Вам, мисс Свон, можно всегда и везде. Сесилия довольно рассмеялась и зашла, прикрыв дверь. Карлайл окинул её быстрым взглядом. Сесилия осталась в том же топе и в его рубашке, но штаны заменила на более узкие и сапоги были не её. Видимо, их с Розали вкусы действительно совпали. ― Нравится? ― довольно улыбнулась девушка, подходя ближе и обвивая руками шею Карлайла. Сильные ледяные руки тут же легли на девичью талию и прижали Сесилию ближе. Каллен потянул её, чтобы она села к нему на колени. ― Безумно, ― проговорил Каллен ей в губы. ― Безумно нравишься. Карлайл вплёл пальцы в её волосы и уверенным касанием губ смял губы Свон в жёстком и властном поцелуе. ― Нам теперь надо обязательно выгулять мои обновки, ― произнесла Сесилия, поглаживая Каллена по сильной шее. ― В кино как раз выходит какой-то новый фильм ужасов. — Это моя прерогатива — приглашать тебя на свидания, ― прервал её Карлайл, поглаживая тонкую талию. ― Но ты права. Твои наряды надо выгулять, а мы давно не выбирались куда-то вместе. Так что за фильм? ― «Ключ от всех дверей». По анонсу должно быть неплохо, но, знаешь, с тех пор, как в моей жизни появились вампиры, я ко всем ужасам отношусь немного более внимательнее, чем следовало. ― Сесилия тихо рассмеялась. ― Мало ли кто ещё бывает на свете. Карлайл усмехнулся. Сесилия склонила голову ему на плечо, слегка изогнувшись, чтобы продолжить смотреть на Каллена. ― А ты как к таким фильмам относишься? Может, тебе больше по душе что-то другое? ― Я редко смотрю фильмы, ― честно признался Каллен. ― По началу, когда вся киноиндустрия только развивалась, это было захватывающе, удивительно, но сейчас ощущения уже не те. ― То есть, я не оскорблю тебя в лучших чувствах, если позову на фильм с религиозной тематикой или про вампиров? Карлайл рассмеялся и ткнулся носом ей в ключицу. ― Не оскорбишь. Сесилия бегло перекусила, по настоянию Эсми, но время неумолимо двигалось к вечеру. Через два часа заканчивалась смена у Чарли, он отвезёт Беллу и Эдварда в Сиэтл, посадит на самолёт и приедет к Сесилии на ужин. На ужин, которого ещё даже не было, но Свон собиралась это исправлять, как только они вернутся домой. Правда, у Карлайла, судя по всему, планы были другие. Сесилия зашла в спальню, собираясь переодеться, но вампир взял её за плечи и повернул к себе. Наклонился, чтобы поцеловать. Его холодный рот касался её губ, двигался вдоль подбородка, шеи и плеч. Сесилия машинально запустила пальцы в волосы Карлайла и обняла его, стараясь не заплакать от того, как отчаянно она хотела его и как была благодарна за то, что заступился и помог. Его властные руки скользили по её телу, притягивая всё ближе и ближе, пока она не оказалась прижатой к нему. Каллен опустил её на кровать, прижимая своим телом к пледу, которым была заправлена кровать. Затем он поднялся и резким толчком вошёл в неё. Двигаясь внутри, Карлайл запоминал, как отзывается её тело на его прикосновения, и целовал её, пока Сесилия не начала задыхаться. Его толчки становились более глубокими. Его объятия, его прикосновения — она не забудет этого никогда. Каллен был требовательным. Был полон решимости доказать, что она для него значит. Убедиться, что Сесилия не сможет отрицать чувства, которые он пробуждал в ней. Он заставил её кончить под его руками, под его телом дважды, прежде чем отпустить. Когда он излился в неё, его самообладание ускользнуло, оставив выражение лица открытым на мгновение. Теперь там не было разбитого сердца, а была одержимость. И чувство триумфа. — Ты моя, — прошептал он ей на ухо, крепко прижимая к себе. — Сейчас. И всю жизнь потом. Я буду заботиться о тебе. Я