неисполненное обещание

— люмин! истошный крик эхом разнесся по пространству, заглушая все вокруг. в какой-то момент итэру показалось, что его собственный крик заглушил все мысли и чувства, которые имели место быть. просто стало больно, невыносимо, так, что он клянется, — дышать стало нечем. мир закружился вокруг и он уже ничего не мог различать кроме лимонно-ядовитых глаз сестры и ее безразличия к его мольбам. б е з р а з л и ч и я, черт возьми. к н е м у, мать вашу. итэр ничего не ожидал еще тогда, когда неизвестная богиня разлучила их, заставив отойти по разные стороны баррикад. он не знал, мертва ли она, жива ли она; а если жива, то где сейчас? ни в чем ли не нуждается? видит ли то же ясное небо над головой, что видит он? ищет ли его так же, как ищет ее он? он, черт возьми, бегал сломя голову по всему тейвату в ее поисках. так безрассудно, без оглядки прошлое, чтобы только впередвпередыперед и ни шагу назад. чтобы только найти ее, обнять, поцеловать и забыть все произошедшее, словно страшный сон. увидеть ее солнечную улыбку, коснуться золотых кудрей, заправляя за ушко слишком длинные передние прядки ведь она как всегда до чертиков неаккуратна и невнимательна даже к своему внешнему виду и наблюдать за тем, как мило она морщит свой носик в привычном ей возмущении и (ли) смущении. потому что она — его личное солнце, слабость и сила, единственная любовь сестра, все, что у него когда-либо было., но теперь и ее не стало. нет больше той люмин, что с милой улыбкой плела ему венки из цветов, целовала в щеку каждый вечер перед сном и говорила обо всем на свете не затыкаясь, лишь бы просто говорить и смеяться вместе с ним. — братец, — медовые глаза уставились прямиком в его, будто бы заглядывая в душу. — а пообещай, что мы всегда будем вместе и никогда-никогда не расстанемся. у нее щеки разгоряченные, волосы растрепанные и улыбка от уха до уха как всегда; и взгляд такой доверчивый, надеющийся, любящий и рука с оттопыренным мизинцем протянутая. — обещай, братец. — обещаю. мы всегда будем вместе и никогда-никогда не расстанемся. у них были лишь они сами и это наивное, по-детски глупое обещание. глупое, но такое важное для него. сейчас и этого нет. лишь разъедающая душу пустота, ощущение никчемности и так внезапно навалившаяся слабость. эфемерный образ той, его люмин, растворяется перед глазами и остается душащее до боли н и ч е г о.