никому не позволю причинить тебе боль. Ты никогда не будешь одинока. Потому что ты моя. В тот момент Сесилия перестала быть собой. Она растворилась в опасных объятиях Карлайла Каллена и чувствовала себя как дома. Она едва успела закончить готовку к тому моменту, как в дверь позвонили. Сесилия бегло поцеловала Каллена в щёку ― Карлайл не мог помочь ей в готовке, но отказывался оставаться в стороне и выполнял простые указания нарежь-подай-почисть. Вампир послал ей мягкую улыбку вдогонку. ― Папуля! ― улыбнулась Свон, на ходу обнимая Чарли. Шериф смущённо улыбнулся, обнимая дочь в ответ, и перешагнул порог, заставляя Сесилию отступить, но не разорвать объятья. ― Привет, Сел, ― проговорил Чарли и чмокнул дочь в щёку. Потом поднял взгляд на вышедшего из кухни Каллена. Карлайл улыбнулся ему. ― Привет, Чарли. ― Привет, Карлайл, ― с лёгким смущением проговорил шериф, протягивая Карлайлу руку. ― Как дела? ― Прекрасно, ― проговорил Каллен. ― К сожалению, люди не перестают болеть. А как у тебя? — Потихоньку. Можно сказать, полная тишина. Мы с Марком большую часть дня в карты резались, — с ухмылкой признался он. — Я выиграл девятнадцать партий из двадцати шести. А потом поболтал по телефону с Билли. — И как у него дела? ― спросила Сесилия, знаком приглашая отца пройти на кухню. Чарли последовал за дочерью, на ходу снимая пистолет. — Ничего, нормально. Суставы только побаливают. — Бедняга. Чарли сполоснул руки в раковине на кухне и сел за стол. Сесилия поставила перед ним бефстроганов по рецепту бабушки Свон — Чарли обожал это блюдо. — Да уж, ― проговорил шериф. Сесилия поставила чайник и села напротив отца. Она перекусила заранее, чтобы отказ Карлайла от пищи не бросался в глаза. ― Билли пригласил на выходные в гости, ― вдруг вспомнил Чарли и поднял глаза на Сесилию. ― Хочет позвать ещё Клируотеров и Улейсов. Вроде как матч устроить. Говорил, что ты с Ли подружилась. ― Подружилась ― сильно сказано, но она классная. ― Свон пожала плечами. Бездумно скользнула пальцами по столу и машинально вплелась между пальцами Карлайла. Чарли поспешно уткнулся в тарелку в смущении, и Карлайл опустил сцепленные с девушкой руки к себе на колено. Смущать шерифа не хотелось, но первому оторвать руку от Сесилии было выше его сил. ― В бар обещали сходить как-нибудь, ― припомнила она. Пару минут они сидели в тишине, Чарли размеренно ел. Вскипел чайник, Сесилия навела себе чай, а отцу кофе. ― Раз уж вы оба здесь ― посидите, я вам кое-что покажу, ― вдруг проговорила Свон и под непонимающие взгляды возлюбленного и отца умчалась наверх. Карлайл глубоко вздохнул. Момент настал. ― Чарли. ― Да? ― спросил шериф, вытирая рот полотенцем. Каллен понизил голос, хотя явно слышал, что Сесилия делает что-то в ноутбуке. ― Если после того, как Сесилия получит диплом, я захочу сделать ей предложение, я могу рассчитывать на твою поддержку и благословение? ― как можно более спокойно, ровно спросил Карлайл, но его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он думал об этом ещё в Итаке и хотел сделать всё по правилам ― попросить руки Сесилии у её отца, определиться с кольцом и сделать это предложение таким, чтобы она запомнила. Чарли моргнул, не до конца понимая. ― Ты хочешь… какое предложение? ― Руки и сердца, если состав не поменялся, ― едва заметно улыбнулся Каллен. Объяснять бесполезно. Он просто не сможет словами выразить всю ту бурю эмоций, что бушует в груди, в сердце, в душе, в голове, во всём теле. Стоит только увидеть или услышать Сесилию, а то и просто подумать о его темноволосой возлюбленной. Добровольно, по собственной глупости отказаться от неё? Для Карлайла это равносильно смерти, а в данный временной отрезок он не был склонен к суициду. ― А… А! ― Чарли тут же опасливо понизил голос, хотя Карлайл прекрасно понимал, что Сесилия их не услышит. ― Да, конечно. Боже, поверить не могу. ― Шериф прошёлся рукой по лицу, и Карлайл увидел в его глазах смесь радости, гордости, любви…страха, волнения, какого-то облегчения и светлой надежды. ― Я так рад, что ты у неё есть, ― проговорил Чарли. ― Я тоже рад, что она есть у меня, ― с мягкой улыбкой произнёс вампир, но шериф помотал головой. Опасливо глянул в коридор и шёпотом продолжил: ― Нет, я не только про это. Сесилия… ― Чарли растерянно оглянулся, словно кухонная утварь могла помочь ему подобрать слова. ― Она же долгое время не знала, что такое любовь. Как её получают, отдают. Я думаю, она даже считала, что любовь — это что-то, что дают тебе за хорошее поведение или успехи. ― Он хмыкнул, но было видно, что весело ему не было. Карлайл ловил каждое его слово, каждую эмоцию и, хотя понимал, куда ведёт Чарли, всё равно не стал его прерывать. ― Среди детей нельзя создавать любимчиков, но Сесилию я всегда любил больше. Возможно, потому что Рене не смогла её полюбить. Она была слишком мала, когда её забрали, и я долго её не видел. Не уверен, что она знала, что я люблю её, она же не видела любовь. ― Почему родная мать её не любила? ― сорвался вопрос с губ. Карлайл знал, что Чарли не любит такие семейные разговоры. Один его напарник, попав на приём к доктору Каллену, как-то мимоходом упоминал, что происходящее дома шериф держит за семью печатями. Конечно, кое-что он рассказывал, но подобные тайны оберегались им очень бережно. Но, видимо, Чарли решил, что для Карлайла можно сделать исключение. Он, в конце концов, скоро войдет в их семью и станет шерифу зятем. ― Я до сих пор не разгадал эту загадку. Рене просто… просто к ней ничего не чувствовала. Возможно, она сама из-за этого страдала, но, когда родилась Белла, её Рене полюбила сразу и безоговорочно. Конечно, она решила, что это с Сесилией что-то не то, а не с ней. ― Чарли усмехнулся. Карлайл впервые видел столь злое выражение лица у доброго понимающего шерифа. ― У Рене тоже был свой любимчик, только абсолютный. И она всё время пыталась уколоть Сел, подавить её, как-то унизить или оскорбить. Конечно Сесилия её ненавидит. Она не была в чём-то виновата, но её просто… не любили. Она и не верила, что любовь есть. Её друзья не любили её, тот проклятый пацан ― тоже. Никто не любил её, кроме… Чарли запнулся, услышав шаги на лестнице, и закашлялся, но Каллен понял, чьё имя должно было прозвучать. Джексон. Никто не любил Сесилию, кроме Джексона. Собственно, Каллен это знал. В Сесилии было много нерастраченной любви, много нежности, просто никому это не нужно было. Первой её любовью был ребёнок, которому не суждено было родиться. Потом был Джексон, который сказал и показал, что такое любовь, какой она может быть. Показал, что Сесилии не надо делать что-то особое, чтобы получить её, что Сесилию любят просто за то, что она есть. Потом была мать Бьянки ― лучшая подруга, которая тоже вскоре погибла. Была Бьянка, которая любила Сесилию той абсолютной, непоколебимой любовью, которую могут испытывать только дети. Сесилия знала, понимала, что на самом деле Карлайл к ней испытывал. Эти чувства гораздо сложнее чем то, что все вокруг называли любовью. У них всё гораздо сложнее, а может и проще. Они единое целое, необходимы друг другу для счастья и просто для жизни. Кто-нибудь может сказать, что любит воздух, которым дышит? Вряд ли. Но мало кому хочется представлять, что будет, если он лишится кислорода. Так и у Карлайла с Сесилией. Он не просто любил её. Теперь он жил ею. И знал, что она чувствует то же к нему. Сесилия бодро спустилась обратно в кухне и поставила ноутбук на стол, интригующе опустив экран компьютера. ― Итак, ― торжественно начала она. Слово почему-то ассоциировалось с дурацкими телевикторинами: «Ваш шанс! В этом месяце вы можете выиграть бесплатную поездку на Бермуды!» ― Чтобы вы оба не переживали, что я в Сиэтл езжу получать свою порцию наркоты, рассказываю, чем я занималась. Чарли покашлял чуть в смущении, но не стал отрицать очевидную мысль. Сесилия сделала вид, что не заметила этого. Она включила какой-то трек, не прекращая довольно улыбаться. «Все мы тоскуем по первозданному. Мы отпустили длинные волосы и привыкли скрывать под ними свои чувства. Но днём и ночью за нашей спиной таится тень Первозданной Дикой Женщины. Где бы мы ни ступали, эта тень крадётся следом И — определенно — опирается на четыре лапы», ― затянул певец. Каллен узнал его, уже слышал. ― О, это голос Джексона! ― узнал Чарли и тут же опасливо покосился на Карлайла. Мало ли, вдруг Каллен не знал о Джексоне, но Карлайл никак не отреагировал. Лишь смотрел в экран и, судя по сосредоточенному взгляду, вслушивался в слова песни. На экране было раскрыто изображение кровавой луны на тёмном небе с лаконичной надписью «Lune pour l'immortel» — «Луна для Бессмертного» на французском. Видимо, это был недавно выпущенный новый альбом. Карлайл разглядел дату ― треки в альбоме вышли только сегодня в час ночи. Джексон, по всей видимости, несколько обрабатывал свой голос, потому что Карлайлу уже доводилось слышать, как поют вампиры, и хриплый баритон мало напоминал благозвучие бессмертных. Впрочем, возможно, он просто хорошо владел собой. А потом в композицию вступил женский голос. «Теперь я чувствую — перегорело. А ветер пепел уносит вдаль. Не шевельнулось, не заболело. Я спокойна. И мне не жаль». ― А это… Это твой голос? ― поражённо воскликнул Чарли, посмотрев на дочь, и Сесилия уже не сдержала довольного смеха и радостной улыбки. ― Да! ― радостно и гордо произнесла Свон. ― Мы с ним в течение трёх лет записывали совместные треки, но я всё отнекивалась их выпускать, но тут он уговорил меня выпустить совместный альбом. С новыми песнями, старыми. Конечно, моё лицо нигде не будет фигурировать, и я буду под псевдонимом, но я хотела, чтобы вы знали. ― Она приподняла экран. «Иммортэл&Камилла». Карлайл вспомнил, что Камилла ― старофранцузское имя, означающее «безупречного происхождения». Интересный выбор имени, но, безусловно, подходящий для Сесилии. ― Это круто. Это безумно круто, поздравляю, Сел! ― Чарли встал и обнял её, крепко стискивая руками. ― Поздравляю, любимая, ― мягко улыбнулся Карлайл, коснувшись её поясницы. ― Это невероятно. Сесилия счастливо рассмеялась, запрокинув голову. Проникшее на кухню солнце заплясало в её волосах, заставляя их блестеть, как драгоценные камни. Машинально Карлайл подался назад, чтобы не попасть под лучи солнца, но он не мог оторваться от Сесилии. Она была самой красивой девушкой, что он когда-либо видел, и в этот момент ― самой счастливой. Такой он пожелал оставить её в своей памяти. Песня была сплошным противопоставлением ― горячительный мужчина, который не мог отпустить женщину и в своих порывах кидался от обвинений во всём её до моления о возвращении, и спокойная ледяная женщина, которая не могла вернуться к нему, остудив свои чувства после расставания. «Знаете, что самое грустное в этой истории? У них никогда не было счастливого начала, Счастливой середины И не будет счастливого конца», ― закончили Джексон и Сесилия в песне